Цена победы

      В спальню Хатхе идти не хотел, но князь понимал, что если начнет орать, сопротивляться и цепляться руками и ногами за стены и двери, то будет выглядеть слишком смешным и жалким, так что шел сам. Неспешно, с достоинством. А вот Коамилу явно не терпелось, он то и дело чуть обгонял своего уже почти мужа и заглядывал тому в лицо. – Ты ведь помнишь, что это тебе нужно сегодня быть сверху? – тихим шепотом спросил бывший принц князя. – Сегодня, – эхом повторил Хатхе и злобно зыркнул на своего уже почти мужа. – Я – княжич, – хохотнул Коамил, упрямо не желая пропадать или испепеляться от злого взгляда. – А я – князь, дальше что? – открывая двери своей спальни, уточнил Хатхе, желая затеять пустой спор, чтобы оттянуть неизбежное. – А дальше… Время получать удовольствие, – хохотнул княжич и подтолкнул своего почти мужа в спальню.       Князь все помнил верно: руки у Коамила были очень сильными, словно из стали. Хатхе попытался двинуться, отстраниться, но княжич не дал даже возмутиться, заткнул рот поцелуем, наступая, вынуждая отступать в сторону кровати.       Сердце билось словно сумасшедшее, все тело напряглось против воли, когда спина князя коснулась простыней. Хатхе воспользовался тем, что Коамил переключился на шею, предупредил: – Я не спал с мужчинами. Имею общее представление… Но не более. – Какой ты вежливый, – с легким смешком, обдавая теплым дыханием кожу шеи, влажную от поцелуев, отозвался княжич. – Я все сделаю сам. Просто лежи и не бойся, тебе очень понравится. – Пока не нравится, – отозвался князь ехидно. – Это пока я не нашел, что и как тебе нравится, – прошептал Коамил, неспешно стягивая новую рубашку. – Мне вот все нравится. – Извращенец, – отозвался Хатхе, положив обе руки вдоль тела. – Действуй. – Так легко ты меня не собьешь, – отозвался княжич. – Я слишком давно хотел этого…       Князь зажмурился, но так стало только хуже: ярче были поцелуи, пугало непонимание, что будет потом, легкий шелест ткани заставлял настораживаться. Хатхе открыл глаза, смотря на Коамила. Тот, уловив взгляд, улыбнулся и заверил таким знакомым бархатным голосом: – Все будет хорошо, я тебя не обижу.       Князь прикусил губу, наблюдая за тем, как легко, словно бы игрушку, медленно раздевает его княжич. Коамил не торопился, бережно относясь и к дорогому свадебному костюму, и к самому Хатхе.       Полностью раздев князя, его жених чуть отстранился, любуясь, а затем накрыл рукой вялый член Хатхе, нежно поцеловав куда-то в плечо. – У меня на тебя не встанет, – устало отозвался князь. – Нужно выпить возбуждающее. – Встанет, – отозвался Коамил и, поднявшись с постели, принялся быстро и деловито раздеваться. – А я голых мужиков не видел, по-твоему? – уточнил Хатхе, приподнявшись на локтях. – Увижу, и сразу встанет? – Ты меня боишься, – ровно отозвался княжич, оставшись полностью обнаженным.       Князь опустил взгляд и сглотнул, понимая, что природа не только щедро наградила Коамила ростом, но и с мужским достоинством не поскупилась. Но долго Хатхе пугать самого себя княжич не дал, но вновь навис над женихом, прижимаясь обнаженным телом к обнажённому телу, затем шепнул, мягко толкнув в плечо, заставляя князя улечься на постель: – Не бойся. – Не помогает, – шепнул Хатхе.       Коамил фыркнул, прикусил кожу плеча, затем провел руками по бокам. Князь вцепился руками в простыню по бокам от себя, не зная, что делать. Но княжич, похоже, знал: он потирался всем телом, целовал, прикусывал кожу, изучал пальцами тело. Сильные руки, грубые, привыкшие к мечу, нежно проходились по внутренней поверхности бедра, чуть шершавая кожа пальцев почти царапала нежную кожу. Хатхе слушал, как тяжело, загнанно дышит Коамил, чувствовал бедром его крепкий стояк, но в тоже время ощущал, что княжич не торопится, сдерживается, нежно и медленно ища то, что бы понравилось мужу.       Князь больше привык сам трогать, целовать, нежить. Но в этот раз все шло не так, и Хатхе с удивлением отметил, что ему нравятся мучительные, щекотные прикосновения языка к сгибу локтя, что приятно, когда сильные пальцы мнут бедра. Князь не собирался даже сбившимся дыханием сообщать Коамилу, что происходящее ему нравится.       Вот только княжич это понял с ликованием по тому, что член Хатхе не остался безучастным. Неспешно, обхватив ладонью член жениха, Коамил слегка подрачивал, прикусив за мочку уха, а затем спустился ниже, обрисовывая языком ключицы.       Влажный язык и упругие губы уже гуляли по ребрам, когда князь не смог сдержать первый тихий, короткий стон. Коамил прикусил собственный язык, чтобы не сказать: «я же говорил». Быстрыми, торопливыми поцелуями покрыв напряженный живот, княжич обхватил губами член Хатхе. – Так не пойдет, – сбиваясь, глотая готовые сорваться стоны, предупредил князь. – Я знаю, – отозвался Коамил и, недовольно выдохнув, лизнул головку еще раз и поднялся.       Быстро, торопливо обыскав свою одежду, княжич вернулся, зажимая в руке небольшой флакон и попросил: – Расслабься и не бойся. Я все сделаю, как должно.       Хатхе лишь фыркнул, даже уже придумал ехидное замечание, но Коамил вновь обхватил ртом член жениха, и тот задышал чаще. Князь уставился на потолок, мысли метались в голове. Хатхе было приятно, удовольствие, физическое, отдавало горечью: князю не нравилось, что его собственное тело предало его, сдалось под натиском ласк.       Когда Коамил себя подготовил, князь не понял и даже попытался придержать жениха, чтобы тот не опустился резко. Коамил был восхитительно узким, настолько, что Хатхе застонал громко, протяжно, с удивлением отметив, что и бедра у жениха были твердыми, сильными. Под кожей ощущались мышцы, крепкие, словно из стали, они при каждом мучительно медленном движении, двигались.       Хатхе уже не мог отвернуться, он смотрел, как высокий, сильный, опасный, явно побывавший на войне Коамил медленно, постепенно наращивая темп, двигается, то полностью впуская в себя член, то почти выпуская. И то зрелище никак не хотело становиться логичным… Коамил не сдерживал низких, глухих стонов своего наслаждения, это было волнующее и возбуждающе. Сильный, гордый, он двигался неспешно и очень плавно. Хатхе хотелось закрыть глаза, но он не мог, вместо этого он цеплялся руками за простыни, оглаживал стальные бедра, и то, что не было привычной женской мягкости, сбивало с толку, но и возбуждало.       А князь не хотел, чтобы его это возбуждало!       Хатхе старался хотя бы не демонстрировать своего состояния, чтобы хоть как-то сохранить свою гордость. Он трахался со своим кошмаром, и ему нравилось. – Хатхе, – простонал, на выдохе Коамил, двигаясь все быстрее, уже резко и хаотично.       Князь прикусил губу, чтобы сдержать ответный стон с ненавистным именем своего мужа. Когда очередное движение сильных бедер подтолкнуло Хатхе к самому пику удовольствия, он не понял, лишь кратко вскрикнул и излился в своего младшего мужа.       Коамил двинул бедрами еще пару раз, ловя момент, пока член внутри не опал, быстро помогая себе руками тоже кончить и испачкав свою же руку своей спермой, улегся рядом, лениво гладя по влажным волосам князя. – Зачем? – тихо уточнил Хатхе. – Что именно, – лениво и очень мирно отозвался княжич, гладя по волосам, пока князь не пришел в себя достаточно, чтобы отползти на противоположный край кровати.       Устроившись с самого края, рискуя в любой момент переселиться на ковер, Хатхе пояснил: – Ты зачем проиграл мне войну? – Это не я, это мой дядюшка. Но не всегда же ему побеждать… Две войны с галтами он выиграл, – хохотнул Коамил. – Если бы сейчас со мной в постели валялся Идаран де Хонст, я бы у него и спрашивал, – раздраженно отозвался князь, заворачиваясь в одеяло. – Видать, ты очень хотел победить и сделал невозможное, – шутливо сообщил княжич, приподнявшись и не прикрывая наготы. – Ты пытаешься… Что ты делаешь с одеялом? – Мне холодно, – соврал Хатхе. – Идаран мог захватить меня в плен и кинуть к ногам своего любимого племянника, как подарок. Мог и бант сверху повязать. – По-моему, ты сам себя уже упаковал, – хохотнул Коамил. – Тебе помочь? Могу тебя еще для надежности связать. Хочешь? – Ты не ответил, – мотнул головой князь. – Ты уже знаешь ответ, – сообщил княжич. – Просто ты не хочешь его признавать. – Я наберу себе фавориток и никогда больше не пущу тебя в свою постель, а если бы… То я бы не мог отказать, – зло зыркая из своего кокона, отозвался Хатхе.       Коамил открыто и весело рассмеялся, покачал головой: – Ты правда думаешь, что мне нужен ты в качестве постельной грелки, Хатхе? Неужели ради одной ночи с тобой стоит отказаться от власти над благословенной Вердой? – Не понимаю, – упрямо мотнул головой князь. – Ты не хочешь понимать, – потянулся вперед княжич.       Хатхе замер, словно испуганная птица, и Коамил, тяжело вздохнув, поднялся, так и не прикоснувшись к мужу. – Ты куда собрался? – уточнил князь, наблюдая за тем, как княжич одевается, по-военному быстро.       Хатхе скривился, заметив шрам на спине бывшего принца: рана должна была быть ужасной, чтобы оставить такой рубец. Коамил же бросил, обернувшись через плечо: – Думаю, ты будешь спать спокойнее, если я уйду к себе. Да и не хочу я, чтобы ты спекся, пытаясь завернуться еще и в матрас. – Я не собирался… – начал было князь. – Не ври, – резко перебил мужа княжич. – Ты можешь сколько угодно врать себе, но то, что я тебе нравлюсь, не делает тебя менее мужественным. – Ты мне не нравишься! – подскочил на постели Хатхе, едва не упав: одеяло и край кровати не располагали к подобным гимнастическим выкрутасам. – О да… Именно поэтому ты делал все, чтобы мы оставались наедине, – хохотнул Коамил. – Да что ты… – начал было князь, но его младший муж не стал дослушивать и вышел.       Хатхе от возмущения едва мог дышать и, чтобы как-то выплеснуть свой гнев, высвободил руку и швырнул в стену стаканом с водой. Стекло с тихим звоном опало на пол мелкими осколками.       Князь выбрался из одеяла и сел в постели, с подозрением смотря на ту часть, где смятые простыни еще хранили следы первой их близости с мужем. Первой, но явно не последней. Коамил, тот Коамил, что устроил такую неразбериху, чтобы оказаться тут, не был способен просто отступить, смириться с участью отвергнутого и просто так играть роль трофейного супруга.       Хатхе не мог понять, что происходит, зачем и как… Но он был уверен, что Коамил никогда не отступит. И князь понимал, что его муж знает, что ему понравилось делить ложе. Это было слишком… Слишком странно. Настой от лекаря так и не понадобился. Арсет, лекарь, был весьма удивлён, когда князь забрал не только зелья для подавления желания, но и зелье возбуждающее, и уточнил тогда: – Князь, может, вы определитесь?       Хатхе ни тогда, ни сейчас не мог определиться с одним – зачем Коамил проиграл? Выиграй Верда войну, и принц получил бы свою награду. Более того, будущий король Верды мог бы взять себе еще пару жен, и трофейный муж или наложник перестал бы кого-то беспокоить после первого же рожденного сына.       Хатхе гонял в голове слова Коамила о том, что князь знает ответ на самый важный вопрос, и это злило. Князь много нелестного мог бы сказать о своем муже, но одно он признавал: Коамил не был дураком. Так зачем? – Проклятая Верда, проклятый принц! Ненавижу, – шепотом сообщил сам себе Хатхе и вновь рухнул на кровать.       Князь был уверен, что никогда не заснет, но заснул быстро, и впервые после победы у него не было кошмаров, ведь самое страшное уже случилось.