Цена победы

      Побег удался, но не полностью. Коамил за свою короткую военную карьеру привык вставать рано, так что когда Хатхе оседлал Бесстрашного, княжич уже не только встал, но и вышел во двор. Придержав недовольного кота, Коамил спросил: – Куда вы направляетесь, мой супруг? – Еду проверить форт, что достался мне в качестве вашего приданного, – ровно сообщил князь, сдерживая Бесстрашного.       Кот был юным и игривым, любил бегать и мог вполне себе снести лапой того, кто посмел мешать его такой желанной прогулке. Бесстрашный недовольно мяукнул и тряхнул головой, недовольно смотря на княжича. – Это недалеко, вы все равно будете вынуждены вернуться, – покачал головой Коамил, отпуская кота. – Убегать от проблемы, князь, слишком по-детски. – Вы не проблема, вы – мой младший супруг, – ровно огрызнулся Хатхе и ударил ногами по бокам Бесстрашного.       Кот тут же перешел на бег, а охрана из четырех воинов пристроилась следом. Князь с трудом заставил Бесстрашного перейти на быстрый шаг, но кот все же подчинился. Постепенно дворец исчез из поля зрения, и даже дышать стало проще. Хатхе словно бы прогнал все ненужные и печальные мысли.       Абсолютно ненужный Верде форт, стоящий в изгибе реки, был в отличном состоянии, и воины ушли, оставив там все, кроме личных вещей, так что можно было просто заселить новых воинов… Но князю не нужен был пограничный форт: Затхара никогда бы не устояла перед Вердой. А вот использовать добротное здание для создания еще одной деревушки было вполне себе можно. – Тут можно выдержать настоящую осаду, – отозвался Нитхат. – У меня не настолько маленькое княжество, чтобы всех жителей всунуть в один форт, – отозвался Хатхе.       Нитхат был не только главным воеводой, но и директором школы для мальчиков. В княжестве у многих государственных лиц были одновременно еще другие применения. Слишком уж редко, на самом деле, Хатхе нужен был воевода: пару учений в год и не более. – Так что тут будет? Князюшка, ты же не оставишь такое здание пустовать? – уточнил Нитхат, подходя вплотную.       Князь оперся обеими руками на ограждение смотровой площадки на крыше башни и затем покачал головой, сообщив: – Под школу здание не годится: детям будет неудобно сюда добираться. – Я не только о школе думаю, – хекнул тот и попросил: – Может, отойдем от края? Мне не по себе.       Хатхе пожал плечами и посмотрел на ворона, что важно расхаживал по крыше соседней башни и кивнул, хотя понимал, что Нитхат не боится высоты, а скорее опасается, что обожаемый князюшка рванет вниз с крыши, чтобы… Только князь не собирался, не настолько его княжество мало, чтобы в нем нельзя было спрятаться хотя бы на пару дней. В том же доме мадам Ди ему были бы рады, за деньги, но рады. И там у девиц вполне себе мясистые, мягкие бедра. Но… Руки помнили мышцы под пальцами, и это злило!       Закончив осмотр форта, Хатхе отдал распоряжения подготовить его для первых переселенцев: тут вполне могло жить с десяток юных семей, без необходимости строить новые дома. Решив, что скрыться в веселом доме он всегда успеет, князь направился инспектировать школы: эта идея сама собой возникла от присутствия Нитхата.       В княжестве были две старшие школы – одна для девочек, одна для мальчиков, и пять начальных, что были в крупных деревнях. К концу длинной, однообразной поездки Бесстрашный устал. Кота вымотала не долгая поездка, а дети. При всем своем вспыльчивом характере Бесстрашный любил детей и позволял им то, за что даже Хатхе получил бы лапой по рукам.       Белополье было деревней крупной, оживленной и богатой, так что глава деревни с удовольствием принял князя на ночь в своем доме: ему нечего было скрывать от Хатхе. А Бесстрашный с удовольствием занял теплый сенник и даже нашел общий язык с крупным охранным псом, довольно облизав обалдевшего кобеля. Бесстрашный пес редко видел верховых котов: для работы в поле больше подходили кони, а кормить мясом бесполезную скотину в деревне никто бы не стал. Так что встретив кота невероятных размеров, кобель вначале немного испугался и пытался скрыться в будке, но уже спустя пару часов они валялись вместе в свежем сене.       На следующий день Хатхе продолжил свое путешествие и на еще одну ночь смог отсрочить возвращение домой, но вообще не появляться в своем же дворце он просто не имел права. Так что к ужину третьего дня князь вернулся домой. – Княжич приказал ужин накрыть в его гостиной, – сообщила Роника.       Князь кивнул и сообщил крайне спокойно: – Ужин подавайте через полчаса.       На ужин Хатхе шел медленно, словно бы именно он и был первым блюдом. Коамил поприветствовал своего мужа легким поклоном и, когда служанка вышла, спросил: – Нагулялся? – Нет, – мотнул головой князь, по-детски обиженно надувшись. – В следующую твою прогулку я поеду с тобой, – предупредил княжич.       Хатхе кивнул, не повернув к супругу головы и молча принялся ковыряться в тарелке с овощами, потеряв остатки аппетита. Кресло под Коамилом скрипнуло, словно бы жалуясь на судьбу, так что князь не удивился, когда у его ног присел супруг. – Хатхе, посмотри на меня, – тихо попросил княжич. – Я не хочу на тебя смотреть, – отозвался тот. – Не хочешь или боишься? – положив тяжелую голову на колени мужа, спросил мирно Коамил. – Ты ведь мог приказать принести ужин в свою гостиную или в трапезную. Зачем ты пришел? – А если бы я ел в другом месте, ты бы не пришел? – уточнил Хатхе. – Пришел бы, но так твое отношение ко мне было бы очевиднее, – пожал плечами княжич. – И я бы выставил себя дураком перед своей семьей, слугами, подданными? Оно мне надо? – тут же огрызнулся князь. – В этом твоя проблема! Ты слишком много думаешь о том, что о тебе думают другие, – отозвался Коамил.       Он резко поднялся, выхватив Хатхе из его кресла и сообщил: – Я тебя научу не оглядываться на тех, кто не важен тебе! – Пусти, – ударил по плечу князь. – Эй! Я против насилия в семье, – шутливо отозвался Коамил. – Сейчас отнесу в свою спальню и отпущу.       Хатхе замолчал, резко и окончательно, лишь громко выдохнул, когда княжич положил его на кровать. Коамил отстранился и принялся медленно раздеваться, наблюдая за князем. Хатхе гордо отвернулся, но от этого стало только хуже, не было понятно, что конкретно снимает с себя младший муж. А сейчас, когда Коамил уже не обязан был подтверждать свой статус, князь не сомневался, что тот полезет сверху.       Кровать скрипнула, и матрас прилично прогнулся, предупреждая, что кто-то большой и тяжёлый забрался в постель. Только Хатхе знал, кто именно, и мгновенно напрягся. Коамил нагнулся и мягко, словно бы уговаривая, поцеловал в уголок губ, затем провел рукой по боку, прямо поверх одежды и уточнил: – Тебе не кажется, что ты сильно одет? – Тебе мешает, ты и раздевай, – ехидно отозвался князь. – Я тебя услышал, – мирно, тихим своим бархатом, словно лаская, сообщил княжич. – Хатхе…       Князь шумно выдохнул, его имя словно бы стоном, нежным, интимным срывалось с губ Коамила, от чего внутри Хатхе что-то дрожало. Княжич вновь принялся расстёгивать пуговицу за пуговицей, не торопясь, неспешно и как-то осторожно, словно бы пытаясь скрыть от мужа тот факт, что раздевает его. Чуть отодвинув ворот почти расстёгнутой рубашки, Коамил принялся покрывать уже плечи князя нежными и ласковыми поцелуями. – Приподнимись, – попросил княжич, чтобы снять рубашку окончательно.       Хатхе сам не понял, зачем приподнялся.       Коамил расплылся в такой довольной улыбке, словно бы князь сам полез к нему с поцелуями. Княжич уже увереннее провел рукой по обнаженному боку, затем поцеловал в шею, огладил бедра.       Хатхе, все так же обреченно смирившись, позволил мужу снять с себя штаны вместе с бельем и лежал на чужой постели беззащитно обнажённым, стараясь не поддаться искушению и не прикрыть пах руками. Член князя жил своей жизнью и приподнялся, едва прохладный воздух спальни заменил собой слои одежды. А уж когда сильная рука накрыла, то тут же полностью возбудился. Слишком грубая кожа рук Коамила так ярко чувствовалась на самой нежной коже князя, и он не сдержался, толкнулся бедрами.       Хатхе лежал, изображая игрушку, которой себя сейчас ощущал, даже когда княжич языком рисовал странные узоры на животе, только мышцы сами собой напрягались под языком. Князь втянул через зубы воздух так шумно, что почти не услышал пошлый чмокающий звук, с которым Коамил обхватил головку члена мужа.       Рот княжича был таким жарким и влажным, таким жадным, что Хатхе застонал, не сдержавшись. Девицы не часто баловали Хатхе такими ласками, и всегда это выглядело как одолжение со стороны дамы, а Коамилу откровенно нравилось сосать, нравилось ласкать. Княжич то обхватывал головку губами, лаская языком, то впускал член почти полностью, сдавливая губами. И Хатхе никак не мог разгадать, какая ласка будет следовать за какой. Это всегда было неожиданно и всегда приятно.       Момент, когда между ягодиц влажные пальцы Коамила прошлись впервые, князь упустил, лишь осознал сквозь приятный морок удовольствия, что между ягодиц стало влажно. Первое проникновение одним пальцем не было болезненным и, как ни странно, не ощущалось унизительным. Хатхе просто попытался отползти, сбежать от слишком непривычной ласки, но Коамил провел ладонью по бедру и придержал, заставив принимать все: и минет, от которого князь все время был на грани, и второй палец, от которого внутри все напрягалось, казалось слишком наполненным.       Когда Коамил ввел третий палец, Хатхе протестующе застонал: было уже неприятно, даже больно. – Все хорошо, – отвлекся лишь на мгновение княжич и вновь обхватил губами член мужа, усиливая напор.       Князь поддался бедрами навстречу рту, такому жаркому, влажному, желанному, он уже чувствовал, что еще пару минут, несколько движений, и он сможет излиться, вновь получит свою свободу, сможет ехидными замечаниями испортить настроение слишком довольному мужу. Но у Коамила были совсем другие планы, и он ослабил губы, чуть отстранился, делая контакт недостаточным. Приятным, но не достаточным. – Я хочу кончить, – признался жалким голосом Хатхе. – Я понимаю, – прервал свое занятие княжич и, поцеловав в бедро, навис над мужем и мягко, обволакивающе, попросил. – Расслабься. Все хорошо, ты же знаешь.       Первый толчок доказал, что Коамил врал, и князь недовольно, обвиняющее и капризно протянул: – Больно.       Княжич замер, целуя куда-то в брови, переносицу, и зашептал: – Все будет хорошо, сейчас пройдет.       Хатхе не верил, но его муж замер, огромный, сильный. Взгляд князя уперся в шею супруга, и он видел, как напряжены мышцы, как на виске Коамила выступили капли пота. Хатхе понимал, что княжич сдерживается с трудом, и не понимал, почему тот застыл, как статуя.       Вновь двинулся Коамил медленно, плавно, неотвратимо. Сейчас этот огромный и еще совсем юный мужчина был похож на верхового, хорошо тренированного кота. Несмотря на то, как были напряжены руки, спина, двигался Коамил так плавно, что Хатхе не мог уловить момент, когда движение вперед сменялось движением назад.       Князю не нравилось, но и больно больше не было, и он нетерпеливо потребовал: – Кончи уже быстрее, и я пойду спать.       Коамил коротко хохотнул и затем стал двигаться быстрее, чуть поменяв угол, а затем еще и обхватил опавший член мужа рукой, постепенно наращивая темп. Движение большой руки на члене было приятным, этого Хатхе ожидал и сдержал внутри стоны, но, когда изнутри не только неприятно тянуло, но еще и добавилось какое-то странное удовольствие, князь застонал, громко и протяжно.       Тянущее, почти болезненное ощущение никуда не делось, но движение, член Коамила уже приносили с собой не только их, но и удовольствие. Хатхе ловил ртом воздух, стонал на выдохе и кончил в руку мужа, не выдержав слишком ярких, таких неожиданных ощущений. Коамил вышел, улегся рядом и довел в пару движений руки и себя до пика, забавно сопя в плечо мужа. – Как ты себя чувствуешь? – спросил княжич, гладя своего мужа по волосам. – Не умер, – отметил очевидное Хатхе. – Ты получил то, что хотел? – Нет, мой дорогой супруг, – отозвался Коамил. – Я тебя всего хочу: не только тело и твои мысли. – Тебя нет в моих мыслях! – взвился князь. – О да, ты сбежал из своего же дворца, не думая обо мне, – рассмеялся как-то грустно княжич.