Паразиты

      Томас почувствовал, как завибрировал карман, уже в боте, когда они летели назад, в свой район. Макарт от удивления даже вздрогнул и достал планшет — именно он вибрировал. Дрю повернулся в сторону нового знакомого, наблюдая за тем, как Томас расправляет смятый планшет.       — Я не умею с этой штукой обращаться, — вздохнул тяжело Макарт. — Наверняка Рогалик волнуется, куда я пропал.       — Рогалик? — ошарашенно переспросил Адриан.       — Ну, один из пары, что меня… Купила? Одолжила? Получила даром? — спросил Томас.       — Получила даром. На содержание амистов все нивы платят налоги до рождения первого ребёнка, — пояснил Дрю. — Так почему «Рогалик?»       — У него такие рога… словно бы его муж изменял ему вообще со всеми, с кем знаком, — сообщил Макарт.       — А, понятно, — хохотнул Адриан. — Не думаю, что это он: в крови у нас есть маячки, и он может отследить твоё местоположение с точностью до десяти метров. К тому же это не звонок, а видеосообщение. Может, посмотришь?       Томас кивнул, протянул свой планшет Дрю, и тот показал, как посмотреть, от кого сообщение и как его запустить. Тяжело вздохнув, Макарт сказал:       — Я потом посмотрю… Квентин — это имя моего друга, что сюда попал уже давно…       — Я понимаю, посмотришь наедине, — кивнул Адриан. — Давай я запишу тебе свой контакт, вдруг вечером нужно будет напиться… Знаешь, что хорошо в беременности? Утром, сколько бы ты ни выпил, не будет похмелья. Мне это нравилось… Ты не подумай, я не алкоголик, но в первую беременность весьма сильно нервничал.       Томас кивнул и попросил:       — Запиши свой контакт, может, и мне нужно будет выпить.              Дрю кивнул и быстро вбил свои данные, крепко сжал ладонь Макарта и попросил:       — Не оставайся один. Не переживай это всё внутри, я всегда буду рад тебе помочь, хотя бы выслушать и поддержать. Ну и всегда найду пару неласковых слов для незнакомых нивов, обещаю.       — Спасибо, — кивнул Томас. — Знаешь, мне тяжело принять тот факт, что ты старше, слишком юным выглядишь.       — Тут сложно понять возраст амистов, мы ведь после беременности вновь начинаем меняться, взрослеть и стареть… Наверное, именно благодаря тому, что беременность возвращает молодость, здоровье, силы, мы раз за разом и решаемся повторять опыт, — задумчиво сказал Адриан.       — Я, когда буду готов, спрошу про роды, — пообещал Макарт, когда бот сел.       — Только постарайся подготовиться морально заранее, хотя бы за пару недель до родов, — хохотнул Дрю, первым выходя из бота. — Там всё не так и страшно, как ты можешь себе вообразить. Только операция под наркозом, никаких попыток родить младенца через непредназначенные для этого отверстия.       — Эй, ты почти всю интригу разрушил, — со смешком сказал Томас, потирая свой планшет.       Адриан не стал затягивать прощание: он словно бы понимал, что Макарту сейчас не до светских разговоров. Томас не мог сказать, что хочет прослушать сообщение прямо сейчас, но и сил ждать у него не было.       В дом, ставший временно и его, Макарт шёл быстрым шагом. Он нервно потирал планшет, словно бы боясь, что, сложенный, он выпадет из кармана и сообщение из прошлого исчезнет, останется неуслышанным. Томас столько лет подряд по-разному представлял себе момент, когда найдёт Квентина, но ни разу не смог даже близко приблизиться в своём воображении к правде. Макарт видел в своей голове разные сценарии: он понимал, что, возможно, так и не узнает, что произошло с Квентином. Томас в голове видел и кости, и труп друга. Видел и самого друга — живым, но измождённым, возможно, искалеченным, непохожим на самого себя. Иногда Макарт думал, что Квентин просто сбежал и может вернуться. Томас многое успел передумать, но теперь боялся, что увидит Квентина совсем другим — юным, словно бы и не было этих лет отсутствия.       И эта дикая мысль стучала в висках: Макарт понимал, пусть и не хотел признавать, что он увидит сейчас своего Квентина в самом лучшем виде из возможных.       Калиад встретил носителя в просторной прихожей и спросил:       — Ты не голоден?       — Нет, — мотнул головой Томас, прижав к бедру планшет прямо в кармане. — Я пойду к себе. Спасибо, Рогалик, Квентин отозвался.       — Я рад, — ответил в спину нив. Макарт не стал останавливаться и не оборачиваясь направился к себе в комнату.       Несмотря на всю свою торопливость, Томас не сразу взялся смотреть сообщение. Положив планшет на стол, он сидел какое-то время и смотрел на неактивный экран, собираясь с силами. Томас на мгновение испугался, что забыл, как просмотреть сообщение, и только поэтому запустил его: хотел убедиться, что может это сделать без помощи Калиада.       До боли знакомое лицо появилось над планшетом в виде голограммы до плеч в реальную величину. Квентину на вид было лет двадцать пять, может, чуть больше… Он словно бы не изменился за эти годы. Был точно таким, каким Макарт видел его на фото, что было прикреплено к огромной доске, с которой на детективов смотрели все пропавшие в их регионе. Разве что татуировка на лице напоминала, насколько всё изменилось.       — Привет, Том, — чуть виновато улыбнулся Квентин, словно бы и не было всех этих лет между ними. — Прости, я не решился тебе позвонить… Наверное, стоило, но… Я не знаю, как ты сейчас и что чувствуешь. Не уверен, что готов увидеть на твоём лице следы всех тех лет, что отделяют меня от дома. Мне даже сейчас сложно подбирать слова. В языке нивов есть такое слово — «дазалт», отличное слово, оно сейчас полностью отображает моё состояние.       Голограмма моргнула, чуть поменялся поворот головы, давая понять Томасу, что Квентин поставил на паузу и продолжил записывать снова.       — «Дазалт» — состояние, в котором разумный в голове держит столько всего, что нужно сказать собеседнику, что облачить мысли в слова просто не получается. Всё сказанное вслух или написанное кажется недостаточным, сумбурным, неверным, — голограмма зажмурилась на мгновение, словно бы Квентин пытался собраться с мыслями, унять эмоции. — Я даже не могу сказать, что рад возможности вновь с тобой общаться, хотя скучал, я очень по тебе скучал. И посочувствовать тебе тоже не могу… Моё похищение не стало горем для меня. Да, я скучаю по семье и стараюсь не думать о том, что там, на Земле, они оплакивают мою смерть и не могут даже прийти на могилу. Но я тут вполне счастлив. И боюсь, правда боюсь, что ты будешь меня за это осуждать.       Томас вновь отметил, что в записи был перерыв.       — Я тебя готов подержать, готов общаться с тобой. Я даже готов, если тебе это нужно, приехать и пожить у тебя, нивы не вправе запрещать тебе общаться с окружающими. Мои против не будут — проживут без меня пару недель. Но я не могу изображать горе, не могу сейчас чувствовать то, что чувствовал первые месяцы. Я уже почти и не помню, как мне тогда было плохо и страшно, — продолжил говорить Квентин. — И я не хочу твоего осуждения. Ты всегда был сильнее и упрямее меня. Только не думай, что во мне говорит стокгольмский синдром. Это не так, хотя тебе, наверное, будет сложно это сейчас понять и принять.       Макарт дослушал сообщение и, взяв свой планшет, поспешил вниз, в гостиную. Благо Калиад был там, что-то смотрел на планшете, но сразу вынул из ушей беспроводные наушники, едва заметив носителя.       — Калиад, покажи мне, как записать сообщение и отправить его в ответ, — попросил Томас.       — Ого, меня повысили с Рогалика, — рассмеялся нив и кивнул. — Сейчас всё тебе объясню и покажу. Есть ещё не хочешь?       — Я два десерта съел полчаса назад и запил вашим, местным кофе, — отмахнулся Макарт. — Показывай.       — Садись, — похлопал по дивану рядом с собой Рогалик.       Томас вздохнул, но послушно сел рядом. Макарт отметил для себя, что, показывая и объясняя, Калиад не пытался приобнять или прикоснуться бедром. Он словно бы чувствовал личные границы носителя и старался их не нарушать.       — Спасибо, — кивнул, поднимаясь, Томас.       — Не за что. Твой друг тебе написал? — спросил Рогалик с любопытством.       — Записал мне видеосообщение, и я хочу ответить ему тем же, — кивнул Макарт.       Уже поднявшись к себе, Томас остановился у зеркала, рассматривая своё лицо и пытаясь вспомнить, каким он был тогда, десять лет назад. Макарт не помнил, хотя и понимал, что десять лет не могли не оставить на нём следа. Время и огромный груз за чужие плечи оставили на его лице свои отпечатки. Упрямую морщинку между бровей Томас явно приобрел уже после… Как и потухший, такой грустный и уставший взгляд.       Упрямо мотнув головой, Макарт сел записывать сообщение в ответ.       — Привет, Квентин. Я столько лет мечтал сказать это, что теперь мне тоже не хватает слова «дазалт», оно бы мне пригодилось. Кев, я так счастлив был тебя видеть таким: живым, не сломленным, не искалеченным, что осуждать тебя мне и в голову не приходит. Кев, я рад был бы узнать даже то, что ты уехал, бросил всех нас и скрываешься! Лишь бы знать, что ты жив, что ты в порядке. А ты жив и в порядке. Разве могу я требовать от тебя большего?       Томас поставил запись на паузу, чтобы стереть непрошеные выступившие слёзы, такие непослушные и неуместные. Макарт пару раз вздохнул и, успокоившись, взяв себя в руки, продолжил:       — Я очень хотел тебя найти, правда хотел. Не мог позволить себе быть в стороне. Я ушёл из убойного, чтобы иметь возможность искать тебя. Я рад, что тебе не нужна помощь, хотя я сейчас не в том положении, чтобы кому-то помочь. Но мне самому сейчас нужна помощь, вся помощь, которую я могу получить. У меня тут недалеко живёт носитель, Дрю. Хороший парень… Ну, парень он внешне, а так — старше нас с тобой. Он тут уже тридцать лет, и получается, что ему под пятьдесят или даже больше. Вполне возможно, что он вообще старик или почти старик.       Томас вновь остановил запись и помолчал, размышляя, что говорить дальше. Кариад объяснил, как стереть сообщение и записать новое, но Томасу казалось это подлым. Квентин не переписывал своё послание, не пытался обмануть друга, лишь ставил на паузу запись, чтобы собраться с мыслями. И Макарт решил, что так будет честнее.       — Но я не доверяю Дрю так, как тебе. Кев, если ты можешь, приезжай, побудь со мной. И не бойся, я не буду тебя осуждать. Не смогу, даже если захочу, у меня нет на это сил, — записал последний, самый сложный кусок Томас и отправил сообщение, не давая себе возможности передумать.       Где-то в глубине души Макарт надеялся, что Квентин будет занят и ответ придётся ждать долго, слишком боялся, что Кев откажется, но тот ответил быстро, видать, лишь посмотрел и тут же прислал ответ. Короткое сообщение из трёх слов: «Еду. Буду завтра».       Макарт откинулся на спинку стула и какое-то время просто смотрел на стену, а затем нашёл контакт Адриана и записал ему короткое сообщение:       — Я не умею звонить, но записывать сообщения научился. Выпьем вечером?       Дрю ответил достаточно быстро и первым делом объяснил, как принимать звонки, а затем сообщил, что будет рад выпить.       Томас потёр ладони, пытаясь этим нервным движением избавиться от напряжения, и только тогда осознал, что жутко голоден: похоже, паразитам, что росли внутри, не было дела до чувств носителя, они нуждались в питательных веществах и не собирались себе в чём-то отказывать. Пришлось выйти из комнаты и направиться вниз, на кухню.       Уже на лестнице Томас вдруг представил, что нивы украли его до того, как их разум разделили. Спина покрылась холодным липким потом. Даже одна мысль об этом казалась жуткой. Макарт не хотел бы даже общаться с расой, что состоит в таком плотном симбиозе сама с собой, а уж стать для них носителем должно быть совсем жутко.       — Томас, ты в порядке? — спросил за спиной Калиад.       Несмотря на свои габариты, нив двигался так бесшумно, что Томас его и не заметил.       — Я не в порядке, — мотнул головой Макарт. — Я совсем не в порядке. Но ты не думай, что можешь мне помочь. Это я должен просто пережить.              — Я могу тебя выслушать, — вдруг предложил Калиад.       — Рогалик, меня будет кому выслушать, — мотнул упрямо головой Томас. — Квентин завтра приедет в гости.       — Это хорошо, — вдруг обрадовался нив, поставив своей радостью Макарта в тупик.       Томас почему-то думал, что нив расстроится и даже попытается помешать.