Джеффри

      Ричард лежал без сна в спальне снятой на сутки виллы и размышлял. Мысли были хаотичными, колючими и какими-то не оформившимися до конца. Он прекрасно понимал, что поступил не очень честно... Но по отношению к Джеффри он никогда не был честным.       Ричард перевернулся, а затем и вовсе перебрался на вторую часть постели кинг-сайз, туда, где простынь ещё не успела нагреться от тепла тела. Кондиционер был выключен, но окна и балконные двери распахнуты на распашку, впуская в просторную спальню прохладный ночной воздух. Но Томпсону все равно было жарко, это мешало и спать, и думать.       К чему был этот поцелуй? Как далеко он готов зайти? Ричард даже сам себе не мог ответить. Конечно, Джеффри похудел, и стой он на ногах, Томпсон обязательно попытался бы уложить его в постель. Но Аданик не стоял, а воображение отказывалось подсказать, что делать на простынях с половиной человека. Ричард так долго избегал сложностей, связанных с отношениями, что толком и не мог даже представить, что нужно делать, чтобы всё было всерьёз. Да и нужно ли самому Джеффри это всерьёз?       Ричард повернулся, укладываясь на бок, закрыл глаза. Сон все ещё не шёл. Тяжело вздохнув, он вышел на балкон в одном белье и посмотрел на бесконечный океан, что волнами набегал на берег.       Ричард глубоко вздохнул, чуть поежился от свежего воздуха и посмотрел на небо, звёздное и безмятежное. Томпсон и сам хотел вернуть эту безмятежность, спокойствие. Но... Время не помогало, простить себя он не мог, хотел, пытался, но не мог. И забыть не мог. Казалось, что если он будет видеть Джеффри, то всё станет ещё сложнее, больнее. Но не стало.       Когда Аданик улыбался, плавал, разговаривал, целовал, то казался почти счастливым. И вина, что плитой прижимала Ричарда к земле, становилась легче, давая вздохнуть.       Томпсон годами не произносил это имя, но о нём все время что-то да напоминало. То симпатичного брюнета, которого Ричард выбрал на пару ночей, звали Джеффри, то, просто бегая по пляжу другого океана, он вдруг вспоминал, что по его вине кто-то никогда не сможет бегать, ходить.       Иногда Ричард злился, не на себя, на Джеффри, на то, что тогда тот куда-то попёрся. Иногда ему хотелось взять билет на самолёт, прилететь и всё рассказать. Иногда, правда, удавалось целыми днями не думать о том, что он сделал. И это было самым страшным — Ричард не имел права забыть.       Томпсон вернулся в постель, лишь замерзнув, и накрылся лёгким одеялом. Вернувшееся тепло помогло мышцам расслабиться, и Ричард смог, наконец, заснуть.       Лишь привычка рано вставать не дала ему проспать до обеда, но поднялся он сонным, разбитым. За ночь и раннее утро ветер поменял направление, и в комнате стало влажно и жарко. Скомканное одеяло валялось на полу, а простыни противно липли к коже.       Решив, что Джеффри может быть нужна помощь, Томпсон вскочил и, быстро приняв душ, спустился на первый этаж. Ричард принюхался и почувствовал аромат свежей выпечки. Его и раньше любовники угощали завтраком, но сейчас был уверен, что Аданик на подобное не способен чисто физически, а потому запах его удивил.       Заглянув на кухню, Томпсон вежливо сказал, наблюдая за Джеффри:       — Доброе утро. Откуда круассаны?       — Доброе. Оттуда же, откуда и кофе, — кивнул тот. — Я заказал и даже уже оплатил. Ты как раз вовремя, я уже собирался звонить тебе.       — Зачем звонить? — уточнил Ричард, садясь за стол. — Я же тут.       — Мне на второй этаж по лестнице не подняться, — напомнил Джеффри.       — Извини, я идиот, — искренне признал Томпсон.       — Только поцелуем ты можешь искупить свою вину, — шутливо отозвался Аданик.       На мгновение Ричард замешкался, просто не ожидая подобного предложения от Джеффри.       — Я шучу, если не хочешь, то не надо, — тут же пошел на попятную Аданик.       — Хочу! — отозвался Томпсон, вскакивая со стула. — Очень хочу, просто не был уверен, что и ты этого хочешь.       Даже наклонившись, чтобы поцеловать, Ричард не был уверен, что хочет именно этого: целовать Джеффри. Но только тот отвечал настолько пылко, жадно, что постепенно поцелуй стал направиться и Томпсону, несмотря на то, что приходилось очень низко наклоняться.       — Останемся ещё на пару дней? Найдём отель, что подходит и тебе... — предложил Ричард, гладя большим пальцем по скуле Аданика, заглядывая в глаза. — Или ты уже передумал и хочешь домой?       — Нет, мы останемся, — возразил Джеффри. — Я уже и нужный отель забронировал. Всё же даже тут не так и много номеров для людей с ограниченными возможностями.       — Хорошо хоть сезон только начинается, — кивнул Томпсон и вновь поцеловал в губы, спросив. — Мне продлить аренду виллы и спасателя?       — Продли, — рассмеялся Аданик. — И я не знал, что спасатель тоже сдавался в аренду.       — А как иначе? Нынче спасателям много не платят, так что он за тройную оплату легко согласился немного на меня поработать, — кивнул Ричард. — То есть сдал своё время в аренду.       — Получается, что и меня ты взял в аренду, раз платишь мне зарплату? — одним движением руки подъехал к столу Джеффри. — Ешь, пока кофе не остыл.       — А ты думаешь, что за два дня отдыха я тебе буду зарплату платить? — шутливо спросил Томпсон, возвращаясь на свой стул.       — Не просто зарплату, но и доплату за командировку, — энергично закивал Аданик, которого после поцелуя словно бы подменили. — Ещё и мой отель оплатишь в качестве служебных расходов.       — Вот так и разоряются мелкий бизнес и крупные корпорации, — вздохнул наигранно тяжело Ричард. — Я ведь не просто несу расходы, но ещё и плачу своим конкурентам, что особенно обидно.       — Могу посоветовать купить машину времени, вернуться на полгода назад и оборудовать комнату в Виладж Оттелауд, — фыркнул Джеффри. — Я грязным ходить не хочу! И так уже голова чешется.       — Джеффри, если ты где-то нашёл блох, спрятал их в коробке и сейчас накидал себе на голову, чтобы сделать вид, будто подхватил их в Виладж Оттелауд, то напрасно, я в это никогда не поверю, — предупредил Томпсон, понимая, что будь у него машина времени, он исправил бы совсем другое, а не начал бы заранее обустраивать в Виладж Оттелауд ванную.       — Тебе нужно будет забрать наши вещи, — предупредил Аданик. — Я... Не уверен, что мы будем ночевать в том отеле, в Звёздном, так что снял там только один номер: чтобы можно было помыться мне. Думаю, что твои вещи нужно будет оставить тут, мои — в Звёздном. Не все, часть я отвезу сюда.       — А вещи водителя пусть остаются в Виладж Оттелауд, — хмыкнул Ричард. — Я так не согласен, правда не согласен. После купания в океане тебе было бы не плохо иметь возможность принимать душ тут. Давай ты все же дашь мне возможность тебе помогать.       — Нет, — твердо сказал Джеффри, и словно этого было мало, резко мотнул головой.       — Почему?       — Причина всё та же... Впервые за годы на меня кто-то обратил внимание, к тому же ты... В моем вкусе, — чуть отвернувшись от Томпсона, заговорил Аданик. — Я не хочу всё испортить своей беспомощностью.       — Не испортишь, — пообещал Ричард. — Но если ты против, я тебя заставлять не буду.       — Спасибо, — расслабился Джеффри.       — Я тебе и в универе нравился? Если честно? — спросил Томпсон, понимая, что любой влюблённый не оставил бы подобную фразу без внимания. — Давно ведь нравлюсь...       — Я же говорил уже, что не замечал тебя, потому что был уверен, что у нас ничего не будет, что я тебя недостоин, — Аданик скомкал бумажную салфетку, делая вид, что вытирает пальцы, лишь бы иметь причину не смотреть на собеседника. — У меня есть глаза, ну, я так думал... Я умел сравнивать себя с теми, с кем ты спал. И эти сравнения никогда не были в мою пользу — они все у тебя были совершенны.       — Извини, — Ричард потянулся через стол, едва не пролив свой уже остывший кофе, и накрыл ладонь Джеффри своей. — Извини меня, пожалуйста, я очень перед тобой виноват.       Томпсон так давно хотел сказать именно эти слова и именно этому человеку, что вложил в них столько горечи и раскаяния, что Аданик вздрогнул.       — Ты ничего такого не сказал, за что нужно так извиняться, — постарался успокоить его Джеффри, сжав его пальцы в ответ.       Ричарду жутко хотелось объяснить, что он не сказал, он сделал, но голос Томпсона-старшего вновь повторил: "Кому от твоего признания станет лучше? Джеффри или тебе?"       — Я не хотел причинять тебе боль, ни сейчас, ни тогда, в прошлом, — вместо нужного, жгущего язык, высказал полуправду Томпсон-младший, не смея спорить с отцом даже после его смерти.       — Я знаю, — кивнул Аданик. — Ты странный.       — Знаешь, если бы мы тогда встречались, то ты бы не попал в аварию и мог бы ходить, — улыбнулся Ричард, хотя ему не хотелось. — Знаю, мысль глупая, но сейчас она всё время лезет мне в голову и не дает покоя.       — А почему ты не приезжал ко мне раньше? Мог бы... Попробовать, — вдруг спросил Джефри.       Томпсон к такому вопросу готов не был, но слова сами собой нашлись:       — Я был уверен, что совсем не интересен тебе. К тому же... Я не мог придумать нормального повода лететь через всю страну.       Аданик хохотнул:       — Получается, мы оба в прошлом умудрились не заметить, что нравимся друг другу.       — Получается так, — поддакнул Ричард, понимая, что врёт, но эта ложь была такой уже привычной и почти обыденной, что говорил он искренне.       Суета с поездкой в оба отеля съела большую часть дня, так что на пляж они вернулись лишь после полудня. Ричард помог Джеффри раздеться до плавок, натянул на Аданика спасательный жилет, и они вдвоём отправились в воду. На этот раз Томпсон прикасался к Джеффри, только чтобы помочь, а вот тот в свою очередь краснел от прикосновений, смущаясь.       Томпсон понимал, что Аданик ждёт от него попыток сближения, и в то же время не мог себя заставить вести себя с Джеффри как с обычными своими любовниками. Ричард признавал, что этот похудевший, тонкий и беззащитный Джеффри нравится ему гораздо больше, чем нравился тот крупный полный здоровяк, каким Аданик был годы назад... Но также понимал и то, что с Джеффри не выйдет потом расстаться так просто, подарив на прощение дорогой телефон или даже ноутбук. Для Аданика подобное будет трагедией, но всё же отступать было уже некуда.       Томпсон словил Джеффри за жилет, когда тот качался на волнах, и ни к месту резко, словно отрезая пути к отступлению, поцеловал. Поцелуй вышел скомканным, каким-то быстрым, с привкусом воды и солнца, но Ричарду даже понравилось.       — Прости, не удержался, — без капли раскаянья извинился Томпсон.       — Пока ещё раз не поцелуешь, не прощу, — игриво пригрозил Джеффри и поцеловал уже сам, цепляясь в плечи Ричарда сильными пальцами с огрубевшей кожей.       Томпсон выдохнул в поцелуе, прикрыл глаза, наслаждаясь неспешным, нежным действием.       — У меня давно не было секса, — откровенно признался Аданик.       — А ты хочешь? — глупо уточнил Ричард.       — Да.       — Тогда нам нужно в дом, — кивнул Томпсон.       — В спальню на первом этаже, — напомнил Джеффри.       Ричард лишь вновь кивнул в ответ. В дом они добрались быстро, Томпсон спешил, словно бы ему не терпелось, хотя на самом деле он просто пытался отрезать себе возможность передумать. Он до сих пор не понимал, как попал в это странное положение, зачем начал флиртовать первым, почему не остановился и не останавливается.       Из кресла Ричард, пусть и с усилием, но поднял Джеффри одним движением, а затем бережно, словно хрупкую вазу, уложил на постель, не давая Аданику возмущаться непрошеной помощью, заткнул его поцелуем, мучая губы, жадно гладя предплечья, бёдра, прижимаясь всем телом.       — Дурак, жилет дай снять, — мелодично рассмеялся Джеффри, когда Томпсон переключился на шею, мучая уже её нетерпеливыми поцелуями.       Ричард фыркнул и заверил:       — Это самая необычная одежда, которую мне приходилось снимать с кого-то.       Томпсон быстро справился с застёжками, и ярко-жёлтый жилет полетел на пол. Ричард почему-то думал, что Джеффри будет просто лежать, принимая ласки, подставляясь под поцелуи, но тот удивил, приподнявшись на руках и затем правой крепко обняв за талию. Томпсон с готовностью ответил на поцелуй и, лишь когда Аданик чуть отстранился, чтобы вдохнуть, Ричард спросил:       — А как тебе будет удобнее?       — Мне с тобой удобнее как угодно, — заявил Джеффри и потерся носом о подбородок. — Я так долго представлял, что буду делать с тобой в постели, что сейчас не знаю, с чего начать.       — Чего тебе хотелось больше всего? — зашептал на ухо Ричард, тихо, интимно, вызывая у любовника толпу мурашек. — Что ты чаще всего представлял?       — Чаще всего я представлял, как трахаю тебя, — откровенно признался Аданик, проведя рукой по спине и сжав крепкую ягодицу своего босса. — Как ты подомной стонешь и кончаешь.       Томпсон рассмеялся: он и сам любил быть сверху и то, что придется брать на себя непривычную роль, вдруг показалось очень забавным. Начиная постельную возню, Ричард боялся, что у него не встанет и он опозориться сам и обидит Аданика, но молодой, здоровый организм отреагировал на почти обнажённое привлекательное тело крепкой эрекцией. Джеффри чувствовал возбуждённую головку его члена животом через тонкую ткань плавок.       — Ты не любишь быть в пассиве? — осторожно спросил Аданик.       — Не совсем люблю, — отозвался Ричард. — Но с тобой — мне все равно как.       Томпсон соврал: ему было не все равно. Ричард хотел в этот раз сделать всё так, как хотел Джеффри, словно в попытке отплатить за то, что тот годами был одинок.       Он одним движением руки, нажав на плечо, заставил Джеффри улечься на постель спиной. Быстро и без лишних телодвижений Ричард стащил плавки вначале с себя, потом с любовника и только после этого вернулся к прелюдии, действуя уже увереннее, свободнее, отмечая, что Джеффри нравится происходящее, что это его заводит.       — Смазка есть? Очень не хочу бежать на второй этаж, в свою спальню, — спросил Ричард, оседлав бёдра любовника.       — В джинсах, что висят на стуле, — ответил он, жадно гладя Томпсона по спине, по-хозяйски сминая крепкие ягодицы ладонями, млея от того, что Ричард, целуя шею, чуть ёрзает, потираясь то задницей, то бёдрами о член.       Ричард оторвался от своего занятия, потянулся и затащил джинсы в постель, где они в четыре руки нашли нужное, а заодно и презерватив.       — А ты подготовился, — с уважением отозвался Томпсон, оглаживая расслабленные, неподвижные бедра, словно пытаясь оживить своими пальцами ноги Аданика.       — Я успел всё купить, пока был в отеле, — похвалился Джеффри, облизнув резко пересохшие губы, наблюдал, как Ричард, размазав немного смазки на пальцах, изучает его член.       Он не торопился, не пытался довести Джеффри до оргазма, он просто неспешно исследовал венки, большим пальцем едва ощутило прикасался к головке, розовой, яркой. Не отрываясь смотрел не на член любовника, а на лицо, на горящие похотью и возбуждением глаза, на нервное облизывание губ.       Словно бы этого зрелища Джеффри было мало, Томпсон чуть откинулся назад, опершись на левую руку, ещё шире развел колени и, добавив смазку на пальцы, принялся готовить себя, откровенно, на показ, срывая первые стоны с губ Аданика от одного зрелища.       — Так я кончу раньше, чем мы начнем, — предупредил Джеффри глухо и хрипло, неотрывно наблюдая за Ричардом.       Томпсон фыркнул, умело раскатал по члену Аданика презерватив и приподнялся. Теперь Джеффри мог наблюдать, как Ричард рукой направляет его член в себя, а затем плавно, неспешно опускается. Аданик застонал: он отвык от чужой тесноты, чужого жара и уж точно не рассчитывал, что великолепный, красивый, соблазнительный, богатый и властный Ричард Томпсон-младший будет ему отдаваться откровенно, с жаром, даже не смотря на инвалидность.       Джеффри даже не мог думать ни о чем другом, впитывая происходящее, запоминая, боясь упустить хотя бы мгновение, хотя бы один стон своей ожившей, самой желанной мечты.