Я — не еда!

      Проснулся Сёма в весьма странный момент: шум лопастей вертолёта стих, и это его разбудило. И только тогда Семён осознал, что спит на коленях незнакомого мужика. Уже было более-менее светло, и Сема понял, что существа, что были с ним, ничего общего с людьми не имеют. Это были антропоморфные ящеры или что-то в этом роде. Грубая кожа мягкого зеленоватого оттенка с заметной чешуёй, жёлтые глаза с узкими вертикальными зрачками, но у них были волосы, чёрные, заплетенные в сотни маленьких косичек. Они были невероятно сильными, по крайней мере тот, кто держал Сему завернутым в одеяло, легко с ним на руках встал и покинул вертолёт.       Тихо ругаясь себе под нос, Семён принялся извиваться, чтобы его отпустили, попутно рассматривая место, куда его привезли. Больше всего это было похоже на военную базу, да и сами спасители тоже были одеты слишком одинаково, чтобы объяснить это просто очередным писком моды. Скорее всего, они были в форме. К удивлению Семы, его без споров поставили на землю, что, впрочем, не сильно повлияло на степень доверия к ящероподобным. Милые пушистики напрочь убили в нём последние остатки наивности. К тому же представить этих огромных существ мило ужинающими Семеном парню было весьма и весьма просто. Но бежать было некуда, и он, зябко кутаясь в одеяло, затравленно осматривался, решая, куда бежать, если что.       К ним подошли ещё пять разумных в почти одинаковой одежде. Все, как по команде, уставились на Семёна, а тот уставился на них. Ещё двое были теми же ящероподобными существами, что и те, кто его спас. Двое других были совсем иными, они выглядели почти как люди, один блондин, второй — рыжий, но оба они были с белоснежной кожей, а глаза были словно провалы во тьму: не было ни белков, ни зрачков, ни радужки, лишь чернота, в которой то и дело вспыхивали искорками-звездами светом какие-то всполохи. Их про себя Сева назвал черноглазами. Последний пятый был совсем диковинкой: кожа словно перламутр переливалась всеми цветами, на голове — легкие золотистые кудри, глаза рубиновые, любопытные.       Пока все собравшиеся пялились на Семёна, сам он смотрел на них и не понимал, что за сборище, и кто именно будет его есть.

***

      Дон полюбовался попытками старших офицеров поговорить с его найденышем на всех известных языках и предложил:       — Может, заведем вкусного под крышу? Его бы покормить и одеть.       — Вначале именно покормить? — уточнил соблазняющий, чуть развязно, как свойственно было его расе.       — Вначале одеть, — отрезал сосущий. — Вкусные легко простывают. А этот ещё и босой. Хорошая находка… До ближайшего распределения как раз три дня.       Кэп фыркнул, когда вкусный резко отстранился от руки сосущего и спиной въехал в Су, но улыбка слетела с лица Дона, когда парнишка, скинув одеяло, кинулся в сторону ближайшей узкой щели между медцентром и столовой.       Разумеется, все толпой рванули за ним, но они скорее мешали друг другу: хватать вкусного нужно было осторожно, бережно, чтобы не сломать руку там или рёбра. Чем беглец и воспользовался. В щель он впихнулся с трудом, обдирая кожу о стены. Дон видел, как затрепетали узкие ноздри ближайшего сосущего: тот явно почуял кровь вкусного, и пусть по виду он и не голодал, но природа брала своё.       — И кто из нас сюда поместится? — спросил соблазняющий, потоптавшись у щели.       — Никто, — хмуро признал Дон.       — И он застрял, — сообщил Су. — Или застрянет. Тут и для него слишком узко.       — Может, с помощью масла выудить его? — предложил сосущий, нервно облизываясь.       — Прекратите облизываться, он и так напуган, — громогласно сказал командир их базы, грозный впитывающий Нек, он уже был немолодым, но навыков не потерял: никто и не заметил, когда тот подошёл.       — Есть, — отступил вбок сосущий.       Нек подошёл к щели, протянул руку, убедился, что не может достать до вкусного, и спросил:       — Разобрать стену?       — Можно, но есть большая вероятность поранить вкусного, при этом даже критически, — отозвался Дон.       — Может, кто-то из подростков сюда и влезет, — предположил командир задумчиво. — Или из голодающих…       — Подросток влезть может, но если застрянет… А голодающий… Можно кого-то из соблазняющих послать. Сосущий не выдержит, точно надкусит и потом, нажравшись, заснёт. Впитывающий тоже нажрётся, пусть невкусного страха, но в восстановительную спячку точно впадёт, — нехотя признал кэп. — Но сможет ли вытащить? Да ещё не содрав с сопротивляющегося вкусного всю кожу.       — Предлагаешь его там оставить? — нахмурился Нек.       — Выманить, — отозвался кэп. — Принесите что-то очень вкусное, чтобы пахло.       — Он не зверёк, — отозвался командир. — Но мы попробуем.

***

      Сёма не сильно рассчитывал, что про него забудут, так что, когда с той стороны щели стали видны ещё с десяток разных военных, не сильно удивился. Но шансов сбежать у Семёна и не было: здания были построены под небольшим углом друг к другу, так что щель между зданиями становилась всё уже и уже. Сёма остановился вовремя, ещё бы метр, и он бы застрял. И уже тут, в полной безопасности, он принялся размышлять над своей ситуацией.       Он застрял. Не буквально, но фигурально. Кругом было слишком много врагов, а выход был один и там тоже дежурили. Бежать было некуда, а стоять тут до самой смерти ему тоже не хотелось. Сёма вздохнул, решив, что нужно выбираться, пока есть такая возможность. Только вот это оказалось не так уж и легко сделать: кожа, уже оцарапанная, горела огнем. Пришлось сдерживать шипение и стоны, чтобы хотя бы сохранить лицо.       Там, на той стороне, тут же смолкли разговоры, едва Семен двинулся.       Сёма замер, вслушиваясь. Он понимал, что уйти они не могли — это неразумно, но тишина была такой обнадёживающей. К сожалению, повернуть голову и посмотреть он просто не мог — не хватало места.       Когда до конца щели осталось меньше метра, кто-то надёжно прихватил за руку. Сёма хотел было рвануться вновь вглубь спасительной тесноты, но его придержали, а стены стали чем-то обильно поливать, и только потом Семена потянули. Стены стали скользкими, попадая на кожу, масло щипало все ссадины, и Сёма застонал, не выдержав.       Обильно смазанного маслом Семёна завернули в одеяло, словно в лаваш, и, уже не обращая внимания на возмущение и сопротивление, куда-то понесли.

***

      Кэп не удивился тому, что его приставили к дикому вкусному: все решили, что знакомое лицо должно успокоить нервного дикаря. Дон не был уверен, что это так. Вкусный сидел, уже надев спортивный костюм на размер больше, но мягкая и приятная ткань не травмировала уже обработанные ссадины. Дикарь ел руками, игнорируя палочки для еды, ел быстро, но настороженно, не отводя взгляда от впитывающего.       — Ты кушай спокойно, кушай, вкусный, никто не заберёт, — пообещал Дон.       Что конкретно ему ответили, кэп не понял, но догадался, что его послали, причём куда-то далеко и надолго. Впитывающий тяжело вздохнул и прижал руку к груди, упорно повторив:       — Дон.       Вкусный быстро залепетал на своём, не прекращая есть, а потом вдруг понял и, прижав руку к себе, по слогам представился:       — Сем Ен.       — Сем Ен, — повторил радостно кэп, чуть не давясь вкуснейшей надеждой.       До этого дикарь окружал себя лишь страхом на грани с паникой, потом усталой обречённостью. И тут — надежда. Вкусная, такая сочная, она была слаще любого десерта, и пусть Дон не был голоден, он всё равно с удовольствием впитал её.       Закончив с едой, вкусный ткнул пальцев в кровать, на которой сидел, и выжидательно уставился на кэпа.       — Кровать, — сообщил Дон.       — Кровать, — повторил радостно Сем Ен. — Дон! Кровать!       Вкусный попеременно указывал пальцем то на постель, то на впитывающего, и радовался, словно ребенок. Сем Ен подскочил и принялся указывать на всё подряд, послушно повторяя названия. Дон хмыкнул, понимая, что столько слов сразу вкусный не запомнит, но тот был юным, а юности свойственно нетерпение.

***

      Семён был уверен, что не сможет спать в своей комнате, но был не прав. Второй день был похож на первый. Разве что теперь Сёма знал, как попросить еды или воды. Ещё познакомился со своим надсмотрщиком — Доном. Ящероподобный был мужиком спокойным и даже очень. Дон десяток раз повторял слова, терпеливо исправлял, когда Сёма ошибался.       Семёна не только кормили, его выводили прогуляться, что немного успокаивало: не откармливали. Правда, теперь, пока он ходил по военной базе, десяток солдат бегали и прикрывали своими широкими спинами все щели и следили, чтобы Сёма не сбежал. И имя Семёну изменили: Сем Ен всё окружающие произносили на свой манер. Сёма не пытался поправить, ему даже нравилась эта какая-то японская манера именоваться.       Пусть солдаты и не давали сбежать, но особо Дон свободу Семёну не ограничивал. Ему даже разрешили потрогать местный аналог танка и не мешали заглядывать в разные здания. Сема даже заметил, что все ему как-то улыбаются.       Других людей Семён даже не нашёл, но никто не пытался его изучать, что наталкивало на мысль, что люди им были внешне знакомы. Сёма надеялся, что там, на другом континенте, в другой стране, живут такие же люди. И может, прямо сейчас происходят переговоры о его депортации к людям, к своим.       Так что Семён принял решение не глупить и не производить лишнего шума. Погуляв пару часов, Семён послушно отправлялся в свою спальню и потом мучал Дона, стараясь как можно быстрее научиться понимать незнакомый язык. Он радовался, когда из потока подслушанных разговоров вылавливал знакомое слово.       На третье утро что-то поменялось. Несмотря на то, что Сёма был уверен, что находится на военной базе, его не заставляли жить по расписанию, просыпался он сам в удобное для себя время. А вот на третье утро его разбудили, и при этом за окном рассвет только начал освещать небо.       Сонно зевая, Семён послушно ел свой завтрак. Неизменный Дон был рядом, и Сёма отметил про себя, что тот впервые был полностью застегнут, но оружия при нём не было, что немного успокаивало.       Сёма и сам собрался, когда Дон повёл его после завтрака куда-то в определенное место, а не просто вывел погулять.       Лишь увидев вертолетную площадку, Семён понял, что настало время покинуть безопасное уже привычное место и лететь куда-то дальше. Сёма тут же обернулся и вцепился в руку Дона, взмолившись:       — Дон, полетели со мной. Я там никого не знаю, мне страшно, не бросай меня.       Разумеется, ящероподобный ни слова не понял по-русски, но послушно забрался в вертолёт и сел рядом.       Сема послушно надел шлем и всё равно до последнего с подозрением посматривал на Дона, опасаясь, что тот выскочит из кабины в последний момент, но тот не стал. А когда вертолёт взлетел, Семен, наконец, расслабился и принялся рассматривать мир, что располагался внизу, мир, что должен был стать теперь его родным. Такой пугающий, жестокий, непонятный и всё же красивый.       Лес зеленым ковром расстилался до самого горизонта, кое-где его пересекали реки, а вдали был даже виден город с высокими современными домами. Семёна это устраивало: даже на военной базе было электричество, горячая вода. Сёме, конечно, не дали свой планшет, но пару-тройку электронных устройств такого рода он увидеть успел.