Я — не еда!

      Сёма чуть ли не с объятиями кинулся к группе из пяти человек, радуясь тому, что в этом мире всё ещё есть люди! Зачем его привезли на огромный стадион, он не понимал, но люди, вернее молодые парни, что уже были тут, напуганными не выглядели, да и одеты они были скорее празднично.       К Семёну обратились на очередном непонятном языке, и он отрицательно мотнул головой, давая понять, что ничего не понимает, хотя очень надеялся, что уж человеческий язык будет понимать. Но одно то, что рядом были привычные люди, уже невероятно грело.       Огромный стадион был наполнен зрителями весьма скупо: несколько десятков разномастных существ скопились на первых рядах, сидя группами. А вот людям выделили отдельную явно вип-ложу. Тут даже стояли напитки и фрукты. Сёма оглянулся и выдохнул: Дон не воспользовался моментом и остался всё ещё тут, рядом.       Среди зрителей, что собрались внизу, были, насколько Семен мог рассмотреть, лишь представители уже знакомых ему рас: ящероподобные, черноглазые или жемчужные. На самом же стадионе была собрана огромная полоса препятствий, не все из которых Сёма мог даже понять. Похоже, все собрались смотреть, как атлеты будут преодолевать их. Только Сема не мог понять, зачем его привезли сюда, и почему это соревнование собрало так мало зрителей. Впрочем стадион весь был странным: поле было огромным, а трибуны, окружающие его, состояли из пяти рядов кресел. Тут словно бы не особо и ждали большого наплыва зрителей.       А когда вышли сами атлеты, у Сёмы сам собой открылся рот.       Те, кому предстояло преодолевать полосу препятствий, выглядели так, словно бы последний раз нормально ели в позапрошлом году. Они были разбиты на тройки, что состояли из представителей разных рас, притом людей среди них не было. Форма у каждой группы отличалась цветовым сочетанием штанов и маек. Но руки-палочки, что торчали из рукавов маек, были такими тонкими, что, казалось, должны были сломаться даже при попытке донести полную ложку супа до рта.       А кожа черноглазых в командах была не белой, она была серой. Ящероподобные были какими-то облупившимися, но в целом они выглядели самыми мощными и частоедящими из всех. Жемчужные были тусклыми и самыми вялыми, словно бы их объедали вообще все.       У Семёна сердце от жалости заныло. Но недостаточно сильно, чтобы предложить себя в качестве жаркого.

***

      Игры голодных начались, и Дон вздохнул: ему и его мужьям повезло, их вкусный их выбрал сам, ещё когда они все учились в школе. Кэп не голодал вообще никогда, ни дня. Когда начался подростковый период и телу потребовалось не только пища, но и эмоции, рядом был вкусный, он подкармливал своим весельем, и Дон так и не узнал голода толком. Но вкусных на всех не хватало, и не все вкусные к нужному возрасту определились со своими подкармливаемыми, так что многие голодали. Нет, разумеется впитывающие и соблазняющие отдавали своему сосущему свою кровь, но её едва хватало, чтобы выжить. Не была она такой питательной, как у вкусных. Как и впитывающему эмоций сосущих и соблазняющих было недостаточно. Что уж говорить о соблазняющих.       На полосу вышло тридцать две команды, и Дон даже издали видел, что те рады: ожидалось, что разыгрывать будут только пятерых вкусных, но Сем Ен стал шестым, и это стало приятным бонусом. Ведь уже не пять первых троек, а шесть должны были сегодня обрести своего вкусного, если вкусный не сделает другого выбора, конечно. Голодающие жили недолго: соблазняющие без вкусного в среднем доживали до двадцати пяти. Сосущие чуть дольше — их средний срок жизни был тридцать семь лет. Впитывающие, что чаще других время от времени могли питаться эмоциями чужих вкусных, доживали лет до ста… Но ведь всем расам справедливые боги отмерили двести лет в среднем. Да и не был уверен Дон, что жить сто лет в почти постоянном голоде, великое благо.       Соревнования начались, и большинство триад действовали одинаково: сосущий шёл сам, а впитывающий помогал и страховал соблазняющего. Это была самая мудрая стратегия — соблазняющие были самыми слабыми, им было сложнее всего хотя бы пару раз за свою короткую жизнь поесть нормально, непосредственно.       Слабые вкусные и в лучшей своей форме не смогли бы преодолеть и треть пути — даже оголодавшие соблазняющие были сильнее любого сытого и холеного вкусного.       Сем Ен, похоже, этого не знал, и Дон улыбнулся, когда его подопечный от удивления забыл об откушенном фрукте, и тот упал на каменный пол, покатившись, разбрызгивая кисло-сладкий сок.       Сем Ен повернулся к кэпу и что-то быстро затараторил на своём, никому не известном языке. Дон ему улыбнулся чуть виновато, не понимая ни слова.

***

      Сёма ошарашенно сказал Дону:       — Это они как? На них смотришь, и хочется их или покормить, или усыпить из жалости! Там стена в высоту метра четыре, как они на неё взобрались? А ты эту полосу вообще детским развлечением считаешь?       Разумеется, ящероподобный не ответил, просто не понял вопросов. Может, Дон и уловил вопросительные интонации, но Семён успел на местном языке выучить лишь пару десятков слов, и то те обозначали предметы, притом в основном съедобные.       Сумасшедший забег откровенно голодающих продолжался.       Сёма прекратил расспросы и попытки понять, что происходит, и увлёкся самим соревнованием. Постепенно он даже стал болеть за одну команду — за трио в серых майках и фиолетовых штанах. У этих троих почти не было шансов, шли они последними и лишь на последнем этапе с головоломками смогли вырваться на четвёртое с конца место.       Семёну было жаль их, он подозревал, что тем, кто будет первым, достанется больше еды, а тем, кто пришел последним — ну воды, может, нальют.       Когда соревнования окончились, громкий голос из динамика пробормотал что-то, и первый из пяти людей вышел на небольшой балкон, на который из ложи можно было пройти, там покрутился и вернулся на место. Ведущий ещё что-то говорил. Потом, через минуту тишины, вновь заговорил, вперёд вышел второй человек, но он направился не на балкон, а спустился вниз по почти незаметной лесенке на поле стадиона и пошёл мимо команд, что стояли в порядке финиширования. Ближе всего к ложе были победители, дальше всего — проигравшие.       Пройдя мимо семи первых команд, парень встал рядом с командой в красных майках, что финишировала восьмой. Сёма не совсем понимал, что это значит, но почему-то решил, что так сердобольный парень решил дать этим троим дополнительную порцию.       Следующие трое, как и первый, лишь выходили на балкон, и Семен хмурился, не понимая, как им может быть не жалко этих голодных и несчастных!       Среди очередных слов Сема услышал местный аналог своего имени Сем Ен, да и Дон тронул за плечо. На одно мгновение Семен решил было крутануться на балконе и остаться с большинством людей, но тут же вспомнил ту команду, за которую болел, и направился к лесенке, ворча себе под нос:       — Надеюсь, я себя в качестве супового набора таким образом не предлагаю…       Идти Сёме пришлось долго: он прошёл мимо двадцати семи команд, невольно отметив, что когда он приближался, все голодающие начинали улыбаться, выпрямлялись, несмотря на усталость, и глядели на него с такой надеждой, что было как-то неловко проходить мимо.       Добравшись до своих любимчиков, Семён сделал к ним шаг, и те расступились, давая ему место. Сёма встал, и тут же самый слабый, жемчужный, что-то сказал.       — Я не понимаю, — виновато протянул Семен.       Рядом тут же оказался Дон и принялся говорить.

***

      Кэп шёл следом за Сем Еном и не понимал, зачем тот так далеко идёт, и понимает ли вообще вкусный, что происходит. Когда соблазняющий принялся благодарить Сем Ена и расспрашивать, Дон подошёл ближе и пояснил:       — Сем Ен из диких вкусных и не понимает общего языка. Я не уверен, что он даже понимает, что сделал.       — Из диких? — вытаращился сосущий из выбранной триады.       — Да, его я с командой прямо в лесу нашёл, — кивнул кэп. — Он нервный и пугливый. При каждом резком движении пытается сбежать и спрятаться. За ним нужно присматривать. Но если Сем Ена не обижать, то он вполне себе любопытный и контактный. Уже начал учить общий, но пока половина его слов так или иначе связана с едой.       — Неважно, — заметил впитывающий избранной триады. — Нам вкусный вообще не должен был достаться. Это уже чудо.       — Чудо, — с придыханием ответил юный соблазняющий и с обожанием посмотрел на вкусного.

***

      Семён невольно поёжился, смотря в ярко-алые глаза жемчужного, тот смотрел на него, как на бога. Сёма хотел было шагнуть следом за договорившим Доном, но жемчужный что-то просительно залепетал и мягко придержал за локоть.       — Сем Ен? — вопросительно уточнил жемчужный.       — Сем Ен, — не стал спорить Сёма.       — Немас, — представился жемчужный.       Семен послушно повторил имя.       — Амарад, — представился следом черноглазый.       Сёма и его имя повторил, отметив, что тьма в глазах у этого черноглазого не вспыхивала загадочными всполохами света, не мерцала звёздами-искорками.       — Кей, — представился ящероподобный.       Семён заметил уже, что у всех встреченных им представителей этой расы имена были короткими, настолько короткими, что обычно в них было вообще две буквы. Запоминать такие имена было, конечно, проще, но звучали они непривычно, словно бы сокращения.       Команда, что заняла первое место, по той же лесенке поднялась в ложу, и спустились они уже вчетвером с одним из парней. Затем в ложу поднялась вторая команда и спустилась с ещё одним парнем. Следом третья и четвертая, хотя Сёма был уверен, что к четвертой уже парень спуститься сам — зачем мучать этих доходяг лишний раз?       И затем все принялись расходиться, при этом бессовестные устроители еду для несчастных не вынесли!       Сёма в общей суматохе попытался найти Дона, но тот куда-то делся, да и Немас тронул его за локоть и позвал за собой. Семен глянул и заметил, что все люди пошли следом за командами. Сёма тяжело вздохнул и всё же решил пока подчиниться: он абсолютно не понимал, что происходит и чем ему грозит происходящее, но другие люди не выглядели обеспокоенными и даже беседовали с жалкими атлетами.