Я — не еда!

      Сёма думал, что и в этот раз Немас будет спать пару дней как минимум, но его разбудил тихий вскрик жемчужного. Семён подскочил на постели и уставился на Немаса. Стоя в одном белье, жемчужный держал в руках странную тряпку бордового оттенка в художественную дырку. Не сразу Сёма сообразил, что это — штаны. Вернее нечто, что когда-то было штанами, но сейчас… Даже стриптизёры в родном мире Семёна носили гораздо более скромную одежду. Сёма понятия не имел, как это вышло, а возмущённый Немас принялся что-то говорить. Из всего быстрого потока слов Сёма выловил три: ночь, Ричи, есть.       Семён тут же подскочил и заглянул в клетку.       Ричи лежал безжизненной тушкой на уютном пушистом гамачке. Трясущимися руками Сёма принялся пытаться открыть дверцу, но у него не выходило. В комнату ворвался Кей в одних трусах и растерянно уставился на всю картину, пытаясь что-то для себя понять, Немас даже опять заговорил, но Семён прервал все тихим, почти не слышным:       — Ричи, мой Ричи…       Ящероподобный одним движением руки остановил жемчужного и подошёл, сел совсем рядом с Сёмой, открыл дверцу и тронул одно из щупалец. Ричи тут же убрал его, открыл все три глаза и, увидев хозяина, тут же спрыгнул с гамачка и поспешил к Семёну.       Сёма подхватил любимца и, как ему казалось, вновь смог дышать, прижимая к себе Ричи. В этом мире у него было только два важных существа, и Семён не хотел терять никого из них. В порыве эмоций Сёма обнял Кея, забыв о том, что из одежды на нём ровным счетом ничего нет, как и на ящероподобном. Кроме одних трусов на двоих. Всё ещё крепко прижимаясь к широким плечам Кея, Семён вновь увидел Немаса, тот с самым несчастным видом держал в руках окончательно испорченные штаны.       Это было настолько забавно, что Сёма рассмеялся. Кей тоже повернулся, глянул на несчастное и полное печали лицо Немаса и тоже рассмеялся. За что они оба этими же штанами и получили, а обиженный жемчужный отошёл к двери, где в проёме уже стоял Амарад с полностью обалдевшим лицом и тоже абсолютно без одежды, если не считать сдвинутую на макушку маску для сна. Впрочем, и Немас был голым, и обнаженным же протянул черноглазому штаны, громко жалуясь.       Семён чуть отстранился от Кея и весь покраснел, понимая, что… Все голые, и на четверых уже приходятся одни только трусы, а этого было катастрофически мало!       — Всё, давайте вы все пойдете, а я… оденусь, — последнее слово Сёма уже сказал на местном и, подскочив, всё ещё прижимая к себе Ричи, спрятался в ванной.

***

      Кей поставил на стол четыре тарелки и, зевая, пожаловался соблазняющему:       — Из-за Ричи у меня уже вторая жуткая побудка была. Я уже подумал, что…       — Думаешь, вкусный придёт на завтрак? — нервно перебил его Амарад, зачем-то заглянув в пустую духовку.       — А почему бы и нет? — не понял Немас, заваривая кофе.       — Он видел меня голым, — пожаловался сосущий. — И как только увидел, тут же сбежал в ванную. Голого Кея он даже обнимал.       — Он меня обнял, потому что его обжора оказался живым, — остановил нервного Амарада впитывающий и обнял за плечи. — В этот момент он бы и сумарскую кошку бы обнял. Не думаю, что вид твоего члена его так напугал…       — У меня вполне себе большой член! — возмутился сосущий. — Хороший член — ровный, толстый, красивый.       — Я люблю твой член, — зацеловывая лицо Амарада, заверил Кей. — Он чудесен и очень тебе идет.       Соблазняющий проглотил смешок и заверил:       — Отличный член, один из моих любимых.       Сосущий рассмеялся и уткнулся носом в плечо впитывающего, спросив:       — Вот что бы я без вас делал?       Отвечать никто не стал, да и не требовал этот вопрос ответа.       На кухню зашёл Семён и, сев за стол, спросил:       — Кушать?       — Конечно, кушать, — ласково отозвался Кей и принялся накладывать, благо Немас успел сделать кофе. — Ричи кушать?       — Нет, — мотнул головой вкусный и показал на корвана.       Тот, абсолютно сытый и довольный, лежал на краю стола и даже не тянул своих щупалец к еде, ему она была сейчас абсолютно не интересна. Ричи забавлялся попытками отобрать вилку у своего хозяина, играясь.       — Он до сих пор смущён, — сообщил Кей, садясь на своё место.       — Я тоже до сих пор смущён, вернее возмущён. Я не знал, что корвалы едят ткань, — отозвался Немас. — Вот же несносное животное.       — Я сегодня установлю на дверцу новый замок, а то скоро Ричи сожрёт всю одежду нашего вкусного, — пообещал сосущий.

***

      Уже сидя за завтраком и смотря на приличных, одетых, таких разных Кея, Амарада и Немаса, Сёма все равно вспоминал их другими — обнажёнными. Семён крутил в своей голове одну и ту же мысль: эти трое вместе. И ещё с Немасом спит сам Сёма. Все остальные это знают. И никого это не смущает.       Конечно, для жемчужного секс с Семёном был ещё и едой. Нужно было бы быть слепым, чтобы не заметить, как всего лишь две ночи преобразили Немаса. Жемчужный уже не был похож на голодающего. Он был худым, да слегка всё ещё чересчур, но даже кожа Немаса стала чуть ярче, переливалась сильнее. А уж как ожил сам жемчужный.       Амарад тоже поменялся, хотя и его Сёма покормить успел всего лишь дважды. Да и Кей выглядел отлично. Хотя понять состояние ящероподобного Семёну было сложнее всего. Вместо кожи у Кея была чешуя, но гладкая, как у змеи или ящерицы. Гладкая, приятная на ощупь, но тёплая, в отличии от чешуи привычных рептилий. Лицо у яшероподобного тоже больше всего отличалось от человеческого. Тяжелый подбородок, слегка выдвинутый вперёд. Всё лицо было немного треугольным, словно бы чуть выдвинутым тоже вперёд. Большие янтарные внимательные глаза. Кей почти не моргал, и это тоже было странным. А если моргал, то делал это третьим веком, немного пугая Сёму каждый раз. А вот нос ящероподобного был небольшим и плавным, он был, но совсем не был похож на человеческий. Множество чёрных тонких косичек спускались до лопаток и делали при этом Кея еще более мужественным. Как и большой рот с очень, нечеловечески тонкими губами. Явно когда-то кто-то из ящероподобных попадал в мир Семёна, в этом он был почти уверен. Именно так Сема себе и представлял зловещих рептилоидов, популярных участников самых отбитых теорий мировых заговоров.       Но у Семёна лично Кей вызывал совсем не неприятные эмоции. Спокойный, чуть насмешливый, всегда надежный ящероподобный нравился Сёме как личность, и поцелуй тоже не был отвратительным, скорее, наоборот. А уж обнимать эти широченные плечи как было приятно.              Даже если бы Семён тогда смог открыть дверцу клетки, он вряд ли бы решился тронуть Ричи, не желая терять надежды на то, что любимчик просто спит. А Кей смог это сделать и был рядом… Спокойный и надёжный.       Сёма чуть покраснел и уткнулся взглядом в свою тарелку, только сейчас поняв, что минут десять уже пялится на Кея, хотя ящероподобного, похоже, это нисколько не смущало.       Немного посмотрев на то, как медленно исчезает яичница, Семён посмотрел на Амарада, тот тут же поёрзал на своём стуле и опустил взгляд, не выдержав любопытства к своей персоне.       Сёма же вздохнул и признался самому себе, что черноглазый ему симпатичен тоже. Белоснежная, как у всей его расы кожа, чёрные, словно тьма, глаза, в которых всё же уже иногда вспыхивали искорки-звёзды, затухая и появляясь вновь. Это явно было признаком возвращающихся сил и здоровья. Волосы, до этого жухлые, теперь блестели, и сейчас Семён даже смог понять, что они светло-каштановые, а не блёкло-серо-буро-малиновые. Губы у Амарада были пухлыми, не такими как у Немаса, но всё же. Нос черноглазого украшала горбинка, благородная и запоминающаяся. Даже немного оттопыренные уши не могли испортить общего приятного впечатления.       — И почему, собственно говоря, нет? — мешая слова родного языка с местным, спросил Семён.       Все трое тут же посмотрели на него, явно желая понять. Но Сёма махнул рукой и ответил сам себе, только мысленно. Всё упиралось в мировоззрение, в котором только двое могли любить друг друга, быть семьёй. А другие варианты — просто блядство.       Семён отставил свою тарелку, взял на руки Ричи, чтобы тот не грохнулся со стола, и встал. Под внимательные взгляды трёх пар глаз, Сёма, густо покраснев, обошёл стол и сел на колени Кея, глубоко вдохнул и сам потянулся за поцелуем. Обалдевший ящероподобный даже не сразу сообразил обнять Семёна, чтобы целоваться было удобнее.       Сёма отстранился первым, но с колен Кая не встал, только отпустил Ричи, ведь тому не нравилось быть зажатым между двух тел и он стремился на стол, где было столько интересных вещей.

***

      Лишь когда Семён встал и сел на своё место, чтобы допить уже прилично остывший кофе, Амарад тихо спросил:       — Кей, это что только что было?       — Поцелуй, — отозвался впитывающий глупо.       — Почему? — не удовлетворился ответом сосущий.       — Не спрашивай, я чувствую такой коктейль эмоций, что даже не могу сказать, что именно подвигло вкусного на этот подвиг, — мотнул головой Кей. — Но меня всё устраивает.       С тихим звяканьем довольный Ричи скинул на колени своего хозяина две честно украденные грязные вилки и одну маленькую ложечку.       — Ричи, — с укором возмутился Семён, убирая с ног приборы.       — Нужно как-то ему намекнуть, что я тоже не против быть поцелованным, — деловито сообщил Амарад, поднимаясь.       Забрав у вкусного грязную посуду, сосущий загрузил её в посудомоечную машину и повернулся к Кею:       — Объяснишь ему?       — Попробуй сам, — посоветовал впитывающий. — Мне кажется, что для Семёна это уже не будет таким большим шоком, как первый поцелуй со мной.       — А как? — повернулся к столу Амарад. — Я просто не знаю.       — Подойди и поцелуй, — предложил Немас. — По другому не выйдет.       — А вдруг он опять сбежит в свою комнату? — неуверенно спросил сосущий. — Я ему не очень нравлюсь.       — Он просто опасался, что ты будешь клац-клац каждый раз, когда вы рядом, — улыбнулся соблазняющий. — Я бы тоже опасался, если бы в диком лесу провёл хотя бы пару часов. Там столько хищников, и каждый с удовольствием готов съесть любого, кого поймает.       Амарад тяжело вздохнул и подошёл к Семёну, тот увлечённо играл с Ричи. Вкусный трогал пальцем щупальце, а корван пытался его поймать. Сосущий осторожно тронул Семёна за плечо. Вкусный отвлёкся от игры, глянул на Амарада вопросительно. Глубоко вдохнув, сосущий резко нагнулся и жадно поцеловал вкусного, не давая возможности тому самому решить, нужен ли ему этот поцелуй.       Семён замычал, уперся руками в плечи, отпихивая, и Амарад отступил, глухо сказав:       — Прости.       Вкусный что-то сказал, потом мотнул рукой, поднялся и, улыбаясь, едва касаясь пальцами, погладил по щеке. Амарад подался вперёд, ласкаясь лицом о руку, и счастливо улыбнулся Семёну.       — Не так резко, — попросил Кей. — Дай ему самому принять решения. А ты то тормозишь, то просто не можешь остановиться.       — Я уже понял, — счастливо улыбаясь, заверил сосущий. — Какое чудесное утро.       — Не считая пробуждения, — проворчал впитывающий, наблюдая за тем, как уже Немас играет с Ричи.