Череда ерунды

      Яблочко по блюдечку ехало с такой скоростью, что оно превратилось в расплывшийся зелёный круг. Внутри блюдца ничего видно не было, так что Суслик понял, что испытанное сотнями лет заклинание не сработало, как должно было.       — Опять не вышло, — нахмурился Виль.       — Уже лучше, — заверил Костя и кивнул на потолок.       Там было три следа от яблок, что взлетели вверх и разбились о бетон, оставив сладкие и зелёные следы от крушения. Ещё одно яблоко решило провалиться сквозь землю, для чего продавило собой блюдце и затем ещё вдавило себя в столешницу до состояния пюре. Другое действительно каталось по краю, даже не превышало скорости, но выбрало край стола и каталось по столешнице.       — Какой толк в этих занятиях, если у меня не получается? — спросил Суслик, отрывая взгляд от почивших яблок.       — Во-первых, это снизит вспышки силы, — отозвался Бессмертный. — Во-вторых, твоя сила тебя немного слушается. Но мне кажется, что она не сильно заморачивается на распевность или рифму. Может… тебе проще будет командовать магией танцами?       — Шутишь? — уточнил Виль тихо.       — Многие африканские племена именно с помощью танцев у костра осуществляли магические вмешательства, — заметил задумчиво Костя.       — Я не буду танцевать, — нахмурился Суслик. — Останови яблоки, мешают сосредоточиться.       Бессмертный пожал плечами, первым делом словил яблоко, что каталось по столу, вторым — попытался остановить то, что каталось по блюдечку. Оно же ехало так быстро, что разбилось о руку, и его части разлетелись по всему конференц-залу.       — Я думал, что ты остановишь их магией, — сообщил Виль, стряхивая с джинсов кусок.       — Силой, — поправил Бессмертный, улыбнувшись. — Это слегка расточительно, вкусное ведь.       Константин слизнул со своих потрясающих, длинных сильных пальцев сок. Суслик тряхнул головой, поспешно отворачиваясь. Бессмертный улыбнулся и сообщил:       — Вымою руки и вернусь.       Константин вышел и глянул на сидящего в удобном кресле Ваню.       — Опять в тень? — уточнил Иван устало.       — Мы не закончили, — сообщил Бессмертный. — Развлекайся.       Ваня кивнул, чуть жалобно глянул на Костю, но тот сделал вид, что не заметил этого, и поспешил в туалет.       Виль достал ещё одно яблоко, поставил его на край блюдца и посмотрел на двери: Бессмертного ещё не было. Подумав пару секунд, Суслик закрыл глаза и, чувствуя себя полным идиотом, принялся танцевать без музыки, вспомнив почему-то только танец маленьких утят, думая о том, как медленно движется яблоко по блюдцу, показывая, чем же занимается бабушка Вера, мысленно прося показать именно это. Момента, когда Константин вернулся, Виль не уловил, просто почувствовал на себе взгляд и открыл глаза, резко прекратив.       — Посмотри на стол, — с восторгом отозвался Бессмертный. — Сработало!       — Танец маленьких утят сработал? — удивился Суслик и глянул на стол.       Яблочко ехало строго по краю блюдечка, и то даже показывало, правда, не Веру, а почему-то Надежду, что вязала и смотрела в ноуте кино.       — Это не та бабушка, — отозвался Виль.       — Это твоя лучшая попытка, — заверил Костя. — На сегодня, думаю, хватит. Ты пиццу ешь?       — Ем, — кивнул Суслик, рассматривая бабушку. — Я не думал, что получится.       — Я тоже не был уверен, — кивнул Бессмертный и уточнил: — Какую пиццу ты хочешь?       — С луком и курятиной, — отозвался Виль, смотря на то, как крутится яблоко с нужной скоростью и эффектом.       Константин же накрыл часть стола старой скатертью и хлопнул в ладоши. На скатерти тут же появилась пицца.       — Скатерть-самобранка? — с восхищением уточнил Суслик.       — Она самая, — кивнул Бессмертный. — Требует для создания много силы, и обычно проще купить или добыть еду, но иногда можно и побаловаться.       — Она выглядит древней, — сев за стол, заметил Виль.       — Она стареет по мере расходования сил, — сообщил Константин.       — Это как индикатор заряда, — догадался Суслик. — Удобно.       Взяв первый кусок, Виль с удовольствием откусил и с набитым ртом сообщил:       — Фкуфно.       Бессмертный тихо рассмеялся, затем растрепал свои волосы и сообщил:       — Скатерть чувствует нюансы просьбы, старается угодить.       — У неё получается, попробуй! — млея от вкуса, попросил Суслик.       — Я не совсем понимаю, как можно есть лук в пицце, — отозвался Константин, садясь напротив. — Забери пиццу себе, я закажу себе курник .       — Не любишь блюда заморские? — чуть устарелой фразой спросил Виль.       — О нет! Я долму люблю, ем терамису и том ям уважаю, — мотнул головой Бессмертный.       — Ого, ни в одной сказке этого не было… Кощея, что ест том ям, — хохотнул Суслик, забирая со скатерти пиццу.       Константин ещё раз хлопнул в ладоши — на скатерти появилась глубокая тарелка с супом. Бессмертный чуть склонил голову и сообщил:       — Смотри, как Кощей ест том ям!       — А можно мне кофе? — спросил Виль, смотря на скатерть.       Бессмертный вытащил из кармана телефон и набрал сообщение своему секретарю.       — Сейчас тебе Саша принесёт, — старательно избегая окончаний, указывающих на пол, сказал Костя.       Прекрасное принесло поднос с кофе, сливками и сахаром через минут семь, и Бессмертный спросил, когда секретарь ушло:       — Как тебе мой секретарь?       — Он прекрасен! — отозвался Виль. — Никогда не видел раньше таких мужиков! Кто он?       — «Прекрасное». Помнишь, в сказках были Василисы Прекрасные? — спросил Костя и, дождавшись кивка, продолжил: — Вот мой секретарь — Прекрасное. Они не имеют внешности, не имеют пола. Они кажутся такими, какими ты хочешь их видеть.       — Жуть, — поёжился Суслик. — Спасибо, что рассказал. Они через секс жизненную силу вытягивают?       — Им секс не нужен — они прирождённые мошенники и воры, — пояснил Бессмертный. — Но сейчас из-за камер им пришлось искать другие способы заработка. Хотя с их особенностью это сложно. Они даже не могут представиться, не знают, кем их видят, мужчиной или женщиной, какой у них возраст внешне.       Виль вздохнул и запил кофе пиццу, а затем спросил:       — А тебя я вижу таким, какой ты есть?       — Не совсем, — покачал головой Константин. — Я в линзах. Но по-другому у меня слишком пугающие глаза. В прошлом мне приходилось прятать их за тёмными очками, капюшонами или в темноте.       — О, мне пора, — глянул на часы Суслик. — Скоро уже последний трамвай уедет.       — Я тебя отвезу, — пообещал Бессмертный.       — Всё равно уже не высплюсь, — чуть слышно сообщил Виль.       — Выспишься, — пообещал Костя.       Суслик кивнул и улыбнулся, уточнив:       — И новый янтарь дашь?       — Дам с запасом, — пообещал Бессмертный. — А ты мне крови своей дашь?       — Зачем? — насторожился Виль.       — На рассвете допрошу твою кровь, хочу понять, кто твой отец, чтобы знать, к чему твоя сила больше склонна, — пояснил Костя.       — Ладно, режь, — согласился Суслик.       — Времена меняются, — достал из кармана шприц Бессмертный, распаковал и растерянно посмотрел на Виля. — Я не умею брать кровь из вены.       Суслик рассмеялся и забрал шприц, снял иглу и ловким движением проколол себе палец. Константин облизнулся, провёл языком по резко ставшими острыми зубам и чуть шепелявя сообщил:       — Любопытно.       — Ты вампир? — удивился Виль, смотря на то, как Бессмертный шприцом собирает капли крови, поминутно облизываясь.       — Не вампир, чуток упырь, во мне много намешано, — сообщил Костя. — Я могу дышать под водой. Могу чувствовать лес, как леший. Я многое в одном.       Суслик поднялся первым и облизнул палец, избавляясь от крови, и направился в сторону двери. Едва Виль сделал шаг из конференц-зала, как Ваня обернулся тенью и метнулся, приклеиваясь к обуви Бессмертного. Суслик лишь успел вздрогнуть и обернуться на Костю.       — Пойдём, — отозвался тот.       Вилю потребовалось пару минут, чтобы вновь заговорить:       — Я уже и не обращал внимания на то, что ты не откидываешь тень.       — Но это всё же очень странно, — кивнул Бессмертный, открывая дверцу заднего сиденья своей машины.       — Спасибо, — чуть покраснел Суслик, садясь в авто.       — Не за что, — вежливо отозвался Костя и закрыл дверцу.       Бессмертный уж давно не сидел за рулем, но водил он умело, плавно, словно и не было этого перерыва. Да и машина напиталась магией Кощея и вполне себе могла ехать без водителя, но Бессмертный предпочитал соблюдать видимость нормальности. Слишком уж утомительным было бы поддерживать иллюзию присутствия водителя — проще было сесть за руль самому.       — А как ты справлялся с этим до того, как сделал тенью Ивана? — спросил Виль, пользуясь тем, что можно не смотреть в глаза Константина.       Суслику казалось, что эта тема по-прежнему приносила Бессмертному боль, и если бы ему не было так любопытно, он бы не стал спрашивать.       — Раньше я держал иллюзию, но с Ваней стало удобнее, — сообщил Костя.       — А Ване удобно быть тенью? — поинтересовался Виль.       — Я не могу его отпустить, это слабость, а я не имею права на слабость, — пояснил Бессмертный.       Суслик молчал какое-то время, наблюдая за ночным городом и прижимая к груди новый янтарный оберег.       — А может, это и есть демонстрация силы? — уже у своей двери, до которой, несмотря на возражения, его проводил Бессмертный, заговорил Виль. — Делать что хочешь без оглядки на мнение всех остальных?       Костя покачал головой и пожелал:       — Спокойной ночи, Виль.       — Подумай. А если так нельзя, то скажи, что это та цена, которую я потребовал за верность тебе, — тогда мягким и добрым стану я, — попросил Суслик, открыв двери.       — Я подумаю, — пообещал Бессмертный.       — Понимаю, тебе нужно время, чтобы отпустить любимого, — отозвался Виль.       — Я его больше не люблю, — слишком горячо принялся уверять Костя.       — Конечно не любишь… А своего секретаря ты каким видишь? Не странно смотреть на лицо своего Ивана каждый день? — склонил голову набок Суслик, прислонившись к косяку двери.       — Я его вижу другим… Не Ваней. А ты? Ты видел меня или Гора в прекрасном? — спросил в ответ Бессмертный.       — А ты пригласи меня на свидание, докажи, что Иван тебе не нужен… Только тень наколдуй — не хочу бывшего на нашем свидании, — предложил Виль и, не дав Косте ответить, закрыл двери. — Я идиот, — сообщил своему отражению Суслик. — Но уже ляпнул… Поздно убиваться.