Череда ерунды

      Попрощавшись с подругой у её подъезда, Виль вернулся в джип и спросил сразу:       — Как Слава?       — Хорошая девочка твоя сестра, — сообщил Гор, кивнув водителю.       Авто плавно тронулось, и Змеев начал рассказывать:       — Слава после уроков домой не спешила, болталась по дворам и детским площадкам. Похоже, она не горит желанием проводить лишнее время с мамой.       — Но Любовь же явно позвонила дочери, когда та не вернулась вовремя, — перебил Суслик. — Бабушки мне всегда звонили, если я не возвращался вовремя.       — У Славы нет телефона, — мотнул головой Гор. — Она время спрашивала у прохожих. Потом нашла случайно деньги, немного… Уже обед весь по улицам проходила, вот я и подкинул ей немного наличности, чтобы хотя бы перекусила. Она купила кефир, батон и салат, знаешь, такой готовый, недорогой, где в основном майонез и уксус?       Виль кивнул.       — Но батоном она с нами, с голубями, поделилась, — продолжил Змеев. — Меня ещё красивой птичкой назвала. Лишь после четырёх пошла домой, и то очень медленно, нехотя. Я ещё боялся, что не успею тебя встретить.       — Жаль, мы не узнаем, что было дома, — вздохнул Суслик.       — Почему? Я сел на подоконник, посмотрел немного, — нехотя признал Гор. — Получила она… Мать ей с порога пару пощёчин отвесила.       Виль устало потёр лицо правой рукой и спросил:       — Вот и что мне делать? Гор? Я не могу оставить её там, но… Бабушки уже не юные, Виктории, младшей, в этом году исполнится шестьдесят четыре. Куда им маленькую, активную и изломанную матерью девочку? Забрать её себе? Но… я сам только учусь.       — Забирать нужно и мальчика, — добавил Змеев.       — Мальчика? Люба хорошо к сыну относится, — нахмурился Суслик.       — Это пока у неё с мужем, отцом мальчика, всё хорошо, — покачал головой Гор. — Я таких мамаш насмотрелся в своё время. Главное — мужик, пока он рядом — и родные дети любы, а уйдёт, так и дитё ненужным станет.       — Ты на какой-то древний язык перешёл, — заметил Виль.       — Прости, — отозвался Змеев. — Иногда проскакивают словечки, хотя я стараюсь их не употреблять. Но это сложно. Я помню времена, когда паровоз казался чудом техники и пиком инженерной мысли. Тогда казалось, что ничего более великого в ближайшее столетие и не изобретут. Потом пришлось привыкать ко многому: граммофоны сменились магнитофонами, теперь и они уже вымирают.       — Что мне с ними делать? С детьми? — не дал увести себя в другую сторону Суслик.       — Есть пять вариантов. Первый — сделать вид, что их нет. Оставить всё как есть. Это проще всего, только совесть может иногда возмущаться, — спокойно сказал Гор, любуясь городом за стеклом.       Уже темнело, и столица загоралась яркими огнями, готовясь к вечерней, ночной жизни, так отличающейся от дневной деловитой суеты.       — Второй вариант — отнять детей и передать их бабушкам. Умыть руки и жить своей жизнью, навещая лишь на каникулах детей и бабушек. Это проще для тебя, но тяжелее для них. Я понимаю, что возраст. Третий вариант — отдать детей в чужие руки. Мы поможем найти хорошую приёмную семью, — продолжил Змеев.       — Про приёмную семью я не подумал, но… Это не то, чего я бы хотел для них. Они мне родня всё же, — покачал головой Виль.       — Четвёртый вариант — забрать себе. Когда ты определишься и выберешь себе одного из нас, мы поможем, и с детьми будет проще. И я, и Костя уже растили детей, своих и приёмных, нас детьми не напугать, — предложил Гор.       — О, уже не так страшно забирать брата и сестру. Хотя сложно это будет объяснить бабушкам, — даже воодушевился Суслик. — А пятый вариант?       — Рассказать бабушкам о мире, в котором есть силы, и тогда уже потрясти Костю, — вздохнув, принялся рассказывать Змеев. — Если хорошо потрясти, из него можно вытрясти молодильные яблоки — и тогда твои бабушки вновь станут юными. Они и проживут дольше, и с мелочью легко справятся. Придётся, конечно, им поменять документы и официально умереть, но…       Виль глянул на Гора и сообщил:       — Я хочу вернуть молодость бабушкам, даже если те не захотят забирать моих брата и сестру! Даже если я буду их воспитывать сам, я хочу им вернуть молодость. Поехали трясти Костю!       — Вот всегда юность такая нетерпеливая, — ворчливо отозвался Змеев. — К Бессмертному.       Джип перестроился в другой ряд.       Суслик нервно поёжился и потёр руки, понимая, что хочет как можно быстрее достать яблоки для своих бабушек. Каждый раз, звоня домой, он боялся, что ему сообщат, что кого-то из любимых бабушек уже нет.       Город за окном проносился, словно череда огней, и в салоне машины повисла тишина. Гор прекрасно понимал, что сейчас чувствует Виль, и не хотел его отвлекать от мыслей. Лишь когда джип припарковался на подземной парковке элитного дома, Суслик отмер и первым вышел из машины.       — Нужно было написать Косте, что мы едем. Вдруг его дома нет, — взяв телефон, сообщил Виль.       — Я уже написал, и он дома, — заверил Змеев.       Костя словно бы ждал их — двери квартиры он отворил, едва открылись дверцы лифта, и гостеприимно сообщил:       — Я приготовил всем свежий кофе.       — Ты мне дашь три молодильных яблока для моих бабушек? — в лоб, едва зайдя в дом, спросил Виль.              — Конечно, — пожал плечами Бессмертный. — Но как ты им собираешься объяснять….       — Не знаю, — пожал плечами Суслик. — Вы мне поможете.       — И когда яблоки нужны? — спросил Костя, ставя на стол упаковку с покупными пирожными.       — Чем раньше, тем лучше, — отозвался уже из ванной Виль, моя руки перед едой, как его и учили бабушки.       — Прости, это я тебя сдал, — без тени раскаяния сказал Гор, проходя на кухню.       — Кто бы сомневался, — беззлобно отозвался Бессмертный. — Виль, могу завтра на рассвете достать.       — А можете мне больничный на пару дней сделать? Чтобы мы смогли на Горе к ним слетать уже завтра? — спросил Суслик.       — Легко, — заверил Змеев. — Сделаем вид, что ты провёл среду и четверг в больнице с подозрением на аппендицит.              Виль кивнул и сел за стол, перетянул к себе одну корзиночку на блюде и спросил:       — Вы же уже не раз объясняли кому-то про существование магии?       — Силы, — привычно поправил Костя. — Конечно.       — Поможете мне? — спросил чуть растерянно Суслик.       — Поможем, — кивнул уже Гор. — Только полетим на машине Бессмертного: так удобнее.       Костя кивнул и спросил:       — А что со Славой делать решил?       — Вначале с бабушками поговорю, потом уже решать буду, — сообщил Виль, слизывая крем с пальцев. — Может, помолодев, они согласятся воспитать ещё немного детей Любови.       — Может, но не думай, что они точно согласятся, — предупредил Бессмертный. — Иногда, вернув молодость, старики и старушки хотят пожить для себя, сделать всё то, что в своей молодости не решались. И это нормально: у них будет энергия, эмоции станут ярче. Вдруг кто-то из них захочет крутить романы, кто-то решит работать в стриптизе, а кто-то уехать на Гоа? И тогда Слава будет лишней. Что тогда?       — Тогда я заберу Славу и брата к себе, — твёрдо сообщил Суслик. — Я не смогу бросить своих: меня самого и отец, и мать бросили. И если бы не бабушки… Не думаю, что мулату легко и сладко жилось бы в детском доме. А таких, как я, усыновляют редко.       Костя чуть удивлённо посмотрел на Виля, но спрашивать, почему тот решил и брата забрать, не стал, вместо этого уточнил:       — Вы поужинали?       — Да, мы поели. Меня Виль познакомил со своей подругой, Алисой. Весьма приятная и умная девица, — с явным вызовом сообщил Гор.       — О, — тут же отвлёкся от второго пирожного Суслик. — Костя, ты не против пообщаться с моей подругой? Она мой самый близкий друг и знает, что я встречаюсь с двумя. Ей очень хочется и с тобой познакомиться.       — Конечно, я не против, — медовым голосом отозвался Бессмертный, любуясь тем, как нахмурился Змеев.       — Только бабушкам моим о моей ориентации ни слова: они люди другого поколения, они не примут, — попросил Виль.       — Разумеется, — пообещал Костя.       — Думаю, помолодев, они будут вынуждены постепенно менять и своё мировоззрение, — пообещал Гор. — Может, лет через пять ты сможешь уже и не скрывать своего любимого.       — Было бы хорошо, — мечтательно заулыбался Суслик, даже забыв о корзиночке и смотря куда-то сквозь стену. — Мне кажется, что они меня любят и со временем смогут принять всего, с ориентацией и папой-деревом.       — Тот африканский колдун из деревни завтра придёт, — сообщил Бессмертный, возвращая Виля в реальность. — Когда вернёмся, можно будет начать твоё обучение родным для твоей силы способам управления.       — Это хорошо, только мне нужен один выходной от магии и от свиданий — вечер пятницы, — сообщил Суслик.       — Хорошо, — кивнул Костя. — Ты и так очень хороший и прилежный ученик.       — Тогда суббота моя, — кивнул Гор.       — Это ещё почему? Сегодня твой день — время, что мы проведём у бабушек, вычёркиваем, пятницу тоже, суббота получается моей, — не согласился Бессмертный.       — Но сегодня мы тоже вычеркнем — я бы тебя на свидание и под бочкой медовухи не пригласил бы, — не согласился Змеев.       Виль переводил взгляд с одного на другого и, уже не слушая их перебранку, взял третью корзиночку: всё равно оба сказочных мужика пили кофе без сладкого.