Часть двадцать шестая
17 июня 2025 г., 15:58
Алиса прижалась к другу сбоку и спросила беспокойно:
— Ты как? Держишься?
— Держусь, — отозвался Виль, которому очень не хотелось врать, но и сказать правду он не мог — не сейчас. — Я пока не понял, не принял, что бабушек больше нет.
Отчасти это было правдой: его бабушек уже не было, пусть они и были живы, более того, собирались жить в столице, но они изменились. Три совсем юные девушки, болтливые, суетливые, весёлые и озорные… Они не были похожи на тех бабушек, которых Суслик знал и любил! Даже запах у них стал другим, и дело было не в духах, хотя и в них тоже.
Вера, старшая из сестёр, размеренная, спокойная, склонная всё забывать и искать очки, что висели на носу, стала совсем другой Верой. Смешливой, восторженной, даже немного вспыльчивой. Надежда стала ещё более оптимистичной, и оказалось, что она та ещё кокетка. Она даже заигрывала с Гором, хотя и знала, что он ухаживал за её внуком. Виктория, упрямая и практичная, уже хотела побыстрее продать свою старую фирму и открыть новую, поменяв сферу деятельности. Она вновь готова была рисковать.
— Мне так жаль, — отозвалась Облонская, сжав руку друга.
— Алиса, давай не сейчас, — попросил Виль. — Я чувствую себя каким-то чёрствым, недостойным, неблагодарным. Я не могу плакать, не могу горевать. У меня всё ещё есть ощущение, что, вернувшись в родной город, я могу вернуться в родную квартиру и всё будет по-прежнему. Головой понимаю, что это не так, но всё же.
— А кем были эти девушки, что крутились возле тебя на похоронах? — спросила Алиса.
— Мои троюродные сестры, — поспешно отозвался Суслик. — Племянницы моих бабушек.
— Ты о них никогда не говорил, — заметила Облонская, но сама себя одёрнула. — Прости. Я больше не буду.
Виль кивнул и улыбнулся, стараясь не забывать, что для всех его бабушки умерли, так что долго улыбаться было нельзя. Но Алиса не стала осуждать, вместо этого предложила вечером вместе выпить пива с роллами. Суслик согласился раньше, чем понял, что домой к себе отвести её не может…
— Только мне нужно спросить Костю, — спохватился Виль.
— Он тебе запрещает с подругой общаться? — тут же насторожилась Облонская.
— Нет-нет, вовсе нет, — мотнул головой Суслик; ему было неприятно, что лучшая подруга думает плохо о его Бессмертном. — Мне сосед сверху залил кухню, и теперь там ремонт, а живу я у Бессмертного. Временно.
— О, так ты выбрал, — охотно и наигранно, стараясь казаться весёлой, отозвалась Алиса.
— Выбрал, — кивнул Виль.
— Гор сильно злился, когда ты его отшил? — продолжила расспросы Облонская, уловив чутко, что её лучший друг ещё не готов принимать своё горе и делиться им.
Суслик глянул на препода, что бубнил себе под нос скучную лекцию, и сообщил:
— Гор и не злился, он сам понял, что я выбрал не его, и наше последнее свидание… Знаешь, я всегда буду ему за него благодарен! Гор потрясающий, нет, он сказочный мужик. Я очень рад, что мы с ним познакомились.
— Охереть… Слушай, это лучшая рекомендация для мужчины: я его отшила, а он… Обычно после «нет» столько говна летит, — искренне восхитилась Алиса чуть громче, чем следовало.
Две девушки, что сидели перед ними, оглянулись, услышав обрывок фразы, и Облонская перешла на шёпот:
— И почему самые лучшие мужчины проходят мимо меня?
Виль пожал плечами: он мог бы пожелать Алисе хороших мужчин, но без магии это было бессмысленно, а с магией — опасно. Самому Суслику достались по-настоящему сказочные мужики. Тот же Константин Бессмертный был не простым бизнесменом, а Кощеем! Сыном древнего бога! И Виль не хотел бы в жизнь Облонской впускать ту, другую реальность. Пусть самому Суслику нравилось изучать этот мир, но Виль понимал, что тут было очень много пугающего, небезопасного.
— Напиши Косте, спроси, можно ли мне прийти в гости, — напомнила Алиса.
— Да, сейчас, — кивнул Суслик.
Виль понимал, что Бессмертный будет не против, но знал, что предупредить нужно, хотя бы потому, что иначе у Кости не будет Тени. В своей квартире Бессмертный Тень себе не наколдовывал. Это Суслику уже было привычно, а вот внимательная Облонская, заметив подобное, могла бы и испугаться.
«Я подготовлю квартиру», — тут же пришёл ответ от Кости. — «Мне вас после пар забрать или на такси?»
— Нас Костя после универа заберёт, — предупредил Виль подругу.
***
Алиса осмотрелась в просторной квартире. Разумеется, как воспитанная девушка, она не стала заглядывать за закрытые двери, но кухню, гостиную и ванную осмотрела. Когда Костя ушёл в свой кабинет, сославшись на дела и заказав им сет роллов в дорогущем ресторане, Облонская спросила: — А сколько тут комнат? На этом простом вопросе Виль подвис, пытаясь понять, что ответить. Суслик не знал, сколько тут комнат, не считал, но по ощущению — больше пяти точно. Но Виль не был уверен, что Костя не расширил свою квартиру силой. Но, с другой стороны, на лестничной площадке была только одна квартира, без соседей. — Честно говоря, много, но я не считал, — сказал сущую правду Суслик. — А он у тебя состоятельный, — с лёгкой завистью заметила Алиса. — Жаль, что при расставании тебе ничего от него не перепадёт. — Алиса! — возмутился Виль. — Я его не по деньгам выбирал. У Гора вообще дом! Хороший такой, большой, и участок огромный. — Тише, — прошептала Облонская. — Не нужно, чтобы один мужчина знал, что ты спал с другим мужчиной. Хотя и мне было бы неприятно… — Мы с Гором не спали, я просто был у него в гостях, — покачал головой Суслик. — И Костя это знает. — И не ревнует? — удивилась Алиса. — Нет, — пожал плечами Виль. — Так не бывает, — мотнула головой Облонская. Суслик хотел было возразить, но в двери позвонил курьер, и Алиса отвлеклась. Разговор затих на какое-то время, а потом Облонская принялась развлекать Виля пустыми разговорами. Домой Алиса уехала поздним вечером, а уставший Суслик пошёл спать, лишь поцеловав Костю на ночь, хотя думал, что сегодняшнюю ночь они впервые проведут вместе.***
Следующий вечер вновь пришлось провести не с Костей. Бессмертный снял для бывших бабушек три однокомнатные квартиры в одном дворе, но Виль не мог позволить тем в первый же вечер остаться одним, поэтому после занятий с Кофи он встретился с ними в приличном кафе. Но уже к середине совместного ужина понял, что зря. Полные сил и ожиданий, юные бабушки явно были готовы завоёвывать столицу и на компанию внука согласились лишь потому, что решили, что это нужно самому Вилю. Домой вернулся Суслик почти ночью, но Костя его всё же ждал. Едва Виль переобулся, как Бессмертный обнял его и поцеловал, нежно и мягко, сообщив: — Я скучал. — Я тоже, — признался Суслик, прижавшись лбом к плечу Кости. — Хотя не думал, что это возможно при совместной жизни. — У тебя сейчас очень много дел: бабушки, наследство, сестра и брат, две учёбы, — перечислил Бессмертный, гладя Виля по спине. — У нас впереди ещё много дел. Не думай о том, что я обижусь. Я всё понимаю. — У тебя из-за меня тоже много дел… Наследство, мои брат с сестрой, мои юные бабушки, — поднял лицо Виль и обнял Костю. — Но ты не жалуешься. — Я не всё делаю сам: Гор занимается ремонтом и лишением Любы родительских прав, — мотнул головой Бессмертный. — К тому же я привык к десяткам дел одновременно. Не всегда мы, нечисть, жили в спокойные времена. — Я даже не хочу понимать, сколько всего ты видел, — отозвался Суслик. — Ты поужинал уже? — Да. Ты ведь не голоден? — уточнил Костя. — Могу тебе что-то приготовить или заказать, если ты не поел с бабушками. — Я не голоден, — отозвался Виль и, перехватив руку Бессмертного, поцеловал его длинные, такие красивые и желанные пальцы. Ещё когда в первую встречу Бессмертный мыл его ноги, Суслик хотел сделать именно это — прикоснуться к ухоженным ладоням губами. Руки Кости, с длинными пальцами и узкими ладонями, нравились Вилю, очень нравились, как и молочно-белая кожа. Но на её фоне кожа самого Суслика казалась совсем тёмной, как ночь. Бессмертный громко вздохнул и провёл свободной рукой по лицу Виля, затем зарылся пальцами в его тугие кудри, лаская кожу головы. Суслик прикрыл глаза, потёрся о ладонь щекой, а затем, открыв глаза, позволил себе обнять Костю. Бессмертный был худым, жилистым, откровенно сильным. Виль не сомневался, что при всей своей внешней худобе Костя способен одним ударом отправить в нокаут и супертяжеловеса. При этом не боксёра, а коня. — Может, удобнее будет на диване? — предложил Суслик. — Только… я не уверен… Я хочу тебя, но, может, не прямо сейчас. — Я не тороплю, — отозвался Бессмертный. Виль улыбнулся и пошёл в сторону гостиной, он даже обернулся пару раз, но Костя никуда не делся — он шёл следом, довольно и чуть насмешливо улыбаясь. Суслик первым сел на диван и, когда рядом присел Бессмертный, тут же потянулся за своим законным поцелуем. Костя не напирал, но отвечал с жаром, гладя по спине, бокам, изучая, слегка раззадоривая. Но Суслик и так был взбудоражен, даже возбуждён, и не заметил, в какой момент перебрался с мягкого дивана на неудобные бёдра Бессмертного. Но несмотря на неудобства, Виль не собирался покидать их, жадно трогая бока, забираясь под майку, лаская светлую кожу, мучая узкие губы своими бесконечными поцелуями. — Всё, Виль, — упёрся в плечи Костя. — Это уже слишком много для меня. У меня стоит, и если ты не остановишься, то я тебя утащу в свою спальню, как законную добычу. — Утащи, — решительно приказал Суслик. — Сейчас же, я передумал. Хочу. Глаза Бессмертного загорелись красным светом, он легко поднялся с дивана, поддерживая Виля под попу. Двери, что отделяли их от спальни Кости, с громкими хлопками открылись, а Бессмертный быстрым шагом, почти бегом нёс Суслика к себе. Виль охнул, когда его кинули на кровать. Костя своими потрясающими длинными пальцами сделал какой-то быстрый и сложный пас, и одежда, вся, что была и на Суслике, и на самом Бессмертном, распалась на нити, а те тут же отлетели в стены, словно бы сотни разноцветных тонких стрел. Если бы обнажённым оказался только сам Виль, он бы смутился, но сейчас ему было всё равно, что он голый. Костя стоял перед кроватью обнажённым — длинный, худой, с прямыми длинными ногами, большими коленями, острыми даже на вид, с узкими бёдрами, с длинным, откровенно стоящим членом. Большая розовая головка члена Бессмертного чуть покачивалась, словно бы гипнотизируя Суслика. Виль приподнялся в постели и потребовал: — Иди ко мне, немедленно! Костя кивнул, в полутьме спальни его глаза горели ещё сильнее, а черты лица заострились, но Суслика это не пугало. Виль уже отлично видел в темноте, и полутьма не мешала рассматривать желанное тело. Но когда Костя навис сверху, давая этим самым возможность Суслику трогать бёдра, бока, крепкие небольшие ягодицы, прихватить за колено, Виль даже застонал от удовольствия. Бессмертный целовал жадно, его сильные пальцы скользили, ласкали, мяли, он то слегка царапал кожу, то едва прикасался. Суслик мог лишь постанывать, прижимаясь плотнее, трогая в ответ, считая пальцами позвонки. — Хочу. Сейчас, прямо сейчас, — требовал Виль, не понимая толком, о чём просит, но Костя его понял. Бессмертный своим потрясающим, обволакивающим, выразительным голосом зашептал какое-то короткое заклятие, но Суслик не вслушивался, млея от дыхания на своей шее, от приятной тяжести на себе. Внутри вдруг стало чуть прохладно и очень влажно, но даже это ни капли не отрезвило Виля — он что-то протестующе забормотал, когда Костя чуть отстранился. — Обхвати меня ногами за бёдра, — потребовал Бессмертный. Суслик послушался, ведь так было проще притянуть Костю назад, чтобы вновь впиться пальцами в его плечи, жадно прикусывая кожу на шее. Когда пальцы Бессмертного скользнули в Виля, тот отозвался довольным: — Наконец-то… — Мой горячий, обжигающий… — восхитился Костя. Суслик сам насаживался на пальцы, чтобы быстрее можно было заполучить Бессмертного, лёгкая боль лишь подстёгивала, давая понять Вилю, что это и правда происходит. Первое проникновение было болезненным, но Суслик так лихорадочно жаждал именно этого, что не заметил, как выпустил в белоснежные плечи длинные когти. Костя застонал, замер, но всего лишь на пару мгновений, больше не выдержал. Виль поразился, как плавно принялся двигаться Бессмертный, и охнул, когда к тянущей боли добавилось удовольствие. Заметив кровь на плечах, Суслик усилием воли втянул когти и затем лизнул кожу, слизывая кровь вместе с ранами, не понимая, что его сила развернулась, ничем и никем не сдерживаемая. Костя двигался всё быстрее, трахая уже размашисто и свободно, мешая свои низкие стоны-рыки с высокими вскриками Виля, позволяя их переплетённым силам поднять их над кроватью. Бессмертный сжимал сильные бёдра, целовал, кусал пухлые губы Суслика, не обращая внимания на то, что их переплетённые тела висят в воздухе, в метре над постелью. Страсть, повинуясь самым древним законам и только им, затмила весь мир, сузив его для Кощея лишь до одного — громкого, музыкального, желанного Виля. Бессмертный даже не понял, когда на каждом выдохе стон превратился в короткое: — Виль… Оргазм накрыл их одновременно, когда Суслик уже просто не мог дышать от удовольствия, что рождалось не только в теле, но и где-то глубже. Виль, кончая, крепко зажмурился, держась за единственную надёжную опору — за плечи Бессмертного. Открыв глаза и пытаясь отдышаться, Суслик понял, что они медленно опускаются на постель. За окном стало как-то странно светло, оттуда лился сине-зелёный свет. — Прости, похоже, я организовал северное сияние, — признался Виль, гладя Костю по спине. — Нет, — счастливо рассмеялся Бессмертный. — Это не ты — это уже я свою силу не удержал. Пусть… Красиво… — Пусть, — отозвался Суслик, не давая Косте скатиться с себя. Виль блаженно улыбался, осознавая, что Бессмертный не смог удержать силу из-за него — из-за Виля.
