Череда ерунды

      Кофи, или, как звали его в деревне, Коля, оказался мужчиной на вид средних лет и ростом чуть выше полутора метров. Одетый в старые джинсы и линялую майку, очень темнокожий, с куцей неопрятной бородой и первой сединой в волосах, он казался обычным деревенским мужиком, если бы не цвет кожи. Но Виль быстро убедился, что Кофи далеко не так прост. Он даже заставил Суслика почувствовать вину за то, что не смог сразу, в день приезда колдуна, начать занятия.       Но занятия с Кофи действительно оказались полезными: за первый же двухчасовой урок тот научил Виля чувствовать, что сила вот-вот вырвется, и сдерживать её, пока недолго, но достаточно, чтобы выпустить излишек безопасным способом. Для Суслика ближе всего были деревья, и Кофи обучил его лечить те, что росли недалеко от места танца. Виль понимал, что не сможет делать подобное на улице — слишком странными были бы движения, похожие на удар током. Но Суслик был рад и этому. К тому же ему очень нравилась мысль, что деревья в столице станут более здоровыми.       — Сквер недалеко от моего дома будет самым здоровым, — сообщил Виль Гору, сев на байк сзади.       — Это же хорошо, — отозвался Змеев, протягивая шлем спутнику. — Даже не спросишь, куда мы едем?       — Знаешь, я тебе доверяю, — отозвался Суслик, затем надел шлем и обнял Гора за талию.       Мотоцикл рванул с места, и от ощущения скорости Виль почувствовал приятное волнение внутри. Суслик всегда хотел покататься на байке, но его останавливало обещание, данное бабушкам: беречь себя. В то, что Змеев может попасть в аварию, Виль не верил.       Съехав на кольцевую, Гор вскоре свернул, и они отправились прочь из города. Трасса была почти свободной, и Змеев прибавил скорости. А потом замедлился и свернул на просёлочную дорогу. Они ехали недолго. Затем Гор остановился и сказал:       — Дальше пешком. Но уже совсем недалеко.       — Я люблю пешие прогулки, — заверил Виль, вставая.       Лес кругом был уже тёмным, весна ещё только началась, и было прохладно, темнело рано, но по мере того как Суслик осваивался со своей силой, он всё лучше видел в темноте, да и холод чувствовал всё слабее. Сила сама освещала собою мир и грела тело.       Лес тут был каким-то другим, негостеприимным, в него не хотелось заходить, да и кусты, густые, только начавшие зеленеть, не располагали к прогулкам. Но ветки сами собой расходились в стороны, пропуская Гора и Виля, что шёл прямо за ним.       Через минут пятнадцать они вышли на поляну, большую, но…       — Тут снег! — удивился Суслик.       Он хотел было шагнуть на снег, но Змеев придержал его, покачав головой.       — На такие поляны не стоит ступать. Смотри, снег уже тает. Тут весна, пройдёт минут десять — и тут будет уже лето, потом — осень и вновь зима.       Виль заворожённо смотрел на то, как пробуждается трава и появляются лесные, дикие, мелкие цветы, а потом трава начинает увядать, и с неба вновь начинает, кружась, падать снег.       — Что это за место? — спросил Суслик восхищённо.       — Место силы… Поляна, что сама по себе обладает силой, тут эта сила проявляется сменой времён года, где-то наоборот — время застыло. Любое смертное существо, попав сюда, начнёт стареть, быстро, даже стремительно, — сообщил Змеев.       — Но как же красиво, — отозвался Виль. — Почему люди про него не знают? Тут должна быть толпа исследователей.       — Леший никого сюда не пустит, ни человека, ни птицу лесную, — заверил Гор. — Но такие места силы встречаются не так уж и редко. Запомни: они опасны, но если в тебе самом не будет силы, если ты устанешь, то тут сможешь пополнить свой запас.       — Тогда почему тот демон пришёл ко мне? — уточнил Суслик, наблюдая уже второе лето.       — Ама-но-дзаку сюда бы не пустил Леший — демон из страны восходящего солнца тут так же чужд, как и простые люди, — сказал Змеев. — А ослабленный, он не мог соревноваться с Лешим.       — Но я тоже чужд этой земле, — заметил чуть печально Виль.       — Ой ли? Ты родился тут, твоя бабушка умудрилась сделать амулет, что не пускает даже Бессмертного и меня… Твой отец не смог бы зачать тебя той, что не обладает пусть небольшой, пусть спящей, но силой, — сообщил Гор.       — Мои бабушки тоже… не совсем люди? — уточнил Суслик.       — Мавки они, пусть этой крови у них почти нет, но да, она есть. Хотя чистых людей очень и очень мало. Предчувствие, дежавю, дурной глаз — всё это отголоски силы, — сообщил Змеев.       Гор достал из сумки скатерть-самобранку.       — Что будем есть?       — Давай фаршированные перцы и горячий шоколад, — кивнул Виль, улыбаясь. — Ты ещё и романтичный.       — Не надо, не сбивай меня. Это последнее наше свидание.       — Почему? — чуть удивлённо спросил Суслик.       — Ты уже сделал выбор, ты не стал с этим спорить. И я знаю, почему ты продолжаешь встречаться со мной: ты не хочешь переходить на следующую ступень, боишься, что ошибся, боишься, что Костя тобой увлечён меньше, чем ты им. Послушай меня, — Гор обхватил лицо Суслика обеими ладонями, зажав скатерть локтем. — Ошибаться — не страшно. У тебя впереди огромная, длинная жизнь. Если даже Бессмертный разобьёт твоё сердце, ты успеешь ещё залечить его и полюбить вновь. Но вот застрять в неопределённости — страшно. Ты мучаешь меня, мучаешь его, мучаешь себя.       — Его Ваня…       — Его Иван — он тоже был тем, в ком застрял Костя. Ваня разбил его сердце, но Бессмертный сильный и тоже мудрый. Как бы ни хотел я сказать, что это не так, — Змеев согнулся и лбом прикоснулся ко лбу Виля. — Это не так! И мне кажется, что, застряв, Костя мучался больше, чем Ваня, став тенью.       — Спасибо, — отозвался Суслик. — Я не хотел тебя обижать…       — Знаю, — расплылся в улыбке Гор. — Зато когда появится новый потрясающий юноша или девица, Костя будет занят тобой, и я буду вне конкуренции.       — Ты и так вне конкуренции, — кивнул Виль, погладив Змеева по жёстким рыжим волосам. — Ты — это ты. Огонь мужчина.       Змеев подмигнул, отстранился и расстелил скатерть с угощениями.       — Виль, рискуй иногда. И не думай — я тебе врагом не буду.       — Ведь я как Алеся — со мной не стоит спорить, — хохотнул Суслик.       — Нет, просто ты мне нравишься, и нравится быть таким мудрым рядом с тобой, — показал Вилю язык Гор.       Виль думал, что это последнее свидание будет немного печальным, но ошибся. Змеев шутками развеял лёгкую грусть, и Суслик сам не заметил, как их ужин стал дружеским. Они смеялись, иногда Гор рассказывал что-то очень интересное. Время летело быстро, словно бы они нарушили границу и забрались на самый край места силы. Лишь когда небо стало светлеть, Гор поднялся и сообщил:       — Пора. Пообещай мне, что скажешь Косте о своём выборе сегодня, не тяни с хорошими новостями.       — Обещаю.

***

      Костя в непривычных спортивных штанах и майке встретил Виля в прихожей и обеспокоенно спросил:       — Ты успеешь выспаться? Через час уже нужно будет ехать в университет.       Суслик чуть повернул голову на бок и вдруг понял: беспокоит Бессмертного совсем не это. Виль двумя шагами преодолел то расстояние, что их разделяло, а затем поцеловал — мимолётно, легко, и сообщил:       — Это было моё последнее свидание с Гором. Я выбрал. Тебя.       — Думаю, спать не стоит ложиться, — отозвался Костя, а потом пару раз моргнул и одним движением приподнял Суслика, отчего тот уже смотрел сверху вниз на Бессмертного. — Я… рад. Очень рад. Голоден?       — Нет, — отозвался Виль.       — Можно я тебя поцелую?       — Нужно, — заверил Суслик.       Бессмертный мягко накрыл своими губами губы Виля, лаская, мягко прикусывая то нижнюю, то верхнюю, прижимая к себе почти до боли.       Губы уже стали болеть, когда в кармане Суслика зазвонил будильник на телефоне.       — Пошли, — двинулся на кухню, всё ещё держа на руках Виля, Костя. — Растущему организму нужно обязательно хорошо питаться.       Суслик удобно устроился на столешнице, наблюдая за тем, как готовит Бессмертный. Посмотреть было на что: продукты вылетали сами собой из холодильника, посуда — из шкафов.       — А у тебя нет страха, когда ты бьёшь яйца? — спросил Виль.       Костя посмотрел на Суслика, не сразу поняв, а затем хохотнул.       — Это яйцо я в холодильник не стал бы класть, да и легче оно, чем обычные.       — Учти, если ты решишь меня в лягушку превратить, я тебе такое наквакаю… — шутливо предупредил Виль, которого ещё не отпустило настроение последнего свидания с Гором.       — Я себе не враг! С твоими речевыми оборотами я уже знаком и, поверь, нужные выводы сделал, — уже сразу понял шутку Костя. — С твоей фантазией я могу даже пожалеть о том, что Бессмертный!       — А обратишь в тень — я натанцую тебе, — продолжил Суслик.       — Понял… Только в камень, — хохотнул Костя.       Виль надулся, прищурившись.       — Я шучу, — заверил Бессмертный и, поставив турку на огонь, подошёл и поцеловал Виля в губы. — Я обещаю, что никогда и ни во что тебя не превращу.       — Я не могу тебе это обещать, — обнял его ногами за талию Суслик. — И не потому, что я такой вспыльчивый. Просто пока не уверен в том, что полностью контролирую себя. Вот скажу, любовь зла — полюбишь и козла…       Виль замолчал, а козёл повис на его ногах, ошарашенно смотря на Суслика пару секунд, прежде чем приземлиться на копытца. Виль хлопнул себя по лбу — он уже чувствовал мурашки на коже, что предупреждали о том, что силу пора сбросить, чтобы проще было удержать, но ещё не привык обращать на них внимания.       — Прости… — виновато сказал Суслик, спрыгнув, и снял с огня турку. — Давай, расколдовывайся, а то придётся тебе купить сено в зоомагазине.       Козлик подпрыгнул на месте, трижды стукнул левым копытом, сделал круг по кухне, и перед Вилем опять стоял уже Костя, нервно дёргая головой.       — Не делай так больше, — попросил Бессмертный, с трудом сдерживая смех. — Я чуть себе копытца не разбил о керамогранит… а плитку разбил. Я люблю свою кухню!