Южные ветра

      Месяц вересков       Томасо из рода Великих львов, второй супруг императора, потянулся и рукой наткнулся на чьё-то плечо. Масо был омегой из гиен, так что назвать его хрупким было весьма сложно. Не открывая глаз, Томасо понял, кто лежит рядом с ним. Сам император Тидан из рода Великих львов и так провел все четыре дня течки в постели с Масо и не мог больше задерживаться, и так дел явно накопилось много, а вот Ландан, первый супруг императора, вполне мог себе позволить поваляться в постели.       — Доброе утро, Лан, — не открывая глаз, Масо подтянул к себе альфу.       — Доброе утро, — отозвался Ландан из рода Великих львов и перевернулся в объятиях. — Как думаешь, в этот раз у вас получилось?       Лан прижал руку к верху живота омеги и уточнил:       — Ты уже там кого-то чувствуешь?       Томасо рассмеялся чуть хрипло со сна и покачал головой. Омега не стал говорить Ландану, что так высоко находится желудок и там точно никто не должен был поселиться. Вместо этого Масо заверил:       — Не волнуйся. Рано или поздно получится. Я здоровый омега и точно могу затяжелеть. А вот позавтракать уже пора бы.       — Я закажу завтрак, — пообещал Ландан из рода Великих львов своему супругу, не спеша подниматься.       Томасо открыл глаза и улыбнулся, проводя пальцами по ярким веснушкам альфы и, потянувшись, принялся целовать любимые. Лан довольно заулыбался и обнял омегу, прижимаясь плотнее.       — Как же я не люблю зиму, — пожаловался Масо. — Пусть в Оке мира она мягкая и короткая, но твои веснушки всё же становятся такими блеклыми.       Лан фыркнул:       — В столице мои веснушки круглый год со мной. А вот на моей родине на севере они и полгода не держались. Ладно, я поднимаюсь, тебе нужно хорошо питаться за двоих, может, даже за троих.       Томасо зевнул и попросил:       — Лан, не думай о том, что я могу уже быть в тяжести. В прошлый раз ты расстроился, когда лекарь сообщил, что не получилось.       — В этот раз я уверен, что получилось и скоро у нас будет новый маленький принц, львенок, — не согласился Ландан из рода Великих львов.       Масо устроился поудобнее, наблюдая за тем, как альфа одевается. Северянин был на удивление скромным и даже перед личными слугами предпочитал появляться лишь полностью одетым. Томасо к этому привык, хотя не понимал подобного. Даже сам император Сайвора Тидан из рода Великих львов мог себе позволить выйти к слугам в одном белье, чтобы заказать завтрак или перекус. А Лан был совсем другим… Он вообще предпочитал делать вид, что в спальни своих мужей не приходит. Обычно Ти как раз и передавал пожелания обоих супругов слугам, да и Масо перенял эту манеру, оберегая Ландана от подобного стресса.       — Как там новая школа для бедных? — спросил Томасо, желая как можно быстрее вернуться к своим обязанностям.       Оба супруга императора в основном занимались благотворительностью официально, но Томасо неофициально ещё занимался кое-какими делами, частично разгружая императора. Тидан мужьям доверял и обычно подписывал бумаги, лишь быстро их прочтя.              А вот с благотворительностью было сложнее — на страже казны стоял Сашоэ из рода Бесшумно идущих. Молодой ещё бета с цепким взглядом и тонкими губами обладал своеобразным чувством юмора, шутил с таким серьёзным лицом, что Томасо часто не мог понять, что это шутка.       Казначей старался не тратить слишком много денег из казны, вернее Сашоэ старался вовсе не допускать трат, с готовностью насыпая монет, лишь когда это могло увеличить поступления в казну. А благотворительность мужей императора поступлений не сулила, а денег требовала. Так что споры между Сашоэ из рода Бесшумно идущих и Томасо из рода великих львов иногда затягивались на часы, даже если казначей нашёл способ сэкономить на очередном проекте какие-то лишние сто золотых.       — Как ни странно, казначей подписал разрешение на дополнительное финансирование почти без сопротивления, хотя я был уверен, что он заставит меня ждать, пока Ти не освободится и лично не прикажет ему выделить деньги из казны, — сообщил Ландан, застегивая последние пуговицы на рубашке.       — Это чудо какое-то, — согласился слегка удивлённый Масо и сел в постели. — Попроси для меня ещё что-то сладкое.       — Может…       — Невозможно, чтобы у меня уже начались изменения вкусов из-за беременности, — покачал головой омега, стараясь сдержать смех. — Иногда сладкое это просто сладкое.       Лан тяжело вздохнул и кивнул.       Томасо принялся одеваться, размышляя о том, что если и третья течка пройдёт впустую, то знать начнёт вновь давить на Тидана, требуя, чтобы тот взял третьего дозволенного для императора супруга — ещё одного омегу, чтобы кроме официального бастарда появился ещё один наследник.

***

      Киаран плеснул на лицо холодной воды, стараясь смыть усталость и проснуться. Утро было хмурым, дождливым. Негостеприимный север после бурного лета в первый же месяц осени напомнил обитателям, что скоро вновь будет холодная суровая зима. Дождь не просто лил стеной, порывы ветра хлестали им в окна, словно хлыстом. Слуга зябко повел плечами, хотя холодно ему не было, и пошёл в сторону покоев супруга хозяина. Сумир из рода Рыскающих в ночи сидел у огромного зеркала и смотрел на Киарана через отражение, гадая, что же его муж видный альфа нашёл в этом задохлике. Сумир хмурился — зверем Киарана был песец, но слуга был не блондином, как большинство, а обладал длинной, толстой косой светло-русых волос. Серые глаза, нос вздернут, скуластое лицо…       — Ты ничего из себя не представляешь, — вслух сообщил Сумир из рода Рыскающих в ночи.       — Да, мой господин, — поклонился слуга, не смея спорить.       Хозяин взял в тонкие пальцы раскалённые щипцы для завивки и намотал на них прядь своих чёрных, как ночь волос.       — Тогда зачем ты, мразь, пятую ночь кряду спишь с моим мужем? — предельно холодно уточнил Сумир. — Думаешь, он тебя в мужья возьмёт? Так поздно, у него есть я.       Киаран вздрогнул от этих слов и замотал головой, протирая стол, поспешно заверяя:       — Я бы и рад не спать с вашим мужем, правда, рад бы… Но меня он не спрашивал. Дайте мне расчёт, и я уеду… И больше не вернусь.       — Расчет, говоришь, — поставил на подставку щипцы Сумир. — Подойди, я с тобой рассчитаюсь.       Слуга вздрогнул и с надеждой посмотрел на хозяина, но лица того не увидел, тот уже рылся в ящике своего туалетного столика. Киаран подошёл и протянул ладонь, надеясь, что Сумир будет щедрым и даст хотя бы два серебряника, чтобы хватило уехать в город и на пару недель скромной жизни, чтобы было время найти новое место.       Сумир вдруг резко схватил слугу за запястье и потянул к себе. У Киарана хватило бы сил вырваться и отскочить, но он даже не попытался от удивления и неожиданности. А затем мир поглотила боль…. С садисткой улыбкой Сумир прижал раскалённые щипцы, в которых лежал уголь, к левой щеке слуги и прошептал:        — Твой расчёт.       Киаран вырвался, рухнув на спину, а дальше…. Дальше он не помнил. Да и Сумир не помнил. Не помнил хозяин, как вскочил и принялся пинать по животу, лицу и бёдрам слугу, как вновь поднёс щипцы к лицу, но в этот раз Киаран закрыл лицо руками и раскаленный металл прижался к запястью.       В небольшом будуаре пахло палёными волосами, кровью, кожей, а когда Сумир, наконец, отступил, то его белоснежный густой ковер весь был в крови слуги.       Омега прижал к лицу руки и только тогда понял, что переборщил. Откинув в угол щипцы, Сумир выскочил из своего будуара и в одной ночной рубашке бросился бежать. В спальню мужа омега влетел без стука, и Керт тут же резко прикрикнул на мужа:       — Ты совсем забыл о приличиях?       — Я его убил, — кинулся в ноги Сумир, обхватив колени своего альфы.       — Тихо, — приказал Керт, мгновенно собравшись. — Не вой! Кого убил?       — Его, — махнул рукой омега в сторону.       — Где убил? — потребовал ответа альфа, начиная терять терпение.       — Там, в будуаре, — сообщил Сумир шёпотом и разревелся.       Керт брезгливо отпихнул мужа и вышел из своей спальни, уверенным шагом направившись в сторону омежьего будуара. По лицу альфы невозможно было бы предположить, что он взволнован или зол, но перед дверью Керт остановился и открыл её не сразу, боясь того, что там увидит. Альфа дважды глубоко вздохнул, прежде чем решился открыть двери.       Керт облегченно выдохнул, увидев, что избитый слуга шевелится, даже пытается куда-то ползти. Если бы Сумир и правда убил этого слугу и об этом стало известно, то это могло кинуть тень на репутацию альфы, а самому омеге грозило тюрьмой.       Керт подошёл к туалетному столику, переступив через пострадавшего и стараясь не испортить обувь кровью. Взяв ключ от будуара, альфа вновь переступил через слугу и вышел. Запер двери на замок и направился в комнату своего младшего брата, радуясь, что тот гостит как раз у него.       Жоимон родился бесполезным бетой и не мог рассчитывать наследовать хоть что-то от рода Рыскающих во сне, тем более наследовать после их родителей было особо нечего. Но бете повезло, в нём был приличной силы лекарский дар, что очень пришлось по душе Керту — брату учебу оплатила казна, а потом Жиомон мог спокойно сам себе заработать не только на жизнь, но и обеспечить дополнительным наследством племянников.       Жиомон уже завтракал, держа в левой руке книгу и читая.       — Сколько раз я тебе говорил не читать за едой, — раздражённо напомнил Керт. — Того и гляди, начнёшь ложкой есть масло вместо каши.       — И тебе доброе утро, братец, — отозвался бета, откладывая книгу.       — Доброе, — кивнул альфа. — Твоя помощь нужна как лекаря.       Жиомон тут же вскочил и спросил, направляясь к шкафу с инструментами и лекарствами:       — Что случилось?       — Мой муж сильно избил моё ночное развлечение, — сообщил ровно Керт. — Нужно сделать так, чтобы слуга не умер.       — Не умер, — повторил бета, быстро собирая нужное. — Ты бы подавал своему омеге успокоительное, уже не первый случай.       — Сумир обычно закрывает глаза на мои развлечения, ему самому постель-то не интересна… — нервно сообщил альфа. — Видать, не отошёл от родов ещё в полной мере.       — Тогда стоило скрывать свои развлечения лучше, — укорил старшего брата Жиомон, вручив Керту пару сумок. — Веди.       — Я не буду в собственном доме под омегу прогибаться, — резко отозвался альфа и пошёл вперед, вертя в кармане ключ от будуара.       — Через две недели я уеду на стажировку к именитому лекарю, и кто будет спасать твои развлечения? Ты не находишь странным то, что твой Сумир срывается лишь когда я дома на каникулах или в отпуске? — уточнил бета.       Керт неопределённо пожал плечами, открывая двери ключом, но задумался, понимая, что брат прав. Это добавило вопросов к будущему семейному скандалу, но пока альфе было не до разговоров с супругом.       Пока Керт ходил за помощью, слуга прополз до двери, окончательно испортив дорогой ковер своей кровью. Теперь даже не было возможности отрезать и сохранить половину ковра. Альфа скривился, мысленно уже вычтя эту сумму из содержания Сумира.       — Он чем его жёг? — ошарашено уточнил Жоимин. — Сумир с каждым разом всё более и более жесток…. Меня это пугает. Пока я могу помочь, но в следующий раз…       Керт сухо кивнул. Он и сам уже понимал, что с мужем нужно поговорить как-то обстоятельнее. Слишком уж всё становилось жестоко, и слухи явно уже поползли по соседним имениям. Слуги любят чесать языками и об этом тоже расскажут. Бета же принялся за работу, больше не отвлекаясь на разговоры, и, лишь закончив, уточнил:       — Ты сдурел, братец?       — Что не так? — уточнил альфа, хмурясь.       — У омеги то ли началась, то ли закончилась течка, — сообщил Жоимин, взболтнув пробирку с кровью.       — Если затяжелеет, я его в приют отошлю… — безразлично отозвался Керт.       Бета мотнул головой, а затем подумал, что родит омега его племянника… Всё же своя кровь. Можно будет забрать из приюта потом. У Жоимона давно появилась идея об усыновлении, но он планировал это осуществить гораздо позже, встав на ноги. Хотя можно было не торопиться, вдруг понял бета: Керт ещё не раз сделает ребёнка очередному слуге.