Южные ветра

Месяц горящих деревьев       Император Сайвора Тидан из рода Великих львов сделал очередной круг по широкому и длинному коридору. Его супруг Ладан из рода Великих львов проводил его взглядом и спросил у папы императора Эйхо из рода Рогатых:       — Это всегда так долго — подтвердить беременность?       — Нет, — улыбнулся омега, провожая сына на очередной круг взглядом. — Ведь Томасо не просто ребёнка ждёт, если ждёт, а собирается родить вам наследника престола. Конечно же, лекарь не хочет ошибиться. Никто бы не хотел на его месте.       — Но так долго, — вздохнул Лан.       — Ещё и часа не прошло, — меланхолично отозвался Эйхо.       И в этот момент двери открылись, и седой лекарь-омега вышел из комнат Томасо. Тидан тут же развернулся и подошёл к лекарю широкими быстрыми шагами, нетерпеливо уточнив:       — И?       — Ваше величество император Сайвора Тидан из рода Великих львов, поздравляю вас, их высочество, супруг императора Сайвора Томасо из рода Великих львов в ожидании.       — Ну наконец-то, — облегчённо выдохнул Ландан и первым направился в комнаты Масо.       Омега улыбнулся нетерпеливому Лану и протянул ему руку:       — Я же говорил, что не зря меня тошнило по утрам последние пару дней.       — Ты молодец, — обнял Томасо северянин, не замечая, как в комнату зашли Тидан и Эйхо.       — Видишь, папа? — тихо возмутился император шутливым тоном. — Я у них не молодец, а вот Томасо…       — А я молодец, — фыркнул довольный омега и притянул к себе Тидана. — Но ты тоже ничего.       Эйхо покачал головой и сообщил:       — Как дети! Так, вечером будем праздновать, а пока у тебя, Ти, послы не приняты, а ты, Лан, должен еще с казначеем поговорить.       — И я тоже, — кивнул Томасо. — Вдвоём нам будет проще договориться о новой сумме финансирования для бесплатной лекарни.       — Нужно уменьшить? — тихо уточнил император, с любопытством смотря на мужей.       Первым рассмеялся Эйхо, ведь именно ему до того, как Тидан вступил в брак, приходилось заниматься благотворительностью, и он прекрасно знал истину — любой казначей легко и без споров соглашался уменьшить финансирование, кроме финансирования самого казначейства. Следом уже и Ландан с Масо поддержали папу императора веселым смехом.       — И правда, чего это я глупости говорю, — улыбнулся и император. — Ладно, согласен, вечером отпразднуем.       Мей-ли из рода Рогатых поднялся и привычно склонился перед императором в поклоне, а затем личный секретарь спросил:       — Вас можно поздравить?       — Можно, — заулыбался Тидан. — Я скоро стану вновь отцом, Детка.       Высоченный демон был не похож на «Детку», но детское прозвище приклеилось к нему намертво, даже император не удержался и перенял манеру папы называть Мей-ли именно так. Хотя Демон не позволил бы никому, кроме любимого супруга Эйхо и его сына, себя так называть. Ну разве что Лио — омежке, официальному бастарду императора.       — Поздравляю вас, ваше величество император Сайвора Тидан из рода Великих львов, — улыбаясь, отозвался Мей-ли, вновь склонив голову. — Этим известим вы обрадуете не только свою семью, но всю империю Сайвор.       Тидан кивнул и предупредил:       — Нужно будет как положено в начале пятого месяца беременности организовать праздник в честь будущего принца.       — Вам бы Лио лично сообщить об этой новости, — посоветовал Мей-ли. — Всё же старшим детям, особенно единственным, нужно время, чтобы смириться с тем, что скоро появится новый ребенок.       — И возможный новый наследник трона, — кивнул император.       Ти прекрасно помнил, как в детстве, когда у других супругов отца появлялись животы, он надеялся, что родится бета, каждый раз надеялся, потому, что бету Зеркала судьбы никогда не признавали наследниками, поскольку у тех не могло быть своих детей. Наверное только когда император Сайвора Амаст из рода Великих львов признал свой брак с Эйхо недействительным, а самого Тидана сделал не принцем, а лишь официальным бастардом, Ти стало всё равно, сколько еще детей сделает отец и кем они родятся.       Но лишь своего брата, рожденного папой во втором браке с Мей-ли, Тидан по-настоящему ждал. Да, волновался за Эйхо, ведь омега не был юн, но всё же ждал.       — Нужно будет и Ланлаю сказать, что скоро он станет дядей, — улыбаясь, сообщил император.       — Этот дядя пока ходит с поддержкой и лепечет что-то на своем языке, — заулыбался, вспомнив о сыне, Мей-ли.       — Ещё нужно вызвать во дворец досточтимого гнома Осаги, — продолжил говорить Тидан. — Он вёл беременность папы, и мне кажется, что лучшего лекаря для Томасо я просто не смогу найти.       — Я всё сделаю, — кивнул секретарь.       — Организуй мне обед с Лио, не хочу, чтобы сын узнал о брате от кого-то ещё, слухи скоро пойдут… Ты же узнал как-то, — нахмурился император.       — Ваше величество, я узнал, потому что сам организовывал визит лекаря, — напомнил Детка. — Не стоит беспокоиться — пару дней форы у вас есть. Но я организую обед с официальным бастардом императора Лио.       — Спасибо, — кивнул Тидан. — Подай мне крепкий кофе и постарайся сделать так, чтобы ни один из моих мужей, а также твой супруг не вошли в кабинет. Хочу покурить… Всё же такая новость.       — Так вы никогда не бросите, — покачал головой Мей-ли, чуть склонив свою рогатую голову. — Но я позабочусь, чтобы вас не беспокоили. Послов будете принимать в малом зале?       — Да, не стоит внушать эльфам, что их визит так уж важен для Сайвора, пусть ждут в малом зале, — кивнул император.

***

      Киаран нервничал, понимая, что течка задерживается уже на три декады, а когда она должна была начаться… Когда она должна была начаться, Керт обратил на него своё проклятое внимание. Обратиться к лекарю, к единственному доступному лекарю — к Жаимону, Киаран не мог. Омега прекрасно осознавал, чем ему это грозит…       В лучшем случае Керт из рода Рыскающих в ночи спешно выдаст своего любовника замуж, вынудит кого-то из слуг-альф прикрыть собственную небрежность. А кому теперь такой омега нужен? С чужим выродком в пузе и обезображенным лицом? Киаран понимал, что навязанный муж не воспылает к нему любовью, не будет жалеть и заботиться. А от одной мысли о супружеском долге омегу перекашивало.       А второй путь был тоже страшен… Киаран слышал о приютах для опозоренных омег много и разного, но предпочитал верить в худшее из услышанного. Одно омега знал твердо: в том приюте придется замаливать свой грех, подчиняться строгому распорядку дня и работать. Если работа и распорядок дня Киарана не пугали, то замаливать то, что он не мог и не хотел считать своим грехом, омега не хотел.       Пришлось вспомнить рассказы травника-деда. Тот в своё время пытался передать свои знания брату Киарана альфе, но тот не желал впитывать знания о травах и их свойствах, а вот омега слушал. Слушал и слышал, запоминал.       В травы Киаран верил меньше, чем в лекарей, лекарства и магию, но всё же он не раз видел, как деду удавалось вылечить своих пациентов. Благо для определения беременности дед использовал вполне доступные средства: соду, молоко и отвар солланика. Последнюю траву так же в сухом виде часто использовали на кухне, добавляя её в супы для аромата.       На кухне истопникам нечего было делать, и если с молоком проблем не было, налили бы стакан, то вот как достать достаточно дорогую приправу, омега не знал. Решил действовать постепенно.       — Токар, попроси на кухне ложку соды, — попросил Киаран.       Бета удивлённо на него глянул и даже отвлёкся от блокнота, в котором рисовал. Старик, получив возможность отдыхать почти весь день, увлёкся рисованием и почти всё время посвящал именно этому занятию. А ещё много гулял. Месяц горящих деревьев решил вознаградить северян за дождливого и ветреного предшественника и почти всю декаду было сухо, и осеннее скупое солнышко даже немного пригревало.       — Зачем тебе, малец? — спросил Токар.       — Хочу убедиться, что не затяжелел, — признался омега, понимая, что бета его не выдаст.       — Ох ты ж… Добро, — кивнул старик.       — Мне бы еще солланика пучок и стакан молока, — замявшись, сказал Киаран.       — Солланик я тебе куплю в деревне, а соду и молоко возьму на кухне, — подумав, сказал Токар.       Омега облегчённо выдохнул и потёр чёрными от угля руками лицо, чувствуя, как тугим комком где-то в горле застревает страх. Пока Киаран не знал, что в положении, он мог утешать себя тем, что течка не наступила из-за избиения, а когда узнает, то придётся действовать.       — Сейчас принести? — спросил бета, тронув омегу за рука. — Малец, ты раньше времени не тужи! Боги сироток хранят.       Омега кивнул, хотя не верил в то, что богам есть дело до него. Но набожность Токара была единственным недостатком старика, и Киаран не спешил вступать с ним в споры о вере. Чуть кряхтя, старик направился в сторону выхода из подвала, в котором находилось их личное царство.       — Токар, вначале попроси молоко и соду, — пошёл следом за ним Киаран. — Мне нужно, чтобы молоко скисло.       — Хорошо, внучок, — не стал спорить бета.       Омега остался ждать в дверях жаркой и оживленной кухни, прислушиваясь к тому, как Токар ведёт неспешную беседу с главным поваром. Бета легко вытребовал соду, сообщив, что им нужно одну детальку почистить срочно, а то хозяева без тепла останутся, а зима на носу. Молока ему в кружку тоже легко налили — этого добра пока ещё было полно.       Поблагодарив Токара, Каиран тут же спустился вниз и поставил молоко рядом с баком, чтобы то в тепле быстрее скисло. Затягивать процесс омеге не хотелось: слишком страшно ему было.       Каиран ходил из угла в угол, пять или шесть раз проверял количество угля, зная, что всё в порядке. Время шло так медленно и мучительно, что, когда Токар вернулся, наконец, омега уже весь извёлся. А потом пришлось ещё ждать — молоко не скисло… Лишь когда ночь вошла в свои права и в комнатах стало очень темно, Киаран смог приступить к делу. Он заварил траву, отжал и добавил в кружку две ложки крепкого отвара, затем сыпанул соды и затем только кольнул себя в палец и капнул в смесь каплю своей крови.       Омега сидел, всматриваясь в кислое молоко, и ждал, надеясь, что и через час свернувшаяся кровь не всплывёт. Киаран молил об этом богов, пару раз с трудом удержался от желания выплеснуть жидкость на пол… Капля всплыла.       — Что малой? — спросил Токар, положив свою тёплую руку на плечо.       — Всё хорошо, — отыграв облегчение как лучший актер из самого знаменитого театра, соврал омега. — Я не отяжелел. Видать, из-за избиения…       — Так бывает, — выдохнул Токар. — Видишь, боги благословляют сирот.       Киаран рассмеялся вполне себе искренне, понимая, что боги его не сберегли. Омега помнил хорошо только один рецепт деда, способный помочь скинуть. Но там нужно было собрать много трав, и Киаран понимал, что в этом Токар ему не помощник — все боги считали большим грехом скидывать тягость. А отвар из почти двух десятков трав мог помочь лишь в первые три месяца беременности. А мог и не помочь…       Отравиться Киаран не боялся, понимая, что даже риск умереть во время выкидыша был не так важен для него, как страшно было осознание, что у этого ребенка нет и не будет будущего.       — Давай подкинь угля и иди спать, я тебя утром разбужу, а сам спать пойду, — кивнул Токар. — Как хорошо… Не стоит без мужа дитё в свет пускать.       Омега кивнул, потёр шрам и подумал, что в этом бета прав — нет в мире места для детей, рожденных без мужа. То у альф было право на любовь вне брака, у альф и бет… А у омеги, даже такого, кто не смог себя защитить, прав не было.       Киаран пожелал Токару спокойной ночи и пошёл в их спаленку, чтобы улечься на жёсткий матрас и смотреть в потолок, боясь закрыть глаза.