Южные ветра

Месяц снежного покрывала       Токар посмотрел на омегу и предложил:       — Давай ты отдохнешь, а я поработаю. Что-то ты бледен. Всё ещё тошнит по утрам?       Киаран кивнул, опустившись на старый стул с порванной и тщательно заштопанной обивкой. Омеге было тяжело тут, ему постоянно не хватало воздуха. Киаран старался почаще выходить ранним утром и поздним вечером, чтобы быть незаметным в темноте. Живота у омеги ещё не было заметно, да и в тёплой, пусть и грязной куртке Киаран надеялся скрывать живот до последнего.       А что будет дальше, омега не знал: прятать сына тут до совершеннолетия? Киаран не был наивным и понимал, что это невозможно. Подбросить ребенка в приют? Омеге эта мысль была невыносима. Жить сиротой, всю жизнь гадать, почему родители отказались… Разве такой жизни хочет папа своему сыну? Убить? Такую возможность Киаран просто не допускал.       — Токар, а что, если ты станешь мне мужем? — вдруг осенило омегу самым идеальным вариантом.       — Как можно, малой, — вздрогнул бета. — Я совсем старик. Да и в тебе вижу не омегу, а скорее внука…       — Так спаси своего правнука от бесчестья, — упал перед стариком на колени Киаран. — Так он родится в браке, сможет ходить со всеми в школу. Токар, ты же сам знаешь, как тяжко жить, когда нет отца. А так отец будет. И потом через много лет я буду вдовцом… Этим ты и меня спасёшь.       — Вставай, малец, — потянул омегу наверх бета. — Мысль дикая, но дельная! Хорошая мысль. Брак с бетой прикрывает, пусть и не полностью, позор омеги. Да, тебя все продолжат считать гулящим. Но это лучше, чем совсем без мужа. Эх… Жаль, я не альфа. Тогда бы тебе никто и слова не сказал бы.       — Я бы не смог доверить себя альфе, — поднявшись, заулыбался Киаран, прижав руки к животу. — Слышишь, малыш, у нас все будет в порядке, мы справимся.       — Нужно будет сходить в деревню, чтобы староста засвидетельствовал наш брак, пригласить жреца, чтобы всё было по закону, — сообщил Токар.       — Я сам сбегаю, — закивал омега.       Впервые после того, как Киаран узнал, что в положении, на душе у него стало спокойно и даже радостно. Омега был готов бежать по снегу в деревню уже сейчас, но Токар его остановил:       — Нужно разрешение господина. Я подам прошение.       Киаран на мгновение испуганно замер, а затем подумал, что Керту из рода Рыскающих в ночи всё равно, что будет с незаконным ребенком. Сумир уже родил мужу двух здоровых альфят, так что бастард господину будет неинтересен.

***

      Сумир поправил выбившуюся из причёски прядь и уточнил:       — Ты чему улыбаешься, дорогой?              — Да просто наш старый, как сама жизнь истопник ещё молодец, — хмыкнул альфа. — Этот старый хрыч решил вступить в брак.       — С кем? — без интереса спросил омега.       — Тот слуга, которого ты избил последним, — сообщил Керт с укором.       Сумир вздрогнул и уточнил:       — Он берёт в мужья Киарана?       — Ты запомнил его имя? — удивился альфа.       — Ты тоже запомнил, а делал вид, что тебе всё равно и он безразличен тебе, — возмутился омега и покачал головой. — Старик пытается прикрыть твоего бастарда. Но, надеюсь, ты не думаешь, что наши дети будут с твоим ублюдком в снежки играть?       Керт вздрогнул, кожей почувствовав холод слов своего супруга и покачал головой, понимая, что Сумир не выдержит и прибьет или Киарана, или сына этого омеги. Не потерпит благородный омега рядом с собой бастарда… Керт поднялся, поцеловал Сумира в висок и пообещал:       — Потерпи еще декаду… Я сам решу эту проблему. Ты подержи себя в руках.       — Как? — нетерпеливо уточнил Сумир.       — Отправлю гулящего омегу туда, где ему место, — сообщил Керт.       Его супруг расплылся в такой многообещающей улыбке, что альфа понял, что сегодняшняя ночь с мужем будет незабываемой.

***

      Киаран не спал, дежуря у бака, нервничая, послезавтра у них с Токаром намечалась свадьба и это должно было решить все проблемы, а на душе у него было неспокойно… Словно бы внутри всё кричало, требуя бежать, но омега не понимал, почему.       — Не спишь, — заметил знакомый до боли голос за спиной.       Омега почувствовал, как холодок прошёл по спине, и резко обернулся, сжимая руки в кулаки.       — Пошли, — позвал нетерпеливо альфа.       — Я с вами никуда не пойду, — отчаянно прикрывая плоский пока живот руками, сказал Киаран.       — Ты себя видел? У меня не встанет на тебя, — отмахнулся Керт, прекрасно понимая, что напугало омегу, понимая в глубине души, что то, что у них было, нравилось только самому альфе.       — Тогда зачем? — хрипло спросил омега.       — Ты замуж выходишь, — напомнил альфа. — Я, как хозяин дома, обязан вам на свадьбу что-то подарить. Надеюсь, старой одеждой моего мужа ты не побрезгуешь?       — Не побрезгую, я иду за вами, — сообщил Киаран, беря себя в руки.       Керт из рода Рыскающих в ночи направился наверх, и омега, держась на пару метров позади, пошёл следом. Едва они вышли из подвала, как двое альф из конюхов схватили Киарана, тот пронзительно закричал, пытаясь вырваться. Керт даже не обернулся, продолжил идти в свои комнаты. Именно конюхи запихнули омегу в крытую повозку приюта для опозоренных омег Северный утес.

***

      Киаран поёжился, выходя из повозки во внутреннем дворе приюта, и осмотрелся. Здание выглядело таким обветшалым, старым, что заходить в него не хотелось, но на улице было слишком холодно, и омега вместе с тремя своими собратьями по несчастью направились в приют. У троих других омег животы были уже заметны, и Киаран понимал, за что они попали сюда, но он… Ему же просто не дали вступить в брак! Почему и зачем, Киаран так и не смог понять. Зачем Керту из рода Рыскающих в ночи нужно было вмешиваться, омега так и не мог понять.       — Стройтесь! — приказал кратко высокий для омеги сухой монах с неприятными, водянистыми глазами.       Может, новички бы и поспорили, ослушались бы, но рядом с монахом было ещё пятеро смотрителей-бет, а беременным омегам драться с бетами… Киаран встал в средину ряда, надеясь, что так в любом случае не начнут с него.       Первым делом омегам на шеи нацепили железные ошейники, что не давали обернуться или воспользоваться магией. Киаран хмыкнул, потрогав пальцами холодную узкую полоску металла. Эту предосторожность омега понимал: обернувшись, кто-то мог и сбежать из приюта, а вот сильного мага сюда бы не отправили, пусть он был бы и третий раз в тягости и без мужа. Сильные маги рожали сильных магов и им было позволено больше, чем обычным оборотням.       Потом монах достал из своей тёплой и длинной рясы ножницы.       — Первый, подойди, — приказал монах.       Омеги переглянулись, не зная, кто же из них первый, но монах не стал ждать, пока они решат и кивнул смотрителям. Ближайший бета выпихнул из ряда симпатичного рыжего омегу с густыми вьющимися волосами. Монах указал на табурет, стоящий посреди комнаты кивком, и рыжик послушно сел.       Киаран молча наблюдал, как монах прядь за прядью срезал волосы. Рыжие кудряшки, словно мертвые яркие бабочки, падали на холодный каменный пол. Следом, когда рыжик остался почти лысым, монах позвал второго, и Киаран вышел, сел без указания на табурет.       Толстую русую косу монах срезал под корень, не замечая того, что больно тянет за волосы, но Киаран не протестовал, понимая, что его жалобы тут неуместны. Коса упала на пол, словно мёртвая змея. Всё так же больно держа, монах продолжил срезать волосы, те падали на пол, на одежду, на колени омеги. Киаран как-то отстранённо наблюдал за этим, словно бы это делали не с ним, а с кем-то другим.       Когда все омеги были острижены, монах положил на столик свои ножницы. Очень коротко и неровно он изуродовал омег, сделав при этом их внешне ещё более хрупкими и уязвимыми.              Настало время переодеваться. Одежда была старой, явно ношеной не одним омегой до них. Киарану достались очень длинные штаны, и он подкатал штанины, чтобы не наступать на них при ходьбе. Им выдали и обувь, старую, ветхую, порой уже с оторванными подошвами.       Киаран провёл рукой по своей голове, думая, что хорошо, что он себя не видит в зеркало. Наверняка он представлял собой сейчас жалкое зрелище.       — Идите за мной, время ужина, — сообщил монах и пошёл вперёд, не сомневаясь, что омеги пойдут за ним.       Столовая, огромное и очень холодное помещение, выглядела обветшалой, но при этом была очень чистой. Беременным тут полагалась полуторная порция, но новички не смогли себя заставить есть то, что им подали. Месиво не было похоже ни на суп, ни на кашу. Казалось, что кто-то просто вкинул в один котел всё, что было, а затем долго варил. От этого месива пахло неприятно чем-то кислым.       Киарана затошнило от одного запаха, и он, осмотревшись, передвинул свою порцию омеге, что тут был дольше и выглядел не просто болезненно тощим, а таким, словно бы из него вот-вот душа выйдет. Несчастный, что успел вылизать свою порцию, забрал чужую и, не сказав ни слова, принялся быстро работать ложкой, почти давясь.       — Мог бы сказать спасибо, — сказал рыжик, передав свою порцию кому-то с ребёнком.       К ним тут же подскочил монах с небольшой палкой в руках и приказал рыжему:       — Руки вытяни. Негоже за едой, посланной богами, говорить.       Рыжий спрятал руки под мышками, но смотрители пришли на помощь и омегу насильно заставили вытащить руки на стол.       — Два удара за болтовню, десять за непослушание, — сухо пояснил монах, и палка со свистом разрезала воздух.       Киаран зажмурился и зажал уши, чтобы не слышать криков рыжика. Монах бил быстро, не смакуя, как-то буднично и даже лениво. Когда рыжика отпустили и Киаран открыл глаза, руки пострадавшего были красными, местами кожа лопнула и выступила кровь.       Когда все встали, Киаран тоже поднялся, не задавая вопросов.       После отвратительного ужина их отвели в зал для молитв, и там омеги, даже те, что были с огромными животами, были вынуждены встать на колени и долго, явно дольше часа, слушать проповедь. Монах, что её читал, бубнил себе под нос монотонно и неразборчиво. Киаран из всей проповеди разобрал только несколько слов: грех, боги, север, империя, честь и смерть.       Киаран осмотрел одну из общих спален, в которой ему предстояло жить. Убогая комната с десятью кроватями без тумбочек или шкафов. Одежду тут было принято вешать на изголовье кровати, спать в одежде было можно.       Киарану сухо пояснили, что тут место служения богу и раскаяния, и руки должны быть всегда видны, лежать на одеяле. Омега кивнул и улёгся на свою кровать у самого окна. Оттуда дуло, но Киаран мог хотя бы смотреть куда-то не в стену.       Он с удивлением понял, что двери никто не собирается закрывать, чтобы было удобнее присматривать. Киарана удивило именно то, что спальни имели двери, не логичнее было бы их снять?       Он при всем желании и усталости не смог бы заснуть. То тут, то там раздавался надсадный кашель. Настойчивее и чаще всего кашлял совсем маленький ребенок, что спал со своим папой. Киаран же присмотрелся к стене возле самого окна, рассматривая синеватый мох и улыбнулся, понимая, что тот может ему пригодиться. Нужно было только достать еще какой-то жир: сало, сливочное масло или ещё что-то. Омега даже снял со стены немного мха, растёр его пальцами и попробовал. Киаран скривился от горечи, но убедился — это именно тот самый мох.