Южные ветра

Месяц стужи       Жуль постарался закутаться плотнее и покосился на бесконечную снежную пустыню. Впервые он на своей собственной шкуре прочувствовал, почему месяц стужи именно так называется. Тут, на севере, было холодно, мороз пробирал даже в карете, несмотря на плед, которым дознаватель укутал ноги.       Разумеется, укрыть столько отрядов вооруженных и собранных омег-гиен спрятать от северян было бы невозможно! Слухи пошли еще в Оке мира, в столице империи Сайвор. Все понимали, что что-то собирается, планируется, и напряжение сгустило воздух во дворце. Все коалиции и просто сильные роды напряглись, чуя чуть ли не заговор. Спокойствие их императорского величества Тидана из рода Великих львов говорило всем о том, что опасность может грозить любому из них, а не самому императору. Не бывало раньше так много воинов из бывшего княжества Непобедимых в столице! И никто не сомневался, что омеги-гиены с преданностью служат именно Томасо из рода Великих львов. Еще бы! Впервые кто-то из гиен поднялся так высоко.       И в этот момент Жуль из рода Шустрых и незаметных смог оценить коварство и предусмотрительность супруга императора. Если бы дознаватель не знал, что задумал Томасо, то и он бы поверил слухам, неизвестно как возникшим и несомненно полезным. Вдруг выяснилось, что воины из княжества, эти крупные и дисциплинированные омеги поедут проверять приграничные гарнизоны с севера на юг.       Разумеется, чуя проверку, главы гарнизонов начнут приводить свои дела в порядок, что само по себе было полезно. Тидан из рода Великих львов в юности и сам, лично, ещё будучи просто официальным бастардом императора, навёл порядок в одном гарнизоне, став главой. Это была побочная польза от затеи Томасо.       Ну и разумеется приюты опозоренных омег не могли начать приводить в порядок свои дела — зачем? Все знали, что омеги поехали проверять гарнизоны.       Никого не удивило, когда отряды, один за другим, выехали и направились на север. Да и то, что в каждом отряде был дознаватель, тоже не было неожиданностью: тайный сыск и армия, две силовые структуры на службе императора, друг друга взаимно не любили. Было весьма логично, что именно конкурентам поручили присмотреть за проверками.       — Жуль из рода Шустрых и незаметных, — позвал дознавателя Росско из рода Восточных псов.       Бета вздрогнул и посмотрел на своего соседа по карете. Глава отряда предпочитал ехать верхом, не обращая внимания на жуткий ветер, и составлял сейчас компанию Жулю лишь по его личной просьбе.       — Простите, задумался, — кивнул бета. — Вы мышь словили?       — Мои бойцы полночи мышковали, но одну словили, — кивнул омега, улыбаясь воспоминаниям.       — Тут так мало грызунов? — уточнил Жуль, смотря на бесконечный снег: будь он обычной мышью, он бы тоже предпочёл жить не тут.       — Немного, но большей проблемой было то, что гиены рассчитаны на добычу покрупнее, — хмыкнул Росско. — План остаётся прежним?       Дознаватель кивнул.

***

      Они расстались в небольшом городке, откуда как раз на рассвете выехала телега с провиантом для приюта, на которой и уехал обернувшийся Жуль. Никто, разумеется, не видел момента, когда мышь спряталась между грязной, местами уже погнившей и перемёрзшей репой.       Следом двинулся и отряд Росско. Глава отряда поручил щекотливую миссию Ниско, своему кузену. Ниско был омегой очень красивым, настолько красивым, что даже не смотря на пугающую репутацию омег из гиен в Оке мира, аж трое альф пытались за ним ухаживать. Росско верно рассчитал, что за действиями такого красавца следить будут внимательно — всё же альфы, живущие в гарнизоне, где омег почти нет, не могли его пропустить. Так что глава отряда отметил, что как минимум трое заметили «незаметное» отпускание мыши.       В такой толпе, окруженные новыми запахами и лицами, никто не мог понять, что грызун — это просто грызун. А то, что дознаватель Жуль из рода Шустрых и незаметных мышь, тут уже явно знали. Так что отсутствие беты на торжественном обеде не вызвало у военных вопросов.       Сам же дознаватель уже прибыл в приют Северный утёс.       Жуль вместе с ящиком репы попал сразу на кухню, хотя успел до этого заметить и отметить, что монахи не стали отправлять негодный груз назад. И значит, эту репу, полугнилую, мягкую и никуда не годную они собрались есть?       Бета почти сразу признал, что был не прав. Из своего укрытия под кухонными шкафами Жуль не столько видел, зрение у мышей специфическое, сколько учуял и услышал, что питаются монахи со смотрителями и подопечные совсем по-разному. Монахи себе готовили суп, тушёные овощи и сладкие пирожки, а омегам — варево, в которое кидали всё подряд. От котла для несчастных подопечных воняло! Только крепкое здоровье оборотней оберегало несчастных омег от отравления.       Нет, Жуль понимал, что опозоренных омег не будут кормить как монахов или смотрителей, но всё же рассчитывал на то, что тех кормят пусть дешёвой, простой едой, но не испорченными же продуктами! Не как свиней! В голове беты никак не помещалось, что это отвратительное варево будут есть дети и беременные омеги.       Покинув кухню, Жуль принялся искать самих омег и, найдя тех в прачечной, с трудом удержался от желания обернуться и помочь. Омеги, многие с животами, выполняли слишком тяжелую работу. К тому же эта работа была бессмысленной, глупой… Любой бытовой маг справился бы со стиркой качественнее и быстрее. А омеги стирали руками, щётками, не разгибая спин.       И ещё тут было холодно. Здание приюта словно бы никто и никогда не ремонтировал, а Жуль читал отчёт, согласно которому ремонт был произведён всего-то пять лет назад. Лишь когда дознаватель добрался до жилого крыла монахов и смотрителей, он понял, что ремонт был, просто не там, где жили омеги.       Чем больше наблюдал, слушал и разнюхивал Жуль, тем больше гнева копилось внутри. Шерсть сама собой встала дыбом. Мышь скрипел зубами в бессильной и такой глухой ярости. Но Жуль понимал, что без гиен он тут не сможет навести порядок, а надо. Когда омег, наконец, погнали спать, словно бы скот, дознаватель без труда нашёл щель в стене и выбрался на улицу. Метель, что началась ещё после полудня, бушевала, чуть не сдув мышь со стены, но Жуль не собирался ждать хорошей погоды. Прижавшись к стене, бета обернулся и, достав из кошелька амулет, отправил магического вестника.       Ночь Жуль провел беспокойную, в шкурке, заснув ненадолго, на пару часов, не больше.       Утро у омег началось как обычно с длинной и нудной молитвы. Бете было неприятно наблюдать за тем аппетитом, с которым ели омеги ту бурду, что им разливали в деревянные миски. Да и бурды этой наливали немного. Жулю бы не хватило.       Дознаватель не знал, сколько времени понадобится Росско, чтобы приехать сюда со своим отрядом — расстояние между гарнизоном и приютом было небольшим, но напрямую проехать мешали горы, да и погода разбушевалась. Метель выла, словно раненый зверь, бросала на старые грязные окна холодный снег.       Жуль сомневался, что гиены двинулись в дорогу ночью — местные дороги им были незнакомы, а заметенные снегом, да ещё во тьме… Нет, сам бета не стал бы так рисковать и выехал бы утром, после рассвета. Значит, нужно было ждать.       Дознаватель сидел тихо, наблюдая за тяжелой и монотонной работой местных омег. Жулю хотелось вмешаться, но он не мог: слишком уж много он успел узнать. По документам в приюте должно было находиться на пять омег больше, и ещё не хватало шестерых детей. Куда они делись, бета не знал, но подозревал, что ничего хорошего с ними не случилось.       Обеда у омег не было, но один из них, жалкий, остриженный так коротко и неровно, что казалось, он был серьезно болен, достал из кармана яблоко, большое, красивое. Он разломал яблоко на несколько частей и раздал его старшим из детей.       Жуль понимал, что яблоко, скорее всего, омега умудрился украсть с кухни, из продуктов, что предназначались монахам или смотрителям. Только дознаватель не осуждал его — бледные дети тут явно недоедали и выглядели такими болезненными, чахлыми, что у беты щемило сердце.       Малышня ела быстро, глотая кусками, почти не жуя, так что, когда в прачечную заглянул высоченный смотритель, почти все справились. Лишь один омежка всё ещё ел, громко хрустя. Смотритель двинулся в сторону загончика с детьми, и Жуль ещё не понимая зачем, со всех лап кинулся в ту же сторону.       Дознаватель не заметил, как к смотрителю кинулся и один из омег. Смотритель уверенным движением откинул омегу так, что тот отлетел, упав на спину, и за руку поднял ребенка над полом, шипя:       — Сын шлюхи и вор! Где ты взял яблоко?       Смотритель лишь один раз успел тряхнуть омежку, как Жуль резко обернулся. Дальше дознаватель действовал на рефлексах: один точный удар по носу превосходящего в росте и весе противнику, затем ещё два: в солнечное сплетение и по кадыку. Омежку смотритель отпустил, но Жуль подхватил его до того, как ребенок успел упасть. Дознавателя поразило то, что маленький омежка даже не заплакал.       Жуль охнул, когда диким котом на него бросился омега, пытаясь ударить, вырвать малыша. О смотрителе дознаватель не волновался: тот пока, согнувшись, пытался откашляться.       — Тише, тише, держи, — передал ребёнка папе Жуль.       Омега схватил сына и прижал к себе, и только потом удивлённо уставился на незнакомца.       На дознавателя смотрели все, не смея вмешиваться, не спеша помогать своему спасителю. Жуль их понимал. Он один ничего не мог сделать, и поэтому омеги не вмешивались.       Смотритель, откашлявшись, крикнул:       — Помогите!       Жуль выпрямился, обтряхнул свой камзол и достал официальную бумагу, сообщив:       — Поздно.       На крик первого смотрителя в прачечную ворвались ещё двое смотрителей и несколько монахов. Все замерли, рассматривая незнакомца.       — Ты кто и с какой целью ворвался в приют для омег? — первым взял себя в руки глава приюта.       — Жуль из рода Шустрых и незаметных, — представился дознаватель с достоинством. — Вот моя верительная грамота. Меня к вам послал супруг императора Томасо из рода Великих львов. И император лично заверил его приказ.       Глава приюта молча посмотрел на высокого смотрителя и уточнил:       — И почему вы не явились официально?       Жуль прекрасно видел, как в голове монаха хаотично мечутся мысли, ища выход… Глава приюта не знал, что успел выяснить дознаватель, не знал, один он тут или в приюте бродит его напарник. Глава читал бумагу, лихорадочно решая, что делать. Жуль же улыбался зло и уверенно, не говоря ни слова больше: не хотел облегчать задачу для главы приюта, прекрасно зная, что ему нужно выиграть время. Личность Суара, главы, дознаватель изучить не успел и сам понятия не имел, как лучше всего вести себя с этим пожилым омегой. Запугивать? Некоторых страх, наоборот, подталкивал к действиям, а бета хотел жить.       — Думаю, Суар, нам стоит поговорить в вашем кабинете, спокойно, обстоятельно, — сообщил Жуль, приняв решение. — Это может быть полезным для нас обоих.       Глава приюта посмотрел на пострадавшего смотрителя, явно сомневаясь и чувствуя подвох, но кивнул:       — Нужно было сразу же по прибытии вам направиться в мой кабинет, а не появляться так… Эффектно.       Дознаватель почувствовал, как на затылке волосы поднялись дыбом, и понял, что на его очень мягкий намёк на взятку Суар не клюнул и решение принято. Просто глава не хочет убивать Жуля при таком количестве свидетелей.       Дознаватель уже нащупал рукоять надежного ножа, как в прачечную вбежал совсем юный смотритель и крикнул, не замечая чужака:       — Вооруженный отряд ворвался в приют!       Жуль улыбнулся и покачал головой, давая понять, что Суар проиграл. Кто-то из смотрителей было двинулся в сторону дознавателя, но первый из воинов Росско зашёл следом за гонцом. Омега из гиен вроде бы и не бежал следом, дышал ровно, спокойно, но пришёл буквально через пару мгновений.       — Вы хотели со мной поговорить, Жуль из рода Шустрых и незаметных, — напомнил глава приюта, понимая, что проиграл и пытаясь хоть как-то всё замять.       — На сегодня ваша работа закончена, — ровно приказал Жуль, обернувшись на несчастных испуганных омег. — Думаю, что вам всем пора обедать.       — Но мы не готовили им еду… — возмутился самый тупой из смотрителей.       — Отдадите им свой обед, — сообщил дознаватель, кивнув Росско, появившемуся в дверях.