Южные ветра

Месяц проснувшихся соков       Рион уже не волновался перед вторым свиданием: первое прошло тихо и очень чинно. Омеге даже не хватало немного страсти, чего-то резкого, яркого, хотя в глубине души Рион и понимал, что это может его же и напугать.       Жуль вновь выбрал кафе тихое, уютное, да ещё и столик выбрал в глубине, в отдельном кабинетике, чтобы омеге было спокойнее. Рион улыбнулся и спросил, сделав заказ:       — А какие у тебя были самые смешные случаи на работе? Или у тебя всё было предельно серьёзно?       Дознаватель фыркнул и признал:       — Это потом, когда я набрался опыта и уже имел какой-никакой опыт, всё стало серьезно, а в начале карьеры на дознавателей, юных и рьяных, всё подряд скидывают. Моё первое дело было об убийстве. Милый и опрятный старичок, омега с чистыми и внимательными глазами, пришёл и доложил, что видел, как сосед убил и закопал на своём участке жертву. Я был очень рад, что это дело поручили мне и страшно горд собой. На тот момент я ещё не знал, что старичок тот не совсем здоров, и каждый месяц в полнолуние сообщает об убийстве.       — А почему вы это расследовали? Правдавидец же сразу должен был понять, что старик врёт, — перебил омега, роясь в своей пасте с морепродуктами.       — Правдавидец не видел лжи — старичок был уверен, что видел убийство, — пояснил Жуль. — Когда разум не в порядке, то иногда разумный уверен в том, что видел то, чего нет. Тем более старичок и правда видел убийство, но в детстве, давно уж раскрытое. Но я на тот момент этого не знал. Вот я и пришёл к соседу заявителя, предъявил ордер и принялся лично копать, а не просто стражников к этому делу привлёк. Хотел лично найти жертву.       — А как сосед среагировал? — уточнил Рион, посматривая на мясо, что лежало на тарелке беты.       Дознаватель проследил за взглядом омеги, отрезал от своего стейка половину и переложил её на тарелку Риона, а затем продолжил:       — Господин Тай из рода Теней вынес на крыльцо кресло и уселся в нём с ледяным чаем, наблюдая за тем, как мы метр за метром перерываем его сад. Огорода у него не было, так что он особо не беспокоился. А я же смотрел на него и думал, что вот он — настоящий монстр! Смотрит на нас спокойно, пьёт свой чай и даже не чувствует за собой ни капли вины. Я заставил стражу рыть до позднего вечера! Даже подкрепление потребовал: понимал, что не успеваем. А этот странный оборотень даже предлагал нам чай и перекусить, но я стражникам не разрешил брать еду и питьё из рук убийцы! Опасался, что Тай из рода Теней отравит нас с той же весёлой улыбкой.       — Подожди, подожди… Тай из рода Теней? — переспросил омега. — Это не тот писатель, что написал роман об отце-одиночке? Там ещё он четырёх омег замуж отдавал?       — Он самый, — кивнул Жуль. — Видишь, как я с писателем познакомился?       — Он, наверное, тебя терпеть не может, — фыркнул Рион.       — Нет, он даже соседа-старичка не ненавидит. Я у него был не первым, — хохотнул бета. — Просто получил в конце дня, вернее, уже под утро, когда убедился, что тела нет, книгу с автографом. Мы все получили. Наверное, поэтому стража и не возмущалась, уже знали, что Тай из рода Теней не особо злопамятен. А писатель потом сверху, пользуясь тем, что мы всё перекопали, посадил свежий газон. А вот меня ещё пару недель все дразнили и предлагали вскопать огород, раз мне так нравится копать. Это был урок мне — я не запросил дело старичка и поэтому не узнал, что тот каждый месяц сообщает об убийстве.       — И тебя никто не предупредил? — ужаснулся омега, с удовольствием поедая мясо.       — Знаешь, свежие дознаватели, только закончив обучение и сменив статус ученика на статус дознавателя, часто допускают одну и ту же ошибку — недооценивают то, что скрывается в бумагах. Перед тем, как ехать в Северный утес, я изучил все бумаги, что приют отдавал в качестве отчета, и тогда уже знал, ещё до начала проверки, что там гибнут и дети, и омеги в огромном количестве, — пояснил Жуль.       — Они так и писали? — удивился Рион. — Они слали в канцелярию отчеты о том, что мы там умираем и никто не заинтересовался? Это длилось десятилетия… Неужели всем было всё равно?       — Они отчитывались, что у них никто не умер, совсем никто, — накрыл ладонь омеги своей бета. — Знаешь, когда понятия не имеешь, как много детей или омег могут умереть при родах в нормальных условиях, пишешь, что никто не умер. В лекарнях умирали, а у них без лекарей, нет… Когда ты видишь отчёт за месяц, за два, за три… Это не бросается в глаза. Так бывает: все живы, никто не умер. Но при сводных отчетах за годы всё это слишком подозрительно.       — А почему они не отмечали, что вызвали лекаря? Это было бы логичнее, не так подозрительно, — задумчиво уточнил омега, переплетая свои пальцы с пальцами дознавателя.       — Нужно указать имя лекаря, а лекари не очень уж жаждут рисковать своей лицензией, подписывая документы пациентов, которых они и в глаза не видели, — покачал головой Жуль. — Редкие лекари могут на это согласиться, а спрашивать каждого — опасно, кто-то бы да заявил. К тому же они жили в приюте и почти не имели связей с внешним миром. В таких закрытых группах часто жестокость бывает слишком… Укоренившейся. Они имели над вами полную власть, и это ещё больше подстёгивало их. Безнаказанность.       Рион кивнул, горько улыбнувшись:       — Я понимаю… Может, не могу объяснить почему это произошло, но понимаю, что именно произошло. Все смотрители и монахи становились всё более жестокими, чем дольше служили, тем более жестокими становились.       — В вашем приюте не прижились бы разумные с совестью, их бы выжили из коллектива, — подтвердил дознаватель. — Это как в тюрьмах: если начальник склонен к жестокости, то постепенно все стражники и надзиратели вокруг него подбираются именно такие. Но тюрьмы проверяют чаще. Туда время от времени Тайный сыск сажает кого-то своего, чтобы посмотреть изнутри, что там творится.       — А почему приюты никто не проверил? — спросил омега, смотря в глаза Жуля. — Почему? Почему мы оказались полностью всеми забытыми?       — Чем дальше от Ока мира, тем меньше проверок. Плюс у каждого региона есть свои особенности, свои традиции, — бета сжал руку Риона и поцеловал пальцы. — Это не попытка тебя утешить или оправдаться. Но я даже не знал о существовании на севере подобных приютов. У нас на юге тоже есть приюты для детей при храмах. Ты об этом знал?       — Но… Есть же императорские приюты, там детям хорошо, — уверенно сказал омега. — Зачем вам ещё эти приюты?       — Из императорских приютов детей можно усыновить, а из приюта при храме только папа может забрать ребенка. Многие папы и забирают, к примеру, на время выходных. В подобных приютах часто живут дети просто временно: семья потеряла дом, за долги или сгорел, и пока взрослые живут на съёмных углах и решают свои проблемы, дети живут при храмах, а родители их навещают. Потом встают на ноги и забирают своих малышей, — пояснил Жуль. — Для меня слово приют — не страшное, скорее, наоборот. Нечто важное, благородное.       Рион задумчиво кивнул и улыбнулся бете, спросив:       — Можно я доем твое мясо?       — Конечно, — хохотнул Жуль, отдавая вторую часть стейка.

***

      Киаран откусил ещё кусок пирожка. Омега чувствовал себя огромным: пузо росло, новая рубашка почти рвала пуговицы. Но его это мало волновало: быть красивым ему уже было не суждено. Шрам навсегда перечеркнул лицо, так что капля сладкого джема на рубашке его волновала ещё меньше. Киаран точно знал, что отстирает.       Росско из рода Восточных псов омега увидел неожиданно для себя. Охрана из омег лишь доставила сюда приютских, помогла устроиться, и через день огромные вооруженные омеги исчезли из нового приюта.       И тут гордый глава отряда стоит в холле, держа в руке огромную корзину с фруктами и о чем-то говорит с местными смотрителями. Киаран поспешил отступить на кухню, откуда только что вышел, добыв себе пирожок: он всё никак не мог наесться и между завтраком и обедом часто заходил к поварам, чтобы получить что-то вкусное. Те, правда, старались всучить подопечным что-то из фруктов, но Киаран быстро понял, что, если обнимать свой живот и смотреть печально, можно получить что-то посущественнее. Вернувшись на кухню, Киаран облегчённо выдохнул и опёрся спиной о столешницу, пытаясь перевести дыхание.       — Тебе плохо? — тут же уточнил один из поваров, кругленький бета в возрасте.       — Да, всё хорошо, — отозвался омега.       — Может, лекаря позвать? — уточнил повар, всё никак не желая успокаиваться.       — Нет, всё хорошо, — покачал головой Киаран, запоздало сообразив, что Росско из рода Восточных псов должен отнести фрукты именно сюда. — Можно я через чёрный ход на улицу подышать выйду?       — Тебя мутит? Живот болит? Голова кружится? — бросил нарезать морковь для супа бета, и двое других поваров тоже стали прислушиваться.       Омега не стал спорить, кивнул и поспешил заверить:       — На свежем воздухе всё пройдёт.       — Я пойду с тобой, присмотрю, чтобы хуже не стало, — принялся развязывать передник бета.       — Не стоит, — раздался ровный, глубокий и бархатный голос Росско за спиной Киарана. — Продолжайте готовить: этим омегам нужно хорошо питаться. Я присмотрю за Киараном.       Омега не слышал, как бета согласился: сердце билось так, что в ушах стучало, а ноги стали ватными, если бы не столешница, то Киаран бы съехал на пол. А потом сильные руки гиены обняли его за талию, и Росско заботливо повёл омегу на свежий воздух, не понимая, что именно он и стал причиной недомогания.       — Простите, я… — начал было Киаран и замолчал, послушно давая возможность усадить себя на лавочку и стараясь незаметно вытереть джем с губ.       — Ко мне на ты, — напомнил Росско и протянул платок. — Как себя чувствуешь? Тебе лучше?       — Да, — неуверенно отозвался тот в ответ, не желая, чтобы огромный омега с тёплыми и сильными руками встал и ушел.       — Хорошо, — отозвался Росско и сел рядом, дружелюбно спросив: — Я сдержал обещание?       — Какое? — растерянно уточнил Киаран, мучительно пытаясь вспомнить, что ему обещал воин.       — Что тебе понравится новый приют, — напомнил Росско спокойно.       — Сдержал, тут очень вкусно кормят! Хочешь? — омега глупо протянул надкушенный пирожок, запоздало поняв, что это неуместно. Не станет гордый Роско из рода Восточных псов доедать пирожок за гулящим омегой без рода и племени. Но воин нагнулся и немного откусил, марая лицо, и заверил с набитым ртом:       — Вкусно!       Киаран хохотнул и вернул платок.       — Спасибо, — вытер губы Росско и подмигнул. — Мы все бываем неловкими и нелепыми. Особенно те, кто находится в тягости. Думаю, что и сам супруг императора Томасо из рода Великих львов растерял уже часть своей грации и заметно округлился.       — А какой у него срок? — спросил Киаран, немного осмелев.       — Шестой месяц, — подумав, ответил воин.       — Как у меня, — кивнул омега. — Росско, а ты… У тебя есть дети?       — Двое: родной и приемный, — не стал скрывать тот.       — А… — разочарованно протянул Киаран, словно если бы этот великолепный омега не был бы замужем, у самого Киарана был бы хоть какой-то шанс. — А с ними сейчас твой муж?       — Мой брат и два его мужа, — кивнул Росско, расправляя плечи и подставляя солнцу лицо. — Оба детёныша уже учатся в школе, а я по службе часто не бываю дома. Сына я родил совсем юным, был влюблен и не очень качественно предохранялся. А второго сына встретил в приюте императорском. Такой хороший альфёнок, милый, тихий… Его другие дети дразнили, а я знал, что мне воспитание альфёнка будет не в тягость. Я и сам живу у брата: денег мне бы хватило на самостоятельную жизнь, но так нам всем удобнее. Вот появится достойный меня альфа: хозяйственный, умный, веселый… Тогда и буду своим домом жить с детьми.       Киаран понимал, что если сейчас не придумает повода, то воин всё же встанет, чтобы пообщаться с другими омегами и вновь исчезнет… И не факт, что приедет ещё хотя бы раз: Росско выполнил свой долг и больше не был обязан возиться с ними.       — А ты можешь меня научить немного самообороне? — попросил поспешно Киаран. — Когда я от родов отойду… Я понимаю, что воином мне не стать, но всякое бывает…       — Научу, — пообещал воин, перебив неловкую просьбу. — Но начать можно и сейчас, просто осторожно. Есть болевые точки и, если по ним умело бить, можно выиграть время для побега. Так что я начну наши тренировки… На следующей декаде. Не против?       — Только за, — закивал Киаран, расплывшись в улыбке: как же ему нравилась одна мысль о том, что он может ещё и ещё видеть этого великолепного омегу!