Южные ветра

Месяц трав       Рион сидел, поджав ноги, в удобном кресле и наблюдал за тем, как три котёнка ищут одну мышь. Омил быстро нашёл общий детский язык с двумя племянниками-альфятами Жуля, и теперь они втроём охотились на обернувшегося дознавателя, не мешая омегам пить прохладный травяной чай и разговаривать. Рион вначале опасался, что Масами будет задирать нос и общаться с ним сквозь зубы. Но младший брат Жуля был простым, уютным и таким тёплым, что Рион невольно расслабился.       — Они дядюшку не зажуют, когда словят? — уточнил Рион, взяв себе очередное домашнее печенье.       — А? Нет. Во-первых, Жуля не так уж легко словить, а во-вторых, они всё уже прекрасно понимают, — отозвался Масами весело. — Ты не беспокойся о своём бете.       Рион чуть покраснел, осознав, что ему приятно думать о Жуле, как о своем бете, и он улыбнулся, когда Лаки наконец вытащил мышь и принялся вылизывать, топорща на дядюшке шерсть.       Масами хохотнул и кивнул:       — Опять Жуль ворчать будет, при этом не им, а мне.       — Он отлично умеет общаться с детьми, — заметил второй омега, заметив, как серый зверек выскользнул и принялся бегать между лап самого старшего из детей.       Омил первым кинулся ловить мышку, но вместо этого словил Лаки и с удовольствием принялся жевать ухо своего будущего кузена. Либун, младший из альфят, тут же присоединился к грызению брата, и Жуль серой молнией кинулся к ногам омег. Рион, улыбаясь, нагнулся и, подняв своего бету, посадил его на стол.       Мышь, удобно устроившись, принялся вылизываться с независимым видом, опираясь передней лапкой о блюдце.       — Видишь? Цел и невредим мой брат, — хохотнул Масами. — Нужно будет разобрать клубок котят и накормить шалопаев. А то уже давно обеденное время, а если дать им полную свободу, то они до вечера будут играть.       — Пусть еще немного поваляют Лаки, — попросил Рион. — Мне очень нравится видеть Омила таким… Весёлым.       Пообедали они в доме Масами, а лишь потом поехали домой к Жулю, при этом Омил заснул ещё в кебе, и бета его, спящего, отнёс в детскую кроватку.       — Ты её для племянников купил? — спросил Рион, наблюдая за тем, как бета задёргивает шторы и настраивает кристалл на тусклый ночной свет.       — Да, как только Масами вернулся, я купил кроватку, — пояснил бета. — Я люблю детей очень.       — Но с ними временами сложно, — отозвался омега.       — Да, — не стал спорить Жуль. — Но оно того стоит. Пошли?       Они вышли из детской, и Рион прищурился: за окном ещё был даже не вечер, и остальной дом был очень светлым. Большие окна, выходящие в сад, заливали уютный дом тёплым, приятным светом.       — Я планирую этот дом продать и купить меньше, но возле моря, в том же районе, где живет Масами. Тот район дорогой, но очень спокойный, и вам с Масами будет удобнее: легче с детьми друг к другу в гости ходить, — поделился своими планами бета. — И море рядом… Купаться можно почти круглый год. Но если ты против, то можем остаться тут.       — Омилу понравилось гулять по пляжу, — улыбнулся омега. — И мне тоже. Спасибо тебе, Жуль, это был чудесный день! Один из лучших в моей жизни. Я раньше не видел моря.       — Я рад, — искренне отозвался Жуль. — Я и сам люблю море… Мне нравится, как волны накатывают на берег. Но когда я покупал этот дом, Масами с семьёй жил далеко, и я хотел, чтобы они все могли приезжать ко мне в гости хотя бы иногда. У моря такой большой дом мне просто был не по карману. Теперь это неактуально: они рядом и на ночь могут вернуться к себе.       Рион кивнул и осторожно уточнил:       — А можно, я тоже буду с тобой дом выбирать? Ты ведь ещё не передумал усыновить ребёнка? Нам тогда две детские нужны.       — Это и твой дом тоже, конечно, я хочу, чтобы ты его выбирал вместе со мной, — улыбнулся бета и обнял омегу за талию. — Как долго Омил спать будет?       — Надеюсь, подольше, — тут же отозвался омега и потёрся носом о подбородок Жуля, выпрашивая ласку и поцелуй.       Долго просить бета не заставил, тут же нагнулся и мягко поцеловал, прижимая Риона спиной к стене, мягко и настойчиво целуя. Постепенно омега втянулся и принялся отвечать на поцелуй, забравшись ладонями под тонкую рубашку дознавателя. Рион громко выдохнул, коснувшись пальцами обнаженной кожи, и Жуль шепнул:       — Никто на меня никогда так не реагировал.       — Спальня где? — уточнил омега нетерпеливо. — Я хочу тебя, хочу всего, хочу чувствовать тебя в себе.       Бета выдохнул громко, выразительно и затем, чуть согнувшись, поднял вверх Риона, поддерживая под ягодицы, и понес, с трудом, в соседнюю с детской комнату. Сгрузив свою ношу на кровать, Жуль начал было раздеваться, но омега его остановил, тихо попросив:       — Шторы. Я пока не готов… С таким ярким светом. Мое тело ещё тощее, не наросли мышцы, и выгляжу я жалко.       — Ты прекрасен, — не согласился Жуль. Он завесил шторы, оставив тонкую полоску света, чтобы комната оказалась погруженной в приятную полутьму.       Жуль отступил на полосу света и принялся снимать с себя одежду, показывая себя полностью, без стеснения, не смущаясь. Рион приподнялся на локтях, рассматривая своего бету, не скрывая взгляда. Когда вся одежда Жуля оказалась на полу, омега попросил:       — Можешь медленно повернуться на месте?       — Могу, — кивнул бета и неспешно принялся поворачивать, демонстрируя жилистое твёрдое тело с тренированными, пусть и не самыми заметными мышцами.       Жуль по роду службы много тренировался: он не был кабинетным дознавателем, а относился к полевым, и ему часто приходилось вместе со стражниками задерживать преступников, вести скрытное наблюдение и многое другое.       — Какая у тебя аппетитная задница, — отметил Рион, слегка облизнувшись. — Можно её полапать? Очень хочется.       — Тебе всё можно, — отозвался Жуль, подходя к постели.       Омега протянул руку и положил её на ягодицу беты, слегка сжав, чувствуя под рукой крепкие мышцы и, не удержавшись, звонко, пусть несильно, шлёпнул Жуля по бедру.       — Нравлюсь? — спросил об очевидном бета, накрывая пах Риона прямо поверх легких летних штанов и чувствуя пальцами то, что нравится.       — А как ты можешь не нравиться? — провокационно спросил омега, проводя по крепкому боку, по сильной, пусть не такой широкой, как у альф, спине. — Без одежды ты лучше, чем в ней.       Жуль чуть хрипло рассмеялся и, потянув руки к пуговицам на рубашке омеги, спросил:       — Можно?       — Нужно, — признал Рион, вспоминая самые похабные слова, что знал. — Ты же не собираешься меня трахать через штаны?       — Не собираюсь, — с трудом сдержал смех бета и принялся быстро растёгивать пуговицы, поспешно целуя шею.       Омега улёгся на спину, утянув на себя Жуля, и довольно охнул, почувствовав на себе желанную тяжесть. Рион, жадно целуя бету, не сравнивал его со своим первым женихом, ему было не до того. Слишком часто с того времени, когда юный организм достаточно восстановился, омега дрочил в ванной, представляя себе именно это.       Пользуясь тем, что Жуль был занят пуговицами, Рион лапал всё, до чего мог дотянуться. До этого бета был всегда в строгих костюмах, и омега представлял его тело другим: чуть более мягким, может, даже слегка дряблым. Жуль был гораздо старше омеги, и седые пряди уже украсили русые волосы, но с ним были эта жесткость, мышцы, сильные руки, крепкие бедра и ягодицы.       Бета, расправившись с рубашкой, стащил с омеги и штаны, спустившись ниже, оказавшись лицом напротив крепко стоящего члена Риона. Омега повёл бёдрами вверх, касаясь головкой губ Жуля, и капризным тоном сообщил:       — Хочу.       Бета выдохнул со стоном, мягко, неторопливо обвёл головку языком, только потом обхватив её губами. Жуль не торопился, смаковал происходящее, ласково гладя Риона по худому бедру, словно бы норовистого, нервного коня, без слов прося довериться и не торопить. Омега застонал довольно, закрывая глаза и чувствуя, как член с каждым движением головы Жуля погружается всё глубже и глубже в жаркий, влажный рот беты.       Рион лишь развёл ноги шире, когда Жуль провёл пальцами между ягодиц, размазывая выступившую смазку. Омега и сам не понимал, чего хочет больше: продолжения этого потрясающего минета или заполучить член Жуля в себя. Бета протолкнул сразу два пальца, потирая нежные стенки, отчего внутри Риона становилось всё теплее, а жадный рот и вовсе заставлял омегу теряться в ощущениях. Жуль впитывал стоны омеги всем своим телом, они словно бы самая извращенная ласка подстёгивали возбуждение самого беты. Жуль планировал растянуть процесс, насладиться первой их близостью сполна, но не выдержал, обхватил свой член свободной рукой и ускорился, стараясь довести их обоих до оргазма одновременно.       — Я сейчас… Сейчас… — загнанно дыша, сообщил-простонал Рион и, жалобно вскрикнув, кончил, подавшись вперёд бёдрами.       Следом кончил и сам Жуль, ему понадобилось на пару минут больше, но вид расслабленного, довольного омеги помог ему излиться с тихим рыком. Уткнувшись лицом в бедро Риона, бета сообщил:       — Ты потрясающий.       — Сам такой, — словно бы переругиваясь, отозвался лениво омега и потянул Жуля к себе.       — Я не так юн… Мне нужно время, чтобы продолжить, — чуть виновато предупредил бета.       — Мне тоже, ложись, да не рядом, на меня, хочу тебя чувствовать, — потребовал омега.       Жуль, стараясь держать часть веса на руках, вжался носом в место, где шея переходит в плечо, и вдохнул прекрасный аромат омеги. Рион нежно гладил своего жениха по влажной от пота спине и шепнул:       — Спасибо.       — За что? — удивился бета.       — За всё, — сам не понял своего порыва омега. — За это… За тебя.       — Так мне понадобится очень мало времени, чтобы восстановиться, — пообещал Жуль.       Рион хохотнул, а затем вдруг напрягся и сообщил:       — А ждать придётся до ночи. Омил проснулся и хнычет.       Бета тут же скатился вбок, выпуская омегу, и признался:       — Я ничего не слышу.       Омега поднялся и, натягивая штаны, заверил:       — Я и сам не думал, что папы обладают повышенным слухом, но слышу.       Омил, проснувшись в незнакомой комнате, тихо хныкал, упрямо пытаясь вылезти из детской кроватки.       — Папа тут, иди ко мне, малыш, — засюсюкал Рион, подхватывая на руки сына. — Всё хорошо, Омил, всё чудесно.       Омега сам не понял, когда ему стало легко и просто разговаривать, когда все эти нежности стали даваться естественно, а не требовать сосредоточенности и волевых усилий. Рион обернулся, когда одетый Жуль зашёл в детскую, и улыбнулся, вдруг поняв — это всё бета. Омега именно у Жуля учился быть папой, быть тем тёплым, ласковым, разговорчивым родителем, что так нужен был Омилу. Малыш, слушая папу, начал, наконец, говорить. Редкими короткими словами, но всё же.       — Кто тут такой насупленный проснулся? — ласково спросил у Омила Жуль и перехватил на руки малыша.       Омежка что-то залепетал и взял ручкой нос беты, попытался его оторвать и взять в рот, но Жуль лишь улыбнулся, убирая пальцы от своих глаз, понимая, что Омил ткнёт с целью изучения.       — Ты будешь ему самым лучшим отцом, — кивнул своим мыслям Рион.       — Буду, если ты позволишь, — кивнул, улыбаясь Омилу, Жуль, слегка приседая и поднимаясь, катая малыша.       Омега прислонился плечом к стене, размышляя, каким ему бета нравится больше: заботливым и мягким отцом или нежным, страстным любовником. А затем Рион мотнул головой, вдруг поняв: ему не надо выбирать! Жуль был весь его, весь с ним.