Южные ветра

Месяц жгучего солнца       Ландан нервно прошёлся по коридору и вновь вернулся к стульям, но, подумав, не сел. Тидан нервно наблюдал за одним мужем, но все мысли были о другом. Роды длились всего лишь шесть часов, что было очень мало для первых родов. Несколько лекарей принимали роды, слуги то и дело ходили туда и обратно, и только мужей упрямо не пускали. Полог тишины не давал возможность альфам даже слышать, что Томасо жив.       — Ещё пара минут, и я ворвусь туда силой, — предупредил Лан, сев прямо на пол и игнорируя специально поставленные стулья.       — Ты это уже говорил час назад, — нервно напомнил Ти и глянул на папу.       — Ладно, схожу посмотрю, что там и как, — вздохнул Эйхо и, растрепав волосы императору, зашёл в комнаты роженика.       — И пропал, — сообщил Тидан мужу через буквально пару минут.       — И это ты меня винишь в том, что я не умею ждать, — хохотнул Ландан, вставая, чтобы пойти на новый круг нервного хождения.       Из комнаты выглянул один из лекарей и с поклоном сообщил:       — Ваше величество, император Сайвора, Тидан из рода Великих львов, поздравляю, ваш супруг благополучно разрешился от бремени и произвел на свет здорового альфёнка.       — К нему можно? — подскочил Тидан, и Ландан тут же встал за спиной мужа.       — Разумеется, — поклонился лекарь.       В спальне Томасо меняли простыни, убирая окровавленные, а сам омега сидел в кресле-качалке, бледный, уставший. Он держал в руках маленький свёрток и что-то ему нежно говорил.       — Как ты? — спросил Тидан, опускаясь перед омегой на колени.       — Нормально, — отозвался Томасо и протянул императору сверток. — Это наш сын.       Ти осторожно принял ребёнка, поражаясь тому, что тот весил как головка сыра, не больше. Хрупкий, только начавший жизнь. Сморщенный и чуть синеватый. Император прикоснулся губами ко лбу ребенка и плавно встал, сообщив:       — Тебя зовут Киаран, окружённый счастьем.       Ландан, наконец, решился зайти в комнату и то потому, что нужно было выпустить слуг с грязными простынями. Это имя они выбрали втроём, и оно не было новостью ни для кого, но сейчас Лан почувствовал себя чужим, непричастным к этому такому личному и такому важному событию. Ландан вздрогнул, когда Эйхо, подойдя со спины, чуть подтолкнул его, приказав:       — Иди знакомься с сыном.       — Я… — попытался было возразить Лан, но император обернулся и уже сам подошёл, показывая нового члена рода Великих львов.       — Подержи, — попросил Ти. — Я помогу Масо улечься в чистую постель.       — Я и сам справлюсь, — отозвался Томасо, не пытаясь вставать.       Тидан передал Киарана на руки его третьего отца и на мгновение даже решил, что отнесет Масо в постель на руках, но омега был слишком крупным, и император побоялся, что уронит свою важную ношу. Вместо этого Тидан подставил свои плечи и, обхватив Масо за талию, помог ему подняться и пройти эти пару метров.       — Я устал, — улыбнулся тускло Томасо. — Мне нужно поспать. Присмотрите за нашим сыном?       — Конечно, — хором отозвались альфы.       — А я присмотрю за ними, — пообещал Эйхо. — Пойдёмте, ему нужно отдохнуть.       — Дай мне Киарана, — попросил Тидан, нагнав Лана.       — Он вам не переходящее знамя в детской игре, — мотнул головой Эйхо и кивнул на детскую кроватку. — Ландан, клади моего внука сюда.       — Это нормально, что он спит? Почему он не просит еды? — осторожно укладывая новорождённого, спросил Лан.       — Это более чем нормально: у него был тяжёлый день, и он тоже устал. К тому же он не будет есть как минимум до утра, — заверил Эйхо.       — Я думал, что он будет симпатичнее: пухлым, розовым, — шёпотом отозвался Ландан, сев на диван рядом с кроваткой. — Киаран точно здоров?       — Он будет, но не сразу, — пообещал Тидан. — И орать будет. Но не сейчас. Дай маленькому альфе примириться с тем, что он больше не в пузе любимого папочки. Там же ему было очень хорошо и спокойно, он там всю свою жизнь жил.       Эйхо фыркнул:       — Ты вот жил часть жизни во мне, и иногда мне очень хотелось тебя засунуть обратно, чтобы ты мне жизнь не портил! Когда ты вырос таким? Не успеете оглянуться, как Киаран уже научится грубить и будет мнить себя взрослым и самостоятельным.       — Папа, — тихо возмутился император, обнимая мужа.       — Знаешь, что самое хорошее в роли дедушки? Я не обязан воспитывать и могу просто любить и баловать, — отозвался Эйхо. — Я пойду сообщу мужу и остальным. Лио захочет посмотреть на брата, так что готовьтесь к гостю.       — Хорошо, — кивнул Ландан, положив голову на плечо императора. — Мы всегда готовы.

***

      Киаран чувствовал себя разбитым, всё тело болело и даже думать о том, что нужно пошевелиться, было невыносимо. Лекарь давно ушёл, а вот Росско, похоже, никуда и не собирался. Он был с первых схваток и помогал в родах, чётко выполняя указания лекаря, а когда их не было, поддерживал и подбадривал самого Киарана.       Сейчас, спустя восемнадцать часов, Росско дремал, сидя в кресле, и Киаран невольно любовался им. Омега не понимал, почему вдруг жизнь поменялась вот так, резко, полностью. Киаран мечтал в своё время родить в коморке истопника, а рожал в просторной комнате снятого Росско дома. Там, за окном, блестело озеро и прохладный, такой приятный после душного дня ветерок чуть шевелил плотные шторы, окно было открыто совсем немного, но даже этого хватило, чтобы наполнить комнату звуками вечернего леса.       Киаран не думал, что выживет, выдержит роды в приюте, а тут, даже в самые страшные минуты, когда уже сил не было, рядом были лекарь, добродушный бета и Росско. Уверенный, красивый, сильный, родной. Свой. Киаран словно бы черпал силы из воина, черпал его уверенность и спокойствие, впитывал их.       Ребенок тихо закряхтел в своей новой кроватке, и Росско тут же вздрогнул и проснулся, подался вперёд и тихим шёпотом попросил:       — Тише, тише, малыш, папе нужно поспать.       Новорождённый бета захныкал чуть громче, и воин кинул взгляд на постель. Киаран прикрыл глаза: сил успокаивать ребенка у него просто не было. Росско подхватил ребёнка и тихо вышел, чтобы не будить. Киаран, засыпая, устало подумал, что должен бы забеспокоиться.       Проснулся Киаран лишь поздним утром на следующий день и то от голода. Малыша в комнате не было, как и детской кроватки. Омега, скривившись, сел в постели, с трудом свесил ноги с кровати и как-то неуверенно позвал:       — Росско?       Воин, уже другой, не уставший, а собранный и отдохнувший, тут же заглянул в комнату и спросил:       — Помочь добраться до туалета?       — Да… И мне бы поесть, — Киаран улыбнулся виновато. — Я такой слабый.       — Прекрати, — отмахнулся Росско и, подойдя, легко поднял на руки омегу, поцеловал в губы. — Ты очень сильный. Только у меня к тебе серьёзный разговор.       — Какой? — чуть обеспокоенно спросил Киаран, пока его несли в ванную комнату.       — Как мелкого зовут? А то скоро он будет откликаться на червячка: мелочь, что ты произвел на свет, отлично умеет извиваться и избавляться от пелёнок, — отозвался тот, усаживая омегу.       — Токар, — без тени сомнения сообщил Киаран.       — Я тебе принесу завтрак. И напишу Риону о том, что Токар родился, — сообщил Росско и вышел.       Киаран уже через пару дней постельного режима и бережной заботы Росско начал удивляться тому, как омеги, слуги и деревенские почти сразу после родов умудрялись возвращаться к своим обязанностям? Киаран и сам был уверен, что это правильно, так и нужно, но сейчас, когда сам только три дня как родил, подобные мысли казались кощунственными. Росско в основном взял на себя заботу о маленьком бете и его папе, а двое расторопных слуг занялись домом и готовкой. Киаран же спал, ел и потихоньку приходил в себя. Он любил наблюдать за такой милой и спокойной вознёй Росско с малышом.       Лишь через пару декад Киаран почувствовал себя по-настоящему хорошо, а Токар обернулся в белоснежного смешного песца. И омега выдохнул. Он не хотел видеть в собственном сыне черт насильника и ждал первого оборота с обречённостью и страхом.       — Черная носопыркалка, как у тебя в шкурке, — сообщил Росско и взъерошил уже изрядно отросшие волосы омеги. — Киаран… Я понимаю, что это очень быстро, но мне нужно по службе на полдекады уехать. Ты справишься?       — Да, — уверенно сказал Киаран. — Тут двое слуг. Я справлюсь. И спасибо тебе…       — За что? — удивился Росско.       — Ты… Я тебя не заслужил, — признался омега.       — Ты не заслужил приюта и того, что было до, а я не награда, — мотнул головой воин. — Я взрослый и независимый оборотень. Меня невозможно выдать как награду. Я тут с тобой, с Токаром, просто потому, что хочу быть тут, с вами.       — Я… Не девственник, у меня сын не от тебя, шрам на лице и …. — начал было Киаран и замолчал.       Росско поднялся и принялся раздеваться. Они ещё ни разу не были близки, и Киаран не мог оторвать взгляда от обнажённых широких плеч омеги, его шикарной мускулатуры, а уж когда и штаны были на полу, Киаран и вовсе не мог решить, на что смотреть в первую очередь, и стыдливо прикрыл подушкой свой стояк.       — Я не девственник, у меня двое детей не от тебя, а один из двух ещё и не от меня. А теперь считай шрамы, — приказал Росско, оставшись в одном белье.       — Ты выиграл, — расплылся в улыбке Киаран. — Только….       — Только?       — У нас не было близости, — краснея, признал Киаран.       — Вернусь, и всё наверстаем, обещаю, — подавшись вперёд, Росско властно поцеловал своего омегу. — Просто у нас вот такой неспешный и странный роман: вначале я тебя спасаю, как и положено в сказке, потом мы начинаем жить вместе, потом ты рожаешь, а потом уже ночь.       — А свадьба? — уточнил Киаран, обняв за плечи воина.       — Свадьба… Киаран, давай так попробуем. Если нам понравится жить вместе, понравится делить ложе, тогда я сделаю тебе красивое предложение, — чуть виновато отозвался Росско. — Постель единственное, что и меня беспокоит.       — Хорошо, — согласился омега, решив, что, когда Росско вернётся, он докажет ему, что постель — это не проблема, а источник удовольствия.