Южные ветра

Месяц гроз       Томасо повёл плечами и кивнул своему партнеру по спаррингу, воину из гиен. А затем направился в сторону Ландана. Потянулся и поцеловал мужа в губы, сообщив:       — Я воняю. Сейчас ополоснусь и смогу тебя обнять. Давно тут наблюдаешь?       — Уже минут десять, — признался Лан. — Ты потрясающе красив с мечом, но не слишком ли мало времени прошло с родов?       — Всё отлично, я прекрасно себя чувствую, — сообщил Масо и улыбнулся. — Сходи лучше к Киарану, я скоро приду туда же, но уже чистым и вкусно пахнущим.       — Хорошо, — кивнул Ландан и послушно покинул тренировочный зал.       Томасо не отказал себе в удовольствии чуть задержаться, любуясь своим супругом со спины и в основном задерживая взгляд на ногах и ягодицах. К сыну омега пришёл через полчаса и прислонился плечом к косяку двери, наблюдая за тем, как Ландан держит на руках их сына. Киаран, видно, только проснулся и сейчас лежал, рассматривая альфу и размышлял, улыбнуться или расплакаться.       — Дашь его мне? — спросил Масо, подходя к Лану и обнимая его со спины.       — Хочешь к папе? — спросил у ребенка Ландан.       — Киаран пока не может ответить, — отозвался Томасо и поцеловал мужа за ухом. — Но вы так красиво смотритесь вместе.       — Это в тебе говорят гормоны, — отозвался Лан, чуть наклоняя голову, чтобы было удобнее. — Но мне очень нравится то, что они говорят.       Омега провёл пальцами по животу альфы, прямо поверх рубашки и потёрся носом о затылок, а затем предложил:       — Хочешь, завтра потренируемся вместе?       — Это ужасная идея, — сообщил Ландан, поворачиваясь лицом к Масу. — Я не хочу быть альфой, что слабее своего омеги, ты сразу же прекратишь считать меня сексуальным.       — Я гиена, — напомнил Томасо. — Я всегда был уверен, что альфа должен быть милым и слабым.       Лан тихо рассмеялся и потом восторженно спросил:       — Он мне улыбается? Правда, мне?       — Тебе, — сообщил Масо, прижимаясь к мужу плотнее. — Иногда мне кажется, что я не могу быть как привычные вам омеги, и это плохо. Я не могу раствориться в сыне, мне стыдно признаваться, но мне мало возни с младенцем. Я хочу вернуться не только к тренировкам, но и к своим делам.       — Томасо, мы знали, кого выбирали, — отозвался Ландан. — Каждый из нас троих проводит с Киараном какое-то время, и нянь всегда с ним. Пока этого достаточно.       Лан чуть покачал Киарана и положил его в кроватку, а затем уже обнял Томасо и добавил:       — Ты сразу после тренировки пошёл проверять, как наш сын. Так что, извини… Хватит придумавать проблемы, которых нет.       — Это мой первый ребенок, и я не знаю, как себя с ним вести, — признал нехотя Масо. — Я хочу быть хорошим папой, но я знаю как быть хорошим папой только в семье, где отец заботится о детях, а папа вечером три минуты смотрит на ребенка и умиляется.       Ландан рассмеялся и вздрогнул, когда двери детской открылись. Они оба повернулись, и Томасо расплылся в улыбке: император нашёл время прийти к ребенку.       Киаран тихо сопел, шевеля руками и ногами, и Ти уточнил деловым тоном:       — Киа сыт?       — Сыт и сух, но не спит, — сообщил Ландан, словно отчитываясь.       — Ну скучно же всегда спать, — сообщил Ти, садясь рядом с Томасо.       — У тебя много времени? — уточнил Масо, закинув ногу на ноги императора.       — Есть полчаса, — отозвался Тидан, огладив бедро омеги и подавшись вперёд, дотянулся и поцеловал в щёку Ландана.       — Тогда нам всем стоит поесть, — решил Томасо, чуть наклоняясь вперёд, чтобы альфам было удобнее целоваться.       — Масо, как обычно, прав, — тихо сообщил Лан, разорвав нежный и долгий поцелуй. — Потом опять будешь работать до самого вечера.       Ти виновато отвёл взгляд и сообщил:       — Я устал.       Ландан нахмурился, не понимая, что происходит, а Томасо выпрямился, посмотрел на императора и уточнил:       — Давят по поводу третьего мужа?       — Да, — кивнул Тидан и посмотрел на свою семью. — Мне жаль, но это будет продолжаться, пока место вакантно и я не могу отказывать напрямую.       — Кто выгоднее всего в политическом плане? — спросил Масо, сжав руку Ландана.       Лану разговор не нравился, и он поднялся, отошёл к окну и сел на подоконник, подхватив на руки плюшевую игрушку.       — Я против, — сообщил Ландан. — Четвертый муж в нашем браке всё разрушит.       — Я понимаю. И если ты против, — начал было император, но замолчал, когда Томасо поднял руку.       — Ландан, свадьба необязательна, — сообщил Масо. — Можно устроить ещё одни смотрины и пригласить омег из других стран. Когда Тидан никого не выберет, то… Нет, это будет слишком самонадеянно.       — Томасо, так нельзя, — покачал головой Тидан. — Если я официально откажу всем женихам, это будет скандалом и накалит отношения с соседями. Но…       — Нам не нужен четвёртый, — упрямо напомнил Ландан. — Ты обещал мне.       — Ти, давай всё же пообедаем, а потом поговорим, — поднялся Томасо. — Не сегодня, может, через пару лет. А пока… Тидан, ты же можешь намекать и своим, и послам, что рассматриваешь кандидатуру на последнее вакантное место?       — Могу, но зачем? — поднялся и император.       — Если ты каждому будешь намекать, что рассматриваешь того омегу, кого они и прочат тебе в мужья… — прищурился омега и глянул на упрямого Ландана.       — То каждый будет думать, что шансы есть и будет опасаться сильно давить или торопить, чтобы не раздражать и не подтолкнуть к другому, — понял Лан и глянул на императора.       — Меня устроит, — кивнул Тидан.

***

      Росско повёл своими большими плечами и уточнил:       — Ты уверен?       — Да, — отозвался Киаран и провёл ладонями по бокам омеги, млея от ощущения сильных мышц под пальцами. — Я уверен. Мы и так затянули с этим.       Воин тяжело вздохнул, затем улыбнулся и потянулся к губам Киарана, нежно, мягко втягивая его в поцелуй и помогая снять с себя рубашку. Токар был с ночным нянем, и времени у них было полно. Вчера, вернувшись с задания, Росско успел отоспаться, отдохнуть. Только сейчас воин по-настоящему нервничал: ему было легко и весело с Киараном, ему нравилось целовать этого омегу, и весь этот странный роман был таким приятным, желанным. Росско боялся, что первая же близость покажет, что вместе они быть не могут и этого он знать не хотел.       Но Киарана словно бы не мучали такие страхи, откинув рубашку вон, он принялся жадно целовать шею, ключицы, изучая губами и языком. А затем омега чуть отстранился и стащил с себя свою рубашку. Большие ладони Росско легли на тонкую талию омеги, Киаран отозвался первым довольным стоном, едва воин погладил его спину.       Постель не уравняла их в росте, но когда Росско улёгся на простыни, его любовник смог, наконец, дотянуться куда хотел, гладить, как хотелось. Киаран не торопился снимать с воина бельё, хотя сам был уже полностью обнажённым. Оседлав бёдра, омега неспешно целовал широкую грудь, ласково оглаживая бедра. Мелкий и худой Киаран млел от того, что такой шикарный омега, большой, сильный, такой уверенный в себе, лежал под ним, принимая ласки, возвращая их также неспешно и нежно.       Это заводило, и Киарану было сложно держать себя в руках, хотелось большего, всего, сразу, но он так же сильно боялся торопиться, словно бы этот раз был не просто первым, но и последним. Жадно трогая, лаская эти мышцы, эту нежную кожу, укутываясь в запах другого омеги, как в безопасный кокон, Киаран всё ниже спускался поцелуями, слегка щекотно водил языком по коже, всё чаще и чаще останавливаясь руками и губами на границе белья своего воина.       Росско рыкнул и приподнял бёдра, легко поднимая и почти невесомого омегу, а затем одним движением стянул с себя бельё. Оставив его висеть на левой ноге, он хрипло сообщил:       — Давай, я готов, уже почти переготовился.       Киаран охнул и решительно устроился между широко приглашающе разведенными ногами, такими сильными. Вцепившись пальцами в бёдра, омега уже плохо контролировал себя и, быстро найдя пальцами сочащийся вязкой смазкой вход, пристроился и одним движением вогнал член полностью в Росско.       Воин отозвался шипящим стоном и мягким укором:       — Полегче, Киа.       — Прости, — замер испуганной птичкой Киаран, тяжело дыша и держась из последних сил: в омеге было так жарко, туго, сладко.       Росско выдохнул протяжно и довольно, а затем приказал:       — Двигайся, не торопись, постарайся плавнее, Киа, счастье, мое счастье.       Второй раз Киарана просить не пришлось, ему и так потребовалась вся выдержка, чтобы замереть и, получив разрешение, он двинул бёдрами, почти выходя из желанного тела, чтобы потом двинуться вперёд. Киаран понимал, что член у него гораздо меньше, чем у альф, и он не был уверен, что его размеров будет достаточно для Росско. Поэтому тут же обхватил короткий, но толстый член воина, просунув ладонь между их телами. Росско чуть приподнял бёдра, легко одними ногами удержав не только себя, но почти лежавшего на себе Киарана, и тут же отозвался довольным стоном, даже двинулся навстречу. Киа потянулся и, подхватив подушку кончиками пальцев, притянул её к себе, а потом подсунул под бёдра Росско, давая тому возможность расслабиться, сохраняя нужный угол.       Киаран и не знал, что секс может быть таким приятным, без боли, с тем, кого хотелось трогать, кого хотелось любить, долго, бесконечно. Он не мог прекратить лапать эти сильные бёдра, наслаждаться тем, как загнано, быстро дышит под ним его Росско.       Киаран ловил губами капли пота на плечах и груди своего воина, своего спасителя, выше он просто не доставал, но это заводило его ещё больше: обладание этим сильным и таким покорным телом. Киа не представлял, сколько трудов и тренировок стоило Росско это тело, тело, в котором не было ни одной мягкой части, лишь стальные мышцы. Но самого воина, похоже, заводила хрупкость, слишком уж бережно и настойчиво он водил руками по узкой спине своего омеги, считая пальцами рёбра.       Происходящее было таким желанным и таким горячим, что Киаран не уловил, что скоро кончит. Он в очередной раз вогнал член в своего омегу полностью, тихо вскрикнул и излился куда-то в глубину гостеприимного тела. Не выходя, тяжело дыша, Киа упёрся лбом в плечо и приподнялся, чтобы уже двумя руками в пару движений довести и Росско до такой желанной разрядки. А затем руки воина, словно надежный щит, обвились вокруг Киарана, прижимая того к потной груди, ходящим ходуном мышцам живота.       — Тебе понравилось? — с надеждой, куда-то в бок спросил Киа.       — Очень, а это для тебя первый раз и ты ещё неопытный, — отозвался Росско, легко перетянув Киарана выше, чтобы смотреть омеге прямо в лицо. — А с опытом всё будет только лучше и лучше.       Тот в ответ выдохнул облегчённо и потёрся носом о нос воина, довольно и лучезарно улыбаясь.       — Я рад, я не хочу с тобой расставаться, — отозвался Киаран.       — А тебе? Тебя устроит… Если мы будем очень редко меняться ролями в постели? — уточнил Росско. — Я пробовал и так, и так. Быть снизу мне нравится в разы больше.       — Наверное, это то, что нужно и близко мне: сильный омега рядом, тот, кто помогает, всегда рядом, с кем безопасно и кого я люблю. А в постели… В постели мне не хочется совсем меняться, — Киаран смотрел на своего омегу и впервые признавал вслух. — Меня насиловали, и перспектива смены ролей мне неприятна, хотя тебе я бы позволил. Я тебе доверяю.       Росско вдохнул судорожно и так глубоко, что Киа почувствовал, как поднимается вместе с грудью воина выше. Росско ответил не сразу, но отвечая, он обхватил лицо своего омеги и говорил, смотря в глаза, твёрдо и уверенно:       — Я никогда не буду просить у тебя того, чего тебе не захочется. Я не знаю, как ты смог это пережить и остаться таким же тёплым и светлым. Но я всегда буду рядом и всегда, чтобы ни случилось, буду тебя защищать. И ты, если захочешь, сможешь мне рассказать всё. Я тебя люблю. И всё, чего я боялся, это того, что нам будет сложно в постели — мы оба омеги. Но сейчас я понял, что ни с одним альфой или бетой мне не было так хорошо, как с тобой.       — А шрам? Ты точно сможешь с ним смириться? Я могу убрать…       Киаран замолчал, позволяя Росско покрывать поцелуями шрам от ожога.