Южные ветра

Месяц вересков       Рион из рода Шустрых и незаметных лежал на толстом покрывале и читал книгу, изредка отвлекаясь, чтобы убедиться, что у его супруга Жуля и их сына Омила строительство песочного замка идёт строго по плану. И улыбался. Рион теперь очень часто улыбался, словно бы не было тех, других частей его жизни, других Рионов. Совсем смутно помнился омеге наивный Рион из рода Бегущих вольно, юный, полный надежд, но совсем не разбирающийся в оборотнях. Гораздо ближе был Рион без рода, потухший, уставший, тянувший себя одной надеждой: дожить до дня, когда Омила заберут в императорский приют, давая шанс выжить. Его омеге было по-прежнему больно вспоминать. Именно поэтому Рион из рода Шустрых и незаметных не спрашивал мужа о том, как идёт или закончилось расследование.       Зато у Риона из Шустрых и незаметных всё было хорошо, хотя омега иногда вдруг замирал и крепко зажмуривался, чтобы проснуться, не веря до конца, что это всё — настоящее. Даже первый месяц осени тут, на юге, был совсем другим! Было тепло, зелень и не думала желтеть, ласковое море было как парное молоко, а днём всё ещё стояла иногда жара.       И Жуль, став мужем, остался прежним. Рион вначале немного опасался, что бета после свадьбы изменится, станет… Жёстче. Не стал. Если бы Рион сам не видел, каким бесстрашным может быть его муж, то недоумевал бы, как Жуль может работать дознавателем.       Отложив книгу Тая из рода Теней с автографом автора, Рион поднялся и направился к морю. Проходя мимо, он растрепал волосы мужа просто так, мимоходом и улыбнулся сыну, не отвлекая их от строительства.       — Глубоко не заходи, ты пока плохо на воде держишься, — попросил Жуль.       — Не буду, — пообещал омега.       Он и правда зашёл в море лишь по пояс и чуть присел, чтобы тёплая вода охладила разогретую солнцем кожу, а затем глянул на небо. Рион не молил богов, давно поняв, что они глухи и слепы, а сейчас тут, не в храме, вдруг искренне сказал, почти шёпотом:       — Спасибо.       Голубое безоблачное небо не ответило, безмолвствуя над головой, но Рион и не ждал ответа. Развернувшись, он вышел на берег и сел на песок рядом с замком, весело спросив:       — Чем помочь строителям?       — Лакушки, — потребовал Омил, сопя.       Омега рассмеялся и поднялся, кое-как стряхнул с мокрых купальных шорт песок и пошёл добывать ракушки по берегу возле самой кромки воды, давая волнам накатывать на ноги. Жуль что-то обсуждал с омежкой, и ветер иногда приносил Риону обрывки их разговоров. На душе впервые за всё время было спокойно и так хорошо. Омега вернулся к своей семье, лишь набрав полные пригоршни целых ракушек: сломанные Омилу не нравились, и он, капризно кривя губы, швырял их в море.       — Всё хорошо? — беспокойно спросил бета. — Ты какой-то тихий сегодня.       — Все хорошо, Жуль, — уткнулся лбом в висок мужу Рион. — Всё очень хорошо. Просто завтра тебе на работу. Не люблю твою работу.       — Нам нужно что-то кушать, — отозвался Жуль, обняв омегу за плечи. — Вечером я вернусь домой, а там вы.       — Знаешь, сейчас я понимаю, что нам нужно больше детей, — кивнул Рион.       — М? — вопросительно протянул бета.       — Я с тобой счастлив, Омил счастлив, а ты с нами? — уточнил омега.       — А ты сомневаешься? — не поверил Жуль.       — Я хочу сделать ещё одного оборотня счастливым, — кивнул Рион. — Чтобы он тоже смотрел на море и играл в песке. Чтобы ты и ему читал сказки, пока он засыпает. И возил его на спине, изображая лошадку. Чтобы он, так же, как Омил, прирастал к окну, зная, что ты вот-вот должен вернуться.       Омил, высунув от усердия язык, украшал замок из песка ракушками, задумчиво его рассматривая и действуя по своей, непонятной детской логике. Солнце уже клонилось к закату, но всё ещё щедро делилось теплом с оборотнями.       — Тогда мы можем на следующих выходных начать искать нашего второго сына, — предложил Жуль.       — Хорошо, — согласился Рион, довольно жмурясь.

***

      Киарану всё ещё было неловко, особенно оставаться в доме без Росско. Его дети, кровный и приёмный, уже были прилично постарше, имели своё мнение и собственные характеры. Старший, родной сын Росско, Родин из рода Восточных псов, уже не только учился в школе, но уже и вовсю тренировался, как и все омеги из гиен. Ростом он был почти с Киарана, и это сбивало с толку. Чувствуя себя подобранной уличной собакой, Киаран первое время стеснялся давать распоряжения слугам, и Родин взял на себя эту обязанность.       Второй, приемный, альфёнок Лисад, был ещё маленьким, с ним Киарану было проще: Лисад с удовольствием втягивался в игры и обожал малыша. Ли, правда, часто пытался взять Токара на руки, но Киаран не был уверен, что пятилетний малыш удержит вполне себе упитанного младенца.       — Киаран, — позвал омегу Родин, отвлекая будущего отчима от своего младшего брата.       — Да? — чуть испуганно отозвался омега.       — Папа вернётся только завтра, — задумчиво сообщил почти уже подросток. — Может, сходим в кафе или покатаемся на лодках… Проведём время вместе.       — Родин, — начал было Киаран, но его перебили.       — Род, все близкие меня зовут именно так, — поправил его омежка.       — А ты считаешь меня близким? — с осторожностью отозвался Киаран.       — Мой папа решил, что ты будешь его мужем, ты согласился. Мы с братом переехали жить к папе и теперь больше времени проводим вместе. Ты меняешь наши жизни к лучшему… Я хочу, чтобы ты был моим близким.       — И я хочу, — подал голос альфёнок, он не любил, когда его вытесняли из центра внимания.       — Спасибо, мой хороший, — обнял ребенка за плечи Киаран и поцеловал в светлую макушку. — Род, а можно я и тебя обниму?       — Нужно, — отозвался Родин, скинув несвойственную возрасту серьезность.       Киаран улыбнулся и потянулся обнять и омежку, тот обнял в ответ.       — Осторожнее, я омега нежный, не из гиен, — шутливо возмутился Киаран, одновременно польстив старшему ребёнку.       — Прости, — довольно отозвался Род и уточнил: — Так мы можем провести время вместе и без мелочи? Мне Токар нравится: младенцы милые… А Лисада я люблю, но я хочу…       — Я понимаю, — кивнул Киаран, решив, что Родин прав: им нужно пообщаться. — Помнишь, тебе нужен был новый тренировочный меч? Я в них ничего не понимаю, но с удовольствием похожу и покиваю с умным видом. Ты знаешь, какой тебе нужен?       — Знаю, — кивнул Родин. — Спасибо. Это лучше, чем поход в кафе.       Привычные уже дневные хлопоты быстро и незаметно съели день, и Киаран не заметил, как настало время вести старшего за тренировочным мечом. Оставив младших на няня, отличного и внимательного, того, кого выбрал Росско, омега позвал Рода, и они вышли из дома.       Росско выбрал дом на самом краю города, где к домам прилагались большие сады и можно было собрать качели во дворе.       — Пешком далеко идти, — сообщил Родин.       — Хочешь, возьмём кэб? — спросил Киаран. — Прости… Я не силён в воспитании детей. Особенно таких взрослых детей.       — Это ничего, меня не надо воспитывать, — сообщил Род, улыбаясь. — Давай всё же поедем, хочу потом поужинать десертами.       — А тебе так можно? — удивился омега.       — Нет, — вздохнул Родин. — Но мы же можем не говорить папе?       — Папе всё нужно говорить, — мотнул головой Киаран. — Но скажем, что я разрешил. Так что, мне… Ругаться папа будет на меня.       — Он не будет тебя ругать — ты взрослый, — отозвался Род уверенно. — А на севере красиво?       — Красиво, но очень холодно, — отозвался омега и махнул рукой, останавливая наёмный кэб. — Думаю, скоро там выпадет снег.       — Я обожаю снег! У нас снега почти не бывает. Прошлой зимой снег выпал лишь один раз и сразу растаял, я даже не успел в снежки поиграть, — пожаловался ребенок, садясь рядом с омегой. — А там, наверное, можно играть в снежки всю зиму.       — И весну и осень… Поверь, тебе бы быстро надоело постоянно одеваться, кутаться. И холодно, там слишком холодно, — поёжился Киаран и покосился на Рода, гадая, что именно знает ребенок о его прошлом.