Искорка

      Ламиль де Хонст осмотрелся в поместье принца, вернее, в малой гостиной, оценивая со вкусом обставленное, но совершенно безликое помещение. Принц, похоже, не ожидал гостей, и поэтому Ламилю пришлось ждать, пока тот оденется соответственно положению гостя. Хотя де Хонст предпочёл бы, чтобы принц посчитал возможным выйти в том, в чём был.       Наконец Идаран вышел в новой парадной рубашке и штанах.       — Добрый день, — поднялся Ламиль, не скрывая своего любопытного взгляда. — Вы уж простите, что я без приглашения, ваше высочество.       — Не сказать, что я особо недоволен или удивлён, — улыбнулся в ответ принц. — Добрый день. Давай быстро закончим со всеми плясками вокруг положенных условностей. Итак, какую причину для своего визита ты придумал?       — Подарок от моего отца привез: двух великолепных кошек — Гордую и Преданную, — сообщил де Хонст. — Хотите осмотреть их?       — С удовольствием, — сообщил Идаран. — Но свою Скрытную я всё равно буду любить больше, чем других кошек. Только зная твоего отца, я подозреваю, что подарки и правда заслуживают внимания.       — Рад, что вы это понимаете, — кивнул Ламиль.       — А истинная причина твоего визита? — не спеша покидать гостиную, спросил принц.       — Я слишком соскучился и мне невыносимо ждать нашей следующей встречи, — откровенно признался де Хонст. — Я готов половину кошек отца сюда перетянуть, лишь бы видеть вас, Идаран, почаще.       — Почему не всех? — ошарашенно уточнил Идаран в ответ.       — Отец голову оторвёт, а меня без головы вы видеть вряд ли захотите, — хохотнул Ламиль.       Принц минуту помолчал, а затем рассмеялся и кивнул:       — Ты прав! Пошли смотреть на твоих кошек!       Гордая оказалась длинной и весьма изящной трехцветной кошкой. Она явно знала, как красива и сидела во дворе, позволяя себя рассматривать всем желающим. Преданная была кошкой редкого окраса — дымчато-серого, и она уже с удовольствием обнюхивала котника, выпрашивая угощения и позволяя себя гладить.       Ламиль отошёл чуть в сторону, решив не мешать принцу трогать и гладить подарки. Де Хонсту нравилось смотреть, как Идаран радуется, ходя от кошки к кошке. Приподнятое настроение принца передалось Преданной, и она, дурачась, принялась ловить ноги Идарана. Если бы Ламиль был чуть менее опытным в обращении с кошками, принц бы точно упал, но де Хонст уже по прищуру догадался об игривом настроении кошки и вовремя оказался рядом, чтобы придержать принца, не дать ему запнуться об огромные лапы.       — Спасибо, — весело поблагодарил Идаран.       — Не за что, — не спеша опускать принца из надежных рук, отозвался де Хонст.       — Ты можешь меня отпустить, — напомнил принц.       — Могу, но как же не хочется, — признал Ламиль, помогая встать ровно.       — Но пока мне хочется, чтобы ты меня отпустил, — ровно сообщил Идаран, высвобождаясь из рук.       — Пока — очень сладкое слово, — улыбнулся де Хонст, отступая на пару шагов. — Вы ведь понимаете, что сейчас вы мне подарили надежду?       — Будто бы раньше ты не надеялся, — фыркнул принц, кивком предложив прогуляться по ухоженному саду.       — Я самоуверенный красавчик и знаю, что хорош. Но получить подтверждение от вас — всё же это другое, совсем другое, — признался Ламиль.       Идаран повёл плечом, спина у него ныла с самого утра: то ли спал неудобно, то ли старая травма напомнила о себе. Принц заговорил, когда они скрылись в тенистой аллее от досужих внимательных взглядов:       — Я понимаю… Я действительно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но ты должен знать, что это «пока» может продлиться всегда.       — Я уже давно не маленький мальчик, мой дорогой принц, — покачал головой де Хонст. — Я же знаю, что чувства непредсказуемы и управлять ими не может даже король.       Идаран улыбнулся, с трудом сдерживая смех: он точно знал, что это неправда. Короли и принцы часто не имели возможности следовать за своими чувствами. И они умели приказывать сердцу замолчать, если иного выбора не было. Но у Идарана сейчас он был, и принц не хотел упускать свой шанс. Но понимал он и другое — может вынудить Кара вступить с ним в брак, но никогда этого не сделает! Такэ — тёплый, светлый, яркий, мог быть таким, лишь живя с тем, кто действительно дорог.       — Я тебя очень хорошо понимаю, Ламиль, — кивнул Идаран. — Давай пока забудем обо всем и о том, что я принц. Пошли на пруд рыбачить?       — Днем? Днем рыба не клюёт, — напомнил де Хонст и попробовал обратиться на «ты». — Ты ведь не особо часто рыбачишь?       — Предлагаю рыбачить в своем пруду, где мои люди разводят рыбу, — хохотнул Идаран. — Там в любой момент полно голодной и абсолютно наглой рыбы! Мне нравится то, что я всегда потом с уловом.       — Как-нибудь я увезу тебя на озеро Круглое, там придётся рыбачить по всем правилам, — весело отозвался Ламиль, которому нравилось так запросто общаться со своим принцем.       — И никто не будет мне рыбу на крючок насаживать? — прищурился принц.       — Никто, — кивнул де Хонст.       — Я так никогда не рыбачил, — хохотнул Идаран. — Мне даже интересно, словлю я в диком озере хотя бы ужин для домовой кошки.       — Обещаю, я словлю достаточно, чтобы домашняя мурлыка была сытой и довольной, — пообещал Ламиль. — Даже нам хватит на уху.       — Мы возьмём с собой повара или сам готовить будешь?       — Я же говорил тебе, что ты мне нравишься, — напомнил де Хонст. — Не хочу тебя отравить случайно.       — Ладно, я приготовлю вкусную уху, — махнул рукой принц.       — А мы точно выживем? — уточнил Ламиль.       — Во время войны многому приходится учиться, а готовить даже интересно, — сообщил Идаран. — Мне это помогало отдохнуть мыслями и чувствами от войны.       Чего принц не ожидал, так это почувствовать на своём плече сильную и большую руку, что сжала пальцами в немой поддержке. Ламиль в голове Идарана всё ещё был маленьким, и он не должен был ничего понять, ведь принц даже тону голоса не позволил измениться. Но понял.       — Когда ты успел повзрослеть? — посмотрел снизу вверх на высоченного де Хонста принц.       — Тогда же, когда и ты. Когда каждый день боялся узнать, что тебя больше нет, — мотнул головой Ламиль. — Может, я никогда не пойму, через что ты прошел, но…       — И не понимай, — потребовал, перебив, Идаран. — Пусть в благословенной Верде хотя бы одно поколение мужчин и женщин не будет знать, что такое война. Расскажи мне, как, когда и зачем пришла мода на эти жуткие узкие штаны? За что? Когда я уезжал, всё так хорошо шло…       — Я понятия не имею, как пришла такая мода, — ту же сменил тему разговора де Хонст. — Но тебе подобные штаны очень идут!       — И едут, — фыркнул принц. — Я буду вносить новую моду на шаровары.       — Тебе и они пойдут, — хохотнул Ламиль.       — По-моему, ты ещё не определился, — хохотнул Идаран.

***

      День рождения Каста де Псона был шумным, торжественным и весьма показательным. Идаран старался запоминать то, как рядом с де Псоном крутятся его жена и младший муж. Они явно были неравнодушны к Касту. Принц, как ни крутил мысль о верном охраннике, сейчас смотрел на его семью и не находил там себе места. Идаран не мог себе представить, что будет вот так же крутиться вокруг Каста. А ещё неприятнее была мысль, что Каст будет крутиться вокруг него, а его леди и красивый младший супруг будут ненавидеть Идарана и жить с ним при этом под одной крышей. Отделавшись от своего собеседника, принц выскользнул в сад. Тут тоже были люди, но их было меньше, да и они сами не горели желанием общаться. Большинство или отдыхали наедине от общества и шума, или ходили парами и группами, обсуждая что-то своё вдали от чужих ушей.       Идаран прислонился к колонне, рассматривая яркие звезды.       Принц не вздрогнул, когда де Псон встал рядом: Идаран был почти уверен, что Каст заметит, как он уходит и пойдёт следом.       — Вас утомил мой праздник? — спросил де Псон, любуясь принцем.       — Немного, — улыбнулся Идаран, решив не портить имениннику настроение.       — Меня тоже, — кивнул Каст, прислоняясь в той же колонне плечом. — Но я очень рад, что вы почтили меня своим присутствием.       — Каст, ты же знаешь, что я не смог бы поступить по-другому. Сколько раз ты прикрывал мне спину? — спросил принц.       — Думаю, что не стоит считать, — отозвался де Псон. — Можно узнать…       — Что? — спросил Идаран, повернувшись к другу лицом.       — Не помню уж, — зачарованно отозвался Каст, уставившись на губы принца.       Идаран хотел уже отвернуться, но замер, когда де Псон обхватил его подбородок пальцами. Принц хотел возмутиться, но его приоткрытый рот Каст воспринял по-своему и впился в губы Идарана требовательным, жадным поцелуем. Принц шарахнулся в сторону, больно задев локтем колонну и возмутился:       — Ты что себе позволяешь?       — Простите… — без капли сожаления сказал Каст и поднял шальной взгляд. — Пусть это будет подарком мне на день рождения.       — Хорошо, — мирно отозвался Идаран, потирая локоть.       Принцу было неприятно осознавать, что де Псону не хватило выдержки и он, целуя, даже не удостоверился, что Идаран не против.       — Пойдем, может, потанцуем вместе? — решил упрочить свою позицию Каст, не понимая, какая буря сейчас в душе принца.       — Прости, не хочу… Голова болит, — покачал головой Идаран. — Лучше попроси слугу принести мне микстуру. Я побуду тут, пока не пройдет. Может, когда станет лучше, и потанцуем.       — Хорошо, возвращайся, как станет лучше, — расстроенно отозвался де Псон.       Принц спиной чувствовал жгучий взгляд на себе, но не мог себя заставить вернуться в зал, в музыку. Он чувствовал себя подлецом: войти в зал и забрать де Псона у семьи было бы подло. Но Идаран знал, что вернётся в зал и даже потанцует с Кастом. Не мог он даже ради его жены и мужа подвести лучшего друга. Не хотел испортить день рождения, хотя уже окончательно понял, что не сможет стать мужем для де Псона, слишком уж унизительным было бы конкурировать с другими за внимание старшего мужа.