Искорка

      Кар осматривался в приёмной короля, стараясь успокоиться, чтобы четко и понятно высказать свою просьбу.       — Кар Такэ, проходите, их величество король Ролад Верденский готов вас принять, — ровно и учтиво сообщил секретарь короля.       Лекарь отёр резко вспотевшие руки носовым платком и зашёл в кабинет. Кар даже не сразу поклонился, слишком удивившись, во-первых, тому, что король оказался обычным человеком, во-вторых, тому, что на рабочем столе Ролада расставлены были чашки с чаем, тарелки с пирогами и сам король дружелюбно улыбался.       — Добрый день, ваше величество, я очень признателен, что вы нашли время меня принять, — сообщил Такэ, взяв себя в руки.       — Присаживайся, Кар Такэ, — попросил Ролад, дружелюбно улыбаясь. — Я бы с удовольствием встретился с тобой и раньше, но не хотел пугать. Знаешь, я наивно думал, что ты не замечаешь свою охрану. Я отдал приказ охранять скрытно. Думаю, они были удивлены, когда ты к ним подошёл.       — Удивились, — не стал скрывать Кар и сел за стол.       — Угощайся, — предложил король. — Я так думаю, у тебя ко мне есть просьба. Мне же очень хочется, чтобы ты остался в Верде. Думаю, это для тебя не секрет.       Такэ тяжело вздохнул и обхватил руками кружку, признавая:       — Я думал, что вы другой, и с вами будет сложнее. Всё именно так, я согласен подписать обязательство двадцать лет не покидать Верду, но в обмен хочу, чтобы Дайн получил возможность жить свободно и чтобы вы выплатили ему компенсацию за верную службу.       Ролад кивнул, рассматривая Кара:       — Тебе так понравился Дайн?       Такэ пожал плечами:       — Мне не очень нравится работать в школе, но мне нравится делиться знаниями, и меня греет мысль, что так я смогу еще большему количеству людей помочь. И Верда — огромная страна! Мне это тоже нравится. Как и отношение ко мне. Вы не вмешиваетесь в мои дела, не держите меня как пленника. Жалование опять же огромное. Так что моё согласие тут остаться не является… такой уж огромной жертвой. А Дайну я действительно хочу помочь, даже если моя симпатия к нему не взаимна. Надеюсь, вы оцените мою откровенность, не станете каким-то скрытным образом принуждать его к отношениям со мной.       — Оценю, — кивнул король. — Кар Такэ, я тебе даю слово чести, что Дайн получит расчёт и я не стану его принуждать. Мне это ни к чему: ты очень красивый юноша, за двадцать лет найдешь себе другого по сердцу, если с Дайном не сложится. К тому же в школе столько юных студентов… На любой вкус.       — Спасибо, — окончательно вознамерился решить все дела лекарь. — Что мне нужно подписать?       — Знаешь, законы Верды не предусматривают такой возможности: отказ покидать границы страны добровольно. Думаю, мне хватит твоего честного слова и того, что ты примешь от меня в дар небольшое поместье, земли и аристократическую приставку «де», — предложил Ролад.       — А к чему мне её присобачить? Кар Такэ — имя и звучать для меня будет дико, если меня начнут звать Кар де Такэ, — растерянно сказал Кар, даже поставив назад чашку, из которой пил.       — Тогда назначим тебе фамилию по названию земель. Кар Такэ де Бюси, звучит? — улыбнулся король.       — Меня вполне устроит, — кивнул Такэ. — Я клянусь, что не покину Верду в ближайшие двадцать лет.       — Мои самые легкие переговоры, — отметил Ролад. — Спасибо. И если у тебя будут ко мне просьбы, ты можешь обратиться с ними напрямую, не пытаясь торговаться. Ты не можешь не понимать, что сам по себе ещё долго будешь слишком значим, чтобы я не пытался тебе угодить. Быть королем — значит не просто управлять страной, но и заботиться о её будущем. Я передам Верду сыну, и если к тому времени тут будут десятки лекарей, способных вернуть руки, то значит, я не зря правил.       Кар улыбнулся и, расслабившись окончательно, даже взял себе кусочек пирога, спросив:       — Простите за вопрос… Почему вы решили помиловать своего брата? У вас ведь так не принято. Я понимаю, что это не моё дело, но мне очень любопытно. Король рассмеялся и все же ответил:       — Я понимаю, почему тебе любопытно. Идаран, как бы ты к нему не относился, мой брат и просто хороший человек. К тому же он мой верный подданный. Даже зная, что его казнят через десять лет, Идаран всё равно не плёл интриг, не устраивал заговоров. Думаю, мои предки ошиблись, когда для укрепления власти решили, то стоит оставлять в живых лишь старшего из принцев. Это лишь внесло в отношения принцев взаимную ненависть, страх и подозрительность.       Ролад поднялся и отошел к окну, гадая, почему ему так хочется хоть кому-то, но рассказать всю правду о своём таком странном и даже скандальном решении. Такэ был безопасен для короля — лекарь не имел политического веса и в тоже время был нужен всем, даже тем, кому сам Ролад на троне не нравился.       — Я тоже так долго видел в Идаране врага, что сейчас вынужден вновь знакомиться с собственным братом. Моя семья, мои жены не были против этого решения, ведь оно станет прецедентом и даст возможность всем моим сыновьям, если они будут, остаться в живых, а не только Коамилу. А мои леди не могут быть уверены, что и дальше будут рожать только девочек. Держа в руках сына, не зная, подарят ли мне боги второго, я чувствовал не только радость, как было с дочерями, но и страх. Держа в руках или играя с дочками, покупая им наряды и ворча на то, сколько уходит шёлка, я знал, что для каждой смогу найти достойного, доброго мужа. Но, держа первенца, слушая, как он плачет, я представлял, что скоро могу взять на руки второго сына и буду знать, что он умрёт молодым по приказу собственного брата. Идаран своей преданностью мне, не заслуженной мною, смертельно опасной для него преданностью, сделал возможным указать для Коамила путь, дать шанс моим возможным будущим сыновьям жить… И я никогда не смогу отплатить брату за эту его услугу, — король замолчал.       — Почему вы просто не отмените закон? — уточнил Кар, не замечая, что ест уже второй кусок пирога.       Ролад обернулся и тяжело вздохнул:       — Законодательство Верды не предусматривает отмену закона, принятого одним королем другим королем, без созыва большого совета. То есть, главы самых сильных семейств, это те же де Хонсты, де Мосткасы, де Барады и ещё два десятка родов, должны собраться и одобрить отмену закона. А они не одобрят. Я должен буду найти подход к каждому, каждого чем-то задобрить… Я, конечно, попробую провернуть этот финт, но он займет не один год. И может всё равно не получиться. Решение должно быть единогласным. А им главное - покой в стране. Им неважно, сколько моих братьев или сыновей умрут ради этого покоя.       — Мне очень жаль, — вздохнул Такэ. — Но вы попробуйте. Стоит попытаться… Может, сыновьям вы и сможете внушить любовь к братьям, а внукам?       — Если так рассуждать, то отмена закона бесполезна: любой из моих потомков сможет вновь принять этот закон, — поёжился король.       — Тогда вы не просто отмените нынешний закон, но и примите новый, заранее определив судьбу младших братьев короля. Например, чтобы после десятилетия сына короля его младшие братья прекращали быть Верденскими, а становились де что-то там, — предложил Кар задумчиво.       Ролад открыл рот, чтобы возразить, а потом закрыл и задумался. Думал король долго — полтора кусочка пирога, а потом сказал:       — Спасибо, Кар Такэ де Бюси. Это действительно может сработать. Принять новый закон… Что ж, я теперь тебе должен. Если тебе нужно будет ещё что-то, ты вправе требовать с меня ответную услугу.       — Не стоит… Я рад, что теперь Идаран точно будет в безопасности, — отозвался Такэ, не зная, доедать ли ему половинку кусочка пирога или будет приемлемо оставить её на своей тарелке.       — То есть он тебе всё же пусть немного, но нравится? — уточнил король лукаво, наблюдая за странными перемещениями куска пирога.       — Нет… Да… Он хороший человек, но он — принц, — все же положил на тарелку лишний кусок Кар.       — Став твоим мужем, он прекратит быть принцем, а станет, как и ты, де Бюси, — напомнил Ролад. — К тому же, какая разница? Сейчас вот ты говоришь с королём. И? Я тоже человек.       — Вы в первую очередь король, — напомнил Такэ. — А он — принц. А я сын служанки.       — Ты — самый великий лекарь из всех, что сейчас есть в мире, — рассмеялся король. — Ты должен понять, наконец, свою ценность. Ты не сын служанки, больше нет. Ты лекарь, равного которому нет. Если не станет меня, то Идаран будет королем не хуже, я в это верю. А если не станет тебя, то второго такого ждать ещё не один десяток лет.       — Тогда разрешите мне оперировать! — потребовал Кар.       — Хорошо, но в свободное от обучения студентов время, — протянул руку Ролад.       — Договорились, — пожал протянутую руку Такэ, лишь в процессе заметив, как несколько крошек с руки попало на кожу короля.       Лекарь вышел, и король принялся считать про себя, на цифре пять в кабинет зашла Вест и спросила с живым любопытством, слишком ярким, чем было разрешено настоящим леди:       — О чём вы говорили?       — Что, послали тебя? — прищурился Ролад.       — Энли возится с сыном, а Кортан послушно соблюдает постельный режим, — фыркнула та. — И не пытайся меня сбить с мысли! Я вернусь в наши комнаты, и они мне покоя не дадут, если я не узнаю.       — Бедная моя малышка, — сочувственно отозвался король, обняв свою третью, самую юную жену. — Передай, что я сейчас кое-какие распоряжения отдам и сразу приду с новостями.       Роладу и правда хотелось побыстрее рассказать обо всем Кортан. Старшая жена всегда рассуждала трезво, и её советы часто были к месту и весьма разумными. Король ей доверял полностью, прекрасно зная, что Кортан будет всегда на его стороне и ни слова не расскажет никому более. К тому же она могла вынудить де Хонстов подписать всё, что нужно королю.       — Хорошо, — кивнула Вест. — Спасибо. У меня плохо получается быть разведчицей.       — У тебя получается главное — быть моей женой, — поцеловал леди в переносицу король. — Этого мне достаточно.       Вест улыбнулась и, вновь натянув на лицо безразлично-высокомерное выражение, вышла из кабинета.       За вот это мирное и даже дружеское общение всех своих жен Ролад тоже был благодарен Кортан — именно она задавала тон и сглаживала углы в их семье. Королю оставалось лишь самая малость — не обделять вниманием ни одну из своих леди.