Искорка

      Кар осмотрел лавку и поднялся в дом: ремонт шёл полным ходом, пусть до окончания было ещё далеко, но он похвалил:       — Ты выбрал отличные цвета для стен.       — Спасибо, — отозвался Дайн. — Постой тут, я хочу зажечь свечи, уже темнеет, не хочу, чтобы ты оступился.       Кар кивнул и остановился, пропуская спутника вперед. Ему было интересно посмотреть на то, что Дайн успел сделать в своем доме. Все же Такэ где-то в глубине души надеялся, что жить они будут тут вместе. Их свидания проходили в городе и дальше поцелуев не заходили. Кару было неловко проявлять нежность прилюдно и целовались они в основном, когда ехали в наемном кэбе назад в школу.       Пару раз Такэ был готов пригласить Дайна к себе, в свои комнаты в школе, но каждый раз его останавливала мысль, что тот может этого и не хотеть. И сейчас, когда они оказались вдвоём в пустом доме, Кар надеялся, что они не столько будут осматриваться, сколько целоваться. Только уловить нужный, подходящий момент Такэ никак не мог.       Наконец, Дайн вернулся и открыл двери, впуская Кара в коридор. Десятки свечей образовывали дорожку, и Такэ, не спрашивая, пошел туда, куда она вела.       В большой комнате с выходом на балкон стояла кровать, её и окружали свечи, словно бы приглашая Кара на постель. Такэ резко развернулся и угодил в объятия Дайна. Кар что-то хотел сказать или спросить, но не стал, когда Дайн наклонился и нежно, ласково поцеловал. Такэ сам принялся отступать к кровати, ведя за собой бывшего агента и будущего лавочника.       — Ты хочешь? — глупо спросил Кар, прекрасно чувствуя однозначный твёрдый ответ на свой вопрос.       — Хочу, — тепло улыбнулся Дайн.       — А пожара не будет? — уточнил Такэ, позволяя уронить себя на белоснежные, явно новые простыни.       — Это безопасные магические свечи, — отозвался Дайн, нависая над Каром.       Больше Такэ уже не задавал глупых вопросов, он первым стал раздевать любовника, чтобы прикоснуться пальцами и губами к гладкой, такой приятной коже. Дайн не мешал, хотя ему было интереснее раздевать самого Кара, целовать бледную чувствительную кожу. На плечах лекаря от малейших укусов, настолько нежных, что Такэ даже боли не чувствовал, расцветали розовые отметины.       Дайн не сдерживал себя, не думал, как он сейчас выглядит, он просто наслаждался неспешным процессом.       Когда одежда вперемешку отлетела на край кровати, Такэ прижался всем телом и судорожно вздохнул сквозь сжатые зубы: для него это было уже очень возбуждающим. Чувствовать обнаженным бедром влажную головку члена любовника, прижиматься своей возбужденной плотью к коже Дайна.       Кар провёл по гладкой спине любовника и замер на пояснице, не решаясь двинуться дальше.       — Трогай, — жарко зашептал на ухо Дайн. — Как хочешь, так и трогай. Уверяю тебя, на ощупь я ещё лучше, чем на вид.       — Тогда я проверю, — отозвался Такэ, гадая, как же его любовнику удаётся с каждой фразой становиться всё желаннее.       Дайн слегка прикусил мочку уха, прикрыл глаза, запуская пальцы в огненные пряди и не веря, что с ним в постели самый сильный лекарь из всех, кого видела на своем веку Верда! Он прекрасно отдавал себе отчёт, что не пара Кару, недостоин, но это чувство проходило, едва Дайн видел, с каким восхищением на него смотрит Такэ. Этот сумасшедший, тёплый, яркий лекарь предпочёл его, Дайна, самому принцу!       Кар задышал чаще, осторожно и мягко оглаживая крепкие ягодицы любовника. И Дайн вдруг осознал, что ему даже нравятся эти неуверенные и такие искрение прикосновения. Такэ сам нашёл губы любовника, жадно и поспешно возвращая ему поцелуй. Кар не пытался подмять любовника, и Дайна это устраивало более чем полностью. Он блуждал руками по бокам, считая пальцами ребра, наслаждаясь судорожными движениями впалого живота.       Покрывая ненасытными быстрыми поцелуями шею, грудь, живот, Дайн спускался всё ниже, чтобы обхватить губами розовую головку, и ухмыльнулся от стона, что издал Кар: такого судорожного, жалобного и беспомощного. Дайн провёл ладонью по длинной, худой ноге, задержавшись пальцами на острой коленке. Такэ со своей худобой вызывал в бывшем агенте стойкое желание накормить.       На одно мгновение Дайн было уже решился подарить невинному Такэ самый лучший минет в его жизни, но Кар так призывно и бесстыдно развел ноги, что его любовник передумал. Не мог Дайн отказаться от такого предложения. Внимательно следя за тем, чтобы Такэ не приблизился к пику, не кончил, сам провёл влажными от смазки пальцами между ягодиц Кара.       Лишь когда Такэ привык к настойчивому вниманию к такой интимной части тела, Дайн решился проникнуть пальцем, чувствуя, как тот мгновенно напрягся. Стараясь отвлечь, Дайн глубже взял член и Кар тут же отозвался судорожным довольным стоном. Такэ знал, что нужно расслабиться, вначале это было сделать непросто, но постоянные ласки, нежные, настойчивые, помогали примириться с лёгким дискомфортом. Когда Дайн оторвался от минета, Кар уже плохо соображал и лишь что-то протестующе забормотал.       Сам момент, когда любовник толкнулся в него, Кар не уловил, лишь застонал в губы Дайна от боли легкой, но слишком неожиданной.       Дайн втянул Такэ в долгий, нежный поцелуй, замерев, давая время привыкнуть. А потом задвигался, не в силах больше себя сдерживать. Рука Дайна накрыла член Кара, добавляя к тянущей лёгкой боли удовольствие.       Такэ застонал чуть удивлённо, когда движения члена любовника внутри кроме дискомфорта стали приносить и удовольствие. Дайн всё понял верно, и теперь каждый толчок приходился, куда надо, делая процесс приятным для всех.       Кар не выдержал первым и, тихо сдержано вскрикнув, кончил, пачкая руку любовника семенем. Дайн плавно вышел и, лихорадочно целуя шею и шепча признания и комплементы куда-то в кожу, довёл и себя рукой до оргазма.       — Ты как? — спросил Дайн, гладя непослушные рыжие волосы.       — Хорошо, но мне бы в ванную, — признался Такэ, стараясь лишний раз не шевелиться.       — Ванную уже отремонтировали, — заверил его Дайн. — Я сейчас наберу тебе тёплую воду, лежи.       — Подожди, — придержал любовника Кар. — Мне интересно… Почему тут? Среди ремонта?       — Не в меблированные же комнаты тебя вести, а к себе на чай ты меня не приглашал, — улыбнулся Такэ бывший агент. — Мне хотелось, чтобы наш первый раз был тут, в нашем будущем доме. Мне показалось, что это будет романтичнее.       Кар хмыкнул, понимая, что для него место не играло такой большой символической роли. Такэ и не знал, что Дайн настолько романтик. Кар присел в постели, несмотря на то, что это принесло лёгкую боль, притом не внутри, а заныли мышцы в пояснице. Такэ просто не мог себе отказать в удовольствия понаблюдать за обнаженным, плавным Дайном, его кошачьей пластикой.       Да и тот, чувствуя на себе взгляд Кара, улыбнулся и обернулся, чтобы убедиться, что Такэ за ним наблюдает. Своей наготы Дайн не стыдился. Несмотря на то, что теперь это было уже не нужно, он продолжал тренироваться, чтобы держать себя в форме, не ограничивая себя в еде. В свете свечей спина, длинные ноги и крепкие ягодицы любовника показались Такэ ещё более соблазнительными, загадочными, а золотая цепочка, на которой висел кулон, только подчеркивала золотистый загар.       Кар улёгся в постель, лишь когда Дайн скрылся в ванной, и почти сразу услышал, как зашумела вода. Удобнее устроившись в постели, Такэ посмотрел на потолок. Тени от пляшущего пламени свечей словно бы танцевали на обветшалом потолке, кое-где были даже трещины. Кар тихо рассмеялся, поняв, что ради него Дайн купил кровать, постельное белье, одеяла и подушки до того, как это стоило сделать.       Такэ просто представил, как грузчики затаскивали кровать в дом, что был ещё в процессе ремонта, гадая, что же случилось и почему заказчик так торопился с кроватью.       — Что смешного? — уточнил мягко Дайн, встав в дверном проеме и прислонившись к откосу плечом. — Мне интересно узнать, что тебя рассмешило.       — Я представил, как удивились грузчики, ставя сюда кровать, — не стал скрывать причину веселья Кар и опять сел в постели, рассматривая своего любовника.       — Я заказывал кровать в хорошем месте, так что никто не отважился спросить, — отозвался Дайн, хмыкнув. — Ты пока не торопись, я там над ванной колдую.       — Не думаю, что стоит добавлять в воду масла или соли, — предупредил Такэ. — Это я как лекарь тебе говорю.       — Не волнуйся, я это понимаю, — подмигнул Кару любовник. — Но это не всё, что можно добавить в воду.       Дайн опять скрылся в ванной, и Такэ улыбнулся, оставшись сидеть в постели. Ему было приятно осознавать, что даже после близости Дайн не потерял к нему интереса. Кар немного опасался, что из-за своего прошлого, из-за того, что ему пришлось пережить, бывший агент почувствует отвращение к нему, хотя бы временное. Кару не хотелось напоминать Дайну о том, что тот так старательно пытался забыть.       Такэ был не силен в болезнях души и не мог помочь своему любовнику пережить то, что было до их встречи, но старался, слушая, когда Дайн хотел рассказывать, не осуждая. И всё же Кар понимал, что ему неизвестно и сотой доли того, что было в прошлом этого молодого мужчины.       — Пойдем, ванна готова, — сообщил весьма довольный собой Дайн.       Такэ было потянулся к куче одежды, чтобы надеть хотя бы бельё, но под насмешливым взглядом передумал и поднялся, с трудом удержавшись от желания прикрыть пах руками. Кар не был так уверен в своём теле, как Дайн. Такэ был худ от природы. Но если у любовника были заметные такие приятные мышцы на руках, плечах, спине, то у Кара просто не было времени на тренировки, танцы и другую физическую активность, так что он всегда считал себя просто тощим. Но Дайна, похоже, это вполне устраивало.       По крайней мере, когда обнаженный Такэ прошел мимо любовника, тот не удержался и слегка хлопнул по бедру. Кар тихо охнул и вдруг, повернувшись, сообщил:       — Я тебя люблю, Дайн.       Тот замер и посмотрел на Такэ растерянным, по-детски недоуменным взглядом и попросил жалобно:       — Повтори.       — Я тебя люблю, — обхватив лицо любовника руками, чётко и твёрдо сказал Кар. — Люблю. Тебя.       Дайн глубоко и громко вдохнул, затем жадно и жарко поцеловал Такэ, прижимаясь к нему всем телом, словно бы выпрашивая ласку, чтобы получить физическое подтверждение сказанным словам. И он её получил: Кар вжал любовника в стену, отвечая с жаром, лаская бока, вжимая Дайна в себя.       — Пойдем, — попросил Такэ, взяв за руку любовника, и повёл его за собой.       — Стой, — остановился Дайн. — Ты… Я тебя тоже люблю. Тебя очень легко любить, Искорка. Ты вернул мне мою жизнь и всегда добр к окружающим. Я никогда раньше с таким не сталкивался. Ещё и очень талантлив. Восхищаться тобой так просто и так естественно.       Кар рассмеялся и покачал головой:       — Если меня так легко любить, то говори мне об этом, говори почаще. Я так хочу это слышать.       — Хоть каждый день по несколько раз, — пообещал Дайн.       Такэ вошел в ванную, освещенную все теми же свечами, и замер. Вода была не чистой, а с легкой зеленцой, а на поверхности плавали цветы, вернее сухоцветы.       — Там отвар трав, — сообщил Дайн. — Они помогают расслабиться мышцам и обладают некоторыми другими свойствами.       — Знаешь, ванна достаточно большая, тут хватит места нам двоим, — кивнул Кар. — Не против?       — Нет, подожди, — Дайн первым забрался в воду.       Такэ забрался следом и с удовольствием улёгся спиной на грудь Дайна, поймал один из цветков и, повернувшись, впутал его в волосы. Кар потёрся носом о нос любовника и сообщил, убирая цветок из волос:       — Он тебя только портит.       — Я и так хорош? — улыбнулся довольный Дайн.       — Ты потрясающий, — заверил Такэ. — Я с первой нашей встречи хотел тебя.       Кар устроился поудобнее, положив голову на плечо любовника.       — Останемся тут на ночь? — предложил Дайн. — Утром позавтракаем в кафе.       — Останемся, только нужно будет впустить в лавку тех, кого король ко мне приставил, — согласился Такэ. — Не хочу, чтобы они всю ночь провели под открытым небом.       — Искорка, — повторил Дайн, улыбаясь. — Ты как всегда… Заботишься даже о них, хотя это их работа — тебя защищать.       — Просто ночью может пойти дождь, простынут ещё, — пожал плечами Кар. — Ещё лечи их потом.