Курортный роман

пов Даня       Моё помешательство, кажется, достигает своего апогея. Макс после того, как приехал со своих развалин, какой-то смурной, но мне всё равно. Я не выдержал и наделал кучу фоток с Ромой, с Максом, с морем и даже с Мусей! Правда, потом нас с собакой обдало волной, и большую часть вечера мы пытались вымыть и вычесать из шикарной шевелюры Мусинды соль и песок. Стараюсь не замечать, как тает время. Буквально утекает сквозь пальцы! Иногда накатывает комом к горлу осознание, что осталось-то буквально три дня! И всё! Моя сказка кончится! Но потом в мой окрашенный отчаяньем мир врывается Рома или Макс с Мусей, и я снова проваливаюсь в блаженное состояние. А вот сейчас лежу звездочкой прямо на пушистом белом ковре в зале. В общем-то, основная причина в том, что я не хотел снова смять заправленный каким-то до ужаса уютным темно-серым пледом диван. Нет, раньше был обычный диван, ну разве что подушки эдак аккуратно, но творчески разбросаны, а сейчас, скорее всего, из-за Муси, Рома еще и накрыл сверху пледом, который идеально заправил. А я стремаюсь нарушить эту идиллию. Потому что с утра я уже примял его своей жопой, потом пытался поправить, но ничего не вышло, и сбил его совсем. После того как я в панике, стоя на коленях перед диваном, клял себя мысленно на все лады, Рома просто оттеснил меня и быстро, отлаженными движениями сделал обратно журнальную картинку как было. Я знаю, что это… ну, не вполне нормально. И я не про Рому, тут как бы всё ясно. Он жил один и привык так, а вот чего я настолько дергаюсь по херне, даже объяснить толком не могу. Но это вот какое-то внутреннее противоречие… Как когда в детстве остался один дома и залез в бабушкин сервант, где были по-особому выставлены фарфоровые статуэточки, чашечки, рюмочки или старые гербарии, и тебе никогда, прям вот НИКОГДА не разрешали даже дышать в сторону этих стеклянно-зеркальных полок, а сейчас ты до всего дорвался, пока один, но нужно всё выставить как было, прям вот тютелька в тютельку, чтобы никто и не подумал, что ты туда лазил. И поэтому я растянулся на ковре. Во-первых, так прохладнее. Во-вторых, испортить ковер проблематичнее. Впрочем, всегда можно его испачкать, конечно. Но ноги я положил на паркет и есть на нем ничего не собираюсь. Господи, ну кто вообще кладет светлый ковер в самой проходной комнате?! Да еще и такой идеальный! У меня самого скоро крыша двинется, и я буду ворсинку к ворсинке пытаться причесать после себя. Чтобы не дай бог всё было не по местному фэн-шую! На самом деле, думаю, всё это в основном в моей голове. В плане, если бы подобная педантичность, какой она мне кажется, была действительно присуща Роме, то, наверное, он бы и Макса гонял, но вот кому-кому, а Максу вообще насрать. И это меня добивает еще больше. Буквально сегодня утром он поставил чашку на светлый стол, и там остался темный след, и каждый раз оставался. Через десять минут этого издевательства у меня чуть ли не жилы рвались протереть эти олимпийские кольца после него. А еще он, когда решил кружку сполоснуть, обрызгал идеально, прям до блика, начищенную плиту, и вообще ничего его не смутило, и то, что он везде разбрасывает бумажки, вещи, игрушки для Муси. А Рома просто ходит и прибирает за ним. Не показательно, типа «ебать, ты свинья! Смотри, как надо!», а спокойно, как будто это вот нормально. А мне не нормально! Я ж прям чувствую себя носителем хаоса в этом маленьком филиале рая. Ну и, конечно, мое обостренное «в гостях надо вести себя хорошо», наверное, по мозгам ебашит. С губ непроизвольно срывается тяжелый вздох, и я открываю глаза, сверля взглядом потолок.       — Дань, ты чего? — надо мной обеспокоенно навис Рома. Макс только фыркнул.       — Не обращай внимания. Если Даня предпочитает держаться поближе к земле, значит, будет дождь. Я аж голову поднял от такого.       — Чего? — резонно афигел я. — Я тебе что, ласточка? Макс гаденько захихикал.       — Повелся? Не, я хуй знает, что с тобой, но дождь действительно будет по прогнозу. Так что остается открытым вопрос, что нам делать сегодня вечером.       — То же, что и всегда, Пинки, — выдыхаю на автомате, укладываясь обратно. Лежать на самом деле удобно. Подушечку бы только под голову…       — А чо это я Пинки? — моментально отреагировал Макс.       — Потому что задаешь глупые вопросы, — хмыкнул я, без зазрения совести любуясь Ромой с необычного ракурса. Всё равно из кухни не видно, куда я там смотрю. А я могу любоваться длинными сильными ногами, футболкой, подчеркивающей спортивный торс, и этой его абсолютно киношной челюстью. Этот мужик просто неприлично красив. Какого хрена-то, а?!       — А если серьезно?       — А какие планы у нас были бы, если бы не было дождя? — уточняю, пытаясь поддерживать разговор, который, в общем-то, меня совершенно не волнует. Но ответа я так и не дождался. Со вздохом сажусь и смотрю на задумчивого Макса. Вообще, мне почти стыдно. Друг давно ждал отпуска, а я его вроде как постоянно кидаю. Как-то не по-компанейски получается.       — Можем остаться дома, — предлагает Рома. — Я что-нибудь приготовлю, поиграем в настолки.       — У тебя есть настолки?! — неверяще смотрю на него. Макс фыркает.       — Есть. Только он в них почти никогда не играет. А я не люблю проигрывать.       — Никто не любит, — закатываю я глаза.       — Нет. Я прям вообще не люблю, — хмыкает друг. Пытаюсь припомнить, чтобы мы за всё время знакомства хоть во что-то играли. Почему-то на ум приходят только всякие алкоигры.       — Я помню, как мы играли в фанты… — неуверенно тяну я.       — Точно, и я тогда чуть не сломал руку, потому что забрался на дерево в ноябре и кукарекал. Меня осенило воспоминанием, а потом разрозненными кадрами, как мы в два часа ночи всей пьяной компанией добирались до травмпункта. Было, конечно, весело, но повторять не хочется.       — Дааа… — тяну я. — Тогда можем просто посидеть на террасе. Посмотреть какой-то фильм или…       — По-старпёрски?       — Спокойно, — с нажимом исправляю я. Рома только хмыкает и идет на кухню, вроде как давая нам возможность продумать досуг самим. Я было хотел предложить помощь в приготовлении ужина, но потом вспомнил, как он вечно теряется, не зная, что, собственно, мне поручить. Может, из-за моей неуклюжести, может, потому что просто не привык делегировать что-то в этом процессе. Только ради сохранения капли моего самолюбия хочу верить, что второе. Но, учитывая, что я как еблан умудряюсь разрушить половину его домика мечты, просто находясь внутри, верится с трудом.       — Можем… — задумчиво тянет Макс, но на том и замолкает. Я неуверенно двигаю губами, но потом сдаюсь.       — Не думаю, что стоит куда-то дергаться. Если будет дождь, куда бы мы ни пошли, придется Мусю одну оставлять.       — Не, — хмуро замотал головой друг. — Мусю одну нельзя. Если будет буря, она может испугаться.       — Тогда, думаю, у нас нет выбора, кроме спокойного вечера, — стараясь скрыть удовлетворение, подвел итог я. Ну что? Будь моя воля, я б вообще всегда так жил! Жить в классном домике рядом с морем и чтобы Рома готовил вкусно покушать? Черт, даже думать боюсь о том, что это всё может закончиться! Что придется вернуться в унылую одинокую и загруженную жизнь. Где приходится очень тщательно выкраивать время, чтобы вообще пожить, а не просто… Я закрыл глаза, снова откидываясь назад на ковер. Еще хоть немного… А вечером и правда зарядил дождь. Буквально ливень. Я не удержался и вышел прям с вином на террасу. Так романтично. Вода стеной приминает траву, не видно даже огней остальных жилых домов. Только ночь с мягким теплым светом из окон позади и дождь. Даже не знаю, от чего я пьян больше — от вина или от окружающего мира: сырой запах свежести, травы, земли, остывающей от теплого дня, влага, обдающая кожу, воздух тяжелый, насыщенный, и мерный яркий шум, который будто резонирует где-то под кожей мурашками. Кайф… Я прерываюсь только на мгновение от своего момента полного единения с миром, чтобы включить музыку. Не очень громко, чтобы не заглушить дождь. Ощущение нереальности происходящего зашкаливает. Сзади зашуршала, открываясь, дверь.       — Макс ушел в ванную, — мягко сказал Рома, врываясь в мой личный дзен и дополняя его своим потрясающим голосом. Скорее почувствовал, как он сел рядом со мной. Трек с мелодичного сменился драйвовым. Я невольно закачал головой под ритм. «Ночь — зона риска, сказки для близких, Каплющий дождь обжигающим виски, Мокрые волосы, губы так близко…» Я резко опрокинул в себя остатки вина и встал. Рома поднял на меня взгляд, а я пьяно улыбнулся и, делая громче, шагнул в дождь. Пока волосы еще не намокли, снял резинку и зачесал рассыпавшиеся пряди назад. Одежда мгновенно набрала воды и прилипла, но дождь теплый, а ветра и вовсе почти нет. «Танцуй!» И я, черт побери, танцую. Рома, кажется, что-то кричал мне с террасы, но сейчас я абсолютно оглушен для голоса разума. Совсем не холодно. Даже жарко. Оборачиваюсь в танце и вижу, что он собрался уйти в дом. Не придумываю ничего лучше, чем подцепить его и с силой дернуть на себя. Ну уж нет! Ты мне нужен прямо здесь и сейчас! пов Роман       В первый момент, резко намокнув, я замер на вдохе. Слышу шум дождя, голос Дани, который обрывочно подпевает песне, и совсем немного музыку. Даня увлекает меня на середину заднего двора, мы уже мокрые насквозь, а он улыбается и танцует. Я не умею и не люблю танцевать, но всё как будто нереально. Даня в жизни неловкий, неуклюжий и постоянно бьется обо всё вокруг до синяков, спотыкается чуть ли не на ровном месте, но под музыку, в танце, он выглядит удивительно хорошо. Прекрасно двигается, подпевает, смеется и активно пытается расшевелить меня. Я про себя только усмехаюсь, не представляя, как это возможно вообще. Словно заика, который прекрасно поет. Невольно любуюсь им. Брызги дождя разлетаются в стороны с кончиков волос, мокрая одежда облепила его тело и собирается в красивые, подчеркивающие изгибы складки при каждом движении… «ТАНЦУЙ ДЛЯ МЕНЯ-А! ТОЛЬКО ДЛЯ МЕНЯ…» Я задыхаюсь в попытке поспеть за ним… А потом и вовсе сдаюсь. Цепляю его, притягивая, Даня смеется, закидывая мне руки за шею, при этом не останавливаясь в танце. Я прижимаю его ближе, а потом и вовсе поднимаю и кружу под дождем. Он прижимается лбом к моему лбу. С кончика его носа капли воды перебегают на мое лицо. Мы будто не под дождем, а в душе вдвоем. Судорожно сглотнув, я и вовсе забываю, как дышать. Близко даже слишком. Практически одним дыханием на двоих. Не знаю, кто из нас пьян больше. Хотя Даня-то от вина, а я от него… Холодными пальцами он заправляет прядь мокрых волос за ухо, хотя его волосы и вовсе мокрой шторкой закрывают наши лица с двух сторон. Он смотрит прямо мне в глаза, а я могу рассмотреть склеившиеся неравномерными треугольничками от воды ресницы. Даня усмехается.       — Как же это, блять, охуенно, когда твой мужик может вот так поднять и прижать, — завороженно выдает он, а потом буквально выскальзывает из моих рук и, оскальзываясь, забирается под крышу. Я стою еще несколько мгновений, пытаясь проморгаться от воды и заодно утихомирить резкую волну жара, прокатившуюся по всему моему телу. Кажется, я совсем пропал. Впрочем, опять себе вру. Пропал я уже давно, еще когда впервые встретился глазами с ним в купе. А сейчас, когда услышал эти собственнические нотки, почти рычащие в приглушенном голосе… Я резко замотал головой, пытаясь хоть немного прийти в себя, и решительно направился под крышу. Даня немного неловко стоял босыми ступнями в луже, осторожно тыкаясь в телефоне, чтобы не залить, выключал музыку, шмыгал носом и, кажется, чуть подрагивал.       — Замерз? — обеспокоенно уточнил я. Даня только отмахнулся. Мокрый как мышь, господи…       — Чего ты тут стоишь, пошли в дом, — требовательно одергиваю его я.       — Не могу, — совершенно серьезно говорит Даня и показывает на лужу. Я закатываю глаза и прохожу. Ну а как иначе? Не звать же Макса только из-за того, что на полу останутся мокрые лужи. В доме тихо, только в ванной все еще льется вода. А значит, все равно протирать полы после Макса, когда выйдет. Он вечно купается как дельфин в бассейне, разбрызгивая воду и повсюду оставляя за собой мокрые следы ног. Я останавливаюсь напротив темной двери ванной, под которой просвечивает яркая полоска желтого света. И вот только тогда понимаю, что это было на самом деле весьма опрометчиво. С тяжелым вздохом прохожу мимо, подцепив несколько чистых полотенец, и возвращаюсь, укутывая Даню в одно из них, а потом затаскиваю в дом. Тот неубедительно отнекивается и тут же юркает в ванную, как только из нее выходит хмурый брат.       — С легким паром, — выдыхаю, проходя мимо него в комнату, чтобы переодеться в сухое. Нужно взять себя в руки и перестать идти на поводу у эмоций. Из нас двоих я вроде как должен быть взрослым и осторожным. А я поддаюсь. И пропадаю. Меня всё затягивает будто в трясину. Только в приятную, жаркую, потрясающую. Из которой и самому не хочется выбираться вовсе. Я слишком уж жаден до Дани и… Боже, что я творю! Захожу в комнату, пытаясь просушить волосы полотенцем, и приваливаюсь к двери. Это всё совершенно не вовремя! И я бы никогда, никогда в жизни не стал бы так себя вести при брате! Ни за что не… Ну, то есть, он конечно знает, но это не значит, что я могу позволить себе выставлять такое перед ним. Внутри свернулся неприятный липкий ком. Прекрасно, снова с головой в презрение к себе. Я тяжело вздохнул, уже понимая, что после отъезда Макса придется снова обращаться к психологу. Сам я это точно не смогу… Отталкиваюсь от двери, тяжелыми шагами дохожу до шкафа и, не глядя, доставая оттуда сухие вещи. Ныряю в футболку, но слышу какой-то странный звук вроде щелканья двери, и неловко натягиваю ткань почти остервенело, пока не могу осмотреться. Дверь всё так же закрыта. Показалось? Снова на нервах всякое чудится… С силой тру лицо и решаю заварить горячий чай с травами. Перед сном будет самое то. Всё равно без Дани под боком как-то снова плохо засыпаю.