Курортный роман

Пов Даня       Утро принесло с собой похмелье. Не столько физическое, сколько эмоциональное. Впрочем, меньше пить тоже никому ещё не вредило. Когда я проснулся снова на диване, первой же моей мыслью было, что в кровати с Ромой было гораздо удобнее. Я с глухим стоном перевернулся на спину. Чёрт, вот за что мне это всё, а? Это ведь неправильно. И у меня совершенно не получается относиться к этому «просто». Может, потому что у меня всё впервые вот так, а может, просто потому что в целом ощущаю лишь зыбкость и нереальность происходящего. Мне самому уже эти страдания поперек горла. И, думаю, одна из причин того, что я так тщательно варюсь во всем этом дерьме, — в том, что мне не с кем это обсудить. Я так по-дурацки устроен, что мне нужно проговорить и разделить с кем-то переживания, и тогда только могу относиться спокойнее или вовсе забыть. Это, кстати, тоже не очень-то хорошо. Помню, первые две сессии был с отцом на телефоне, так мне потом мать высказала, что я совсем его не берегу. Ну правильно, я ему всё вывалил, выдохнул и забыл, а папа у нас человек очень въедливый, старательный. Он если разнервничался, то надо обязательно довести себя до ручки, и тут уже ничего не поможет. С тех пор отца стараюсь не трогать, у меня вон есть Макс, которому всё всегда по барабану, и мать, которая на моё нытьё только глаза закатывает, ну, и Танька, которая может меня одёрнуть и сказать, мол: «Даня, прекрати страдать хернёй». И мне спокойнее, и им не напряжно. Но тут же так не получится. Ну, не буду я матери звонить или сестре и говорить с ними о… о Роме. Я ещё сам не знаю, как к этому отнестись. И Макса по объективным причинам тоже не могу посвятить. Хотя бы потому, что не хочу подставлять Рому. В какой именно момент моей грёбаной жизни всё стало так ебически сложно?! Я не люблю сложности, я не умею один из этих сложностей выбираться, как, блин, я вообще попал в эту дурацкую и сложную ситуацию?! С силой прижимаю ладони к лицу. Сука. Слышу, как подрывается Муся, раньше, чем открывается дверь из комнаты. Странно, я как-то уже привык, что с утра у меня есть время побыть одному. Из полумрака коридора выруливает Макс. Очень заспанный, шаркая и покачиваясь как зомби.       — Ты чего вскочил? — хрипло, но очень удивлённо спрашиваю я. Друг приостанавливается, мутным взглядом обводя комнату.       — И тебе доброе утро, — бурчит Макс, заворачивая на кухню. Я встаю и пытаюсь проморгаться, с сомнением оглядывая, как Макс шаманит над кофе.       — Какие-то планы? Ты ни в жизнь бы не вскочил так рано! — мою реплику перебивает душераздирающий зевок. Макс тем временем забирается на высокий барный стул и ложится на стойку, ожидая, пока вскипит турка. Я не выдерживаю и встаю, проходя на кухню. Понятия не имею, что делать, но точно знаю, что за туркой надо следить, а то кофе выкипит и зальёт собой всю плиту.       — Не то чтобы прям планы, но надо выбраться в город. Съездишь со мной? Вдвоём быстро управимся, а после обеда тогда на пляж, — тянет друг.       — Ага, — легко соглашаюсь я, слишком сосредоточенный на турке. Когда её надо выключать? По времени? Или по состоянию? В узком горлышке уже клубится плотная пена…       — Макс, а у тебя кофе не сбежит?       — Дальше плиты не убежит, — отмахивается он, потягиваясь. Блин, ну вот как так можно? Или это я просто потому что в чужом доме? У меня в квартире срач иногда неделями, особенно в сессию или в период отпусков на работе, но…       — Макс! — резко зову, когда кофе начинает увеличиваться в размерах.       — Да ёп твою мать! — тянет друг, вставая и убирая турку. Кофе, опасно надувшееся шапочкой, медленно опадает. Я чувствую какой-то адреналиновый приход. Фух. Всё нормально, Дань, плита спасена. Впрочем, Макс всё равно умудряется оставить несколько капель на светлом дереве фартука кухни, когда переливает кофе по чашкам. Готов выть. Прям вот как волк на луну.       — Дань, мне кажется, у тебя уже крыша потекла, — мрачно говорит Макс. Я только тяжело вздыхаю. Ты даже не представляешь, насколько. Не успев позавтракать, мы спешно собираемся, вообще не знаю куда. Осознал я, что Макс так и не рассказал ничего о «деле» и «месте», только суету наводил, когда уже сидел в машине. За кофе его словить не удалось, потому что, как только Рома вышел из спальни, меня почти сразу выставили из дома со словами «топай в машину, я щаз». Лишь краем уха услышал, что Муся тоже остаётся дома, а мы приедем к обеду или около того. И вот мы едем. Наверное, стоило бы уточнить, куда и за каким хером, но Макс такой хмурый и напряжённый, что его как-то дергать не хочется. Хотя какая, по большому счёту, разница? То есть, ну, я и так практически не провёл время именно с Максом, да даже когда мы вместе, мыслями я отстранён. Ни поддержать нормально беседу, ни активничать у меня не получается, когда рядом маячит Рома. А тут вроде как все звёзды сошлись, так? Расслабляюсь и даже успеваю придремать, когда мы всё-таки останавливаемся где-то на диком пляже. Так. И что дальше? Нахера мы сюда пёрлись? Макс тяжело выдыхает и вообще не смотрит в мою сторону, просто вперил взгляд в лобовое стекло и всё.       — В чём дело? — не выдержав, интересуюсь.       — Давай-ка выйдем, — предлагает друг. Вот теперь я в полной мере понимаю: с Максом действительно что-то не то. Но всё равно не могу себя заставить как-то напрячься. Только переживаю, что могло выбить его из равновесия. Обычно Макс очень добродушный и общительный, а большую часть проблем он просто не замечает или отмахивается. Выхожу за ним из машины и подхожу ближе.       — Эй? — пытаюсь я привлечь внимание друга. Макс наконец смотрит на меня, но как-то… зло? Наверное, ни разу не видел его таким.       — Что… — начинаю было я, но он перебивает:       — По-твоему, я рассказал тебе всё для чего? — вскидывается он. Отступаю на шаг. Не думал, что когда-либо смогу побаиваться Макса.       — Что? — непроизвольно выдыхаю.       — Я, блять, тебе доверял! А ты что устроил? Поиздеваться вздумал?! — Макс почти срывается на крик. Плечи у него напряжённые, и он вдруг кажется мне больше, чем обычно. Я давлюсь какой-то возмущённо-вопросительной репликой, и кажется, друг наконец расшифровывает мой ахуй в глазах.       — Я вас вчера видел, — глухим голосом говорит Макс. — Да и вообще не слепой. Сначала думал, что просто хорошо ладите, но ты же чуть ли на на шее у Ромки виснешь, и он… Блять, короче, я же вижу, что происходит! И мой мир обрывается. Все декорации, что я старательно возводил вокруг моего душевного равновесия, с душераздирающим скрежетом опадают. Будто тонкие нити, что держали полотно, обрезали. Сердце пропускает удар и бьётся с новым убивающим меня ритмом.       — Ты… всё не так понял… — онемевшими губами выдыхаю почти беззвучно.       — Не неси хуйни, — обрывает друг, при этом пробегая взглядом по моему лицу. Я сглатываю и пытаюсь прокашляться, чтобы снова обрести голос.       — Нет, я… то есть, серьёзно. Это не то, что ты, наверное, подумал. Потому что ну, то, что есть, ты же подумать не мог и… Макс смотрит на мои трепыхания как-то особенно критически. Ну, простите! Я тут настроился выстрадать это всё глубоко внутри себя и вообще никогда, никому, ни-ни! А тут!       — И что я неправильно понял? — скептически тянет друг, стараясь вернуть диалогу осмысленность. Я закусываю губу, пытаясь понять, как всё лучше… ну, обозначить.       — Мы… Ну, то есть, я… Нет, наверное… — заикаюсь я, но потом решаюсь хоть на что-то. — Мы, наверное, вроде как, вместе, — выдаю я крайне неуверенно. Теперь, кажется, мы оба в полнейшем ахуенезе. Я — от того, что сказал подобное вслух. А Макс, очевидно, от того, что я сказал.       — ЧЕГО?! — прорывает его плотину эмоциями. — А какого хера ты молчал?! Сука. Ну, а что я — должен был тебе с порога заявить вот ну такое?! Может, ещё примеры и таблицы показать?!       — Блять, потому что! — дергаюсь я, скрещивая руки на груди, но потом не выдерживаю и продолжаю, активно жестикулируя. — Я сам не знаю! Ясно?! Что я вообще должен был тебе сказать?! К тому моменту, как ты приехал, мы переспали… — я сделал глубокий вдох, набирая воздуха в лёгкие. — Несколько раз. И… и в первый раз ещё в поезде…       — В каком поезде? — растерянно вклинился друг.       — Серьёзно, это было неделю назад ещё, — раздражённо вспыхнул я. — И это вообще не то, на чём нужно было бы заострять внимание! Макс на меня посмотрел как на полоумного.       — То есть, вы встретились в поезде сюда, — медленно повторил Макс, и после моего кивка чуть сощурил глаза и продолжил. — И переспали. Подводя итоги моей жизни — это самый неловкий и ублюдский момент во всём моём существовании. Я так же медленно, но уверенно кивнул, отчаянно желая, чтобы вот эту страницу моей истории мы уже перевернули.       — Ты…? — Макс пробежал по мне глазами, замирая на этой вопросительной интонации. Гей? Нет. Не знаю. Это считается? Кажется, мы оба молчим слишком долго. Я вздыхаю и с силой тру пальцами глаза.       — Не знаю, — наконец выдыхаю я. — Не знаю, но я могу точно сказать, что я… это не шутка и не издевка. Мне правда очень нравится Рома, — блять, говорить такое в первый раз вслух ещё более странно, чем… чем думать об этом сутки напролёт.       — Но ты же… — начинает друг и теряет мысль, переступая с ноги на ногу. — Ты же на учёбу через неделю, и на работу, и…       — А то я блять не знаю! — резко перебиваю я. Ты мне ещё посыпь соль на рану, конечно! Не зная, куда деть руки, снова переплетаю предплечья, а потом и вовсе присаживаюсь на капот его машины и впериваю взгляд в серый песок с чёрными камушками между ног. Хотел поговорить с кем-то, да, Дань? Ну, что? Ахуенно теперь? Кажется, меня как волной накрыло, и я барахтаюсь, полностью оглушённый, без возможности что-то рассмотреть или вдохнуть. Дурацкое ощущение.       — Так… и… как?.. — неловко прерывает молчание, которое разбавляло только моё сопение да шум ветра, Макс.       — Я. Не. Знаю, — чётко и отрывисто произношу я, впиваясь пальцами в руки. — Слушай. Я… мне правда нравится твой брат, и это всё, ну, замечательно, правда, если не считать, то есть, если не брать в расчёт, что мне осталась от силы пара дней тут. Но я ни в коем случае не хочу сделать ему плохо и просто права не имею всё усложнять, только потому, что хочу этого. Понимаешь? Особенно не после того, что ты рассказал, — намеренно не смотрю на Макса, но поднимаю глаза к морю. Такое омерзительно спокойное, мудрое, сильное. Мне бы хоть каплю… — Это просто курортный роман или типа того. А потом, оно всё, знаешь, — я наконец поднял взгляд на друга. — Будет потом. Макс стоял очень задумчивый. Но, кажется, уже не на взводе. Ничего в нём не говорило о недавней вспышке. Да и я тоже как-то выдохся. Между нами гулял ветер с моря, а я даже не чувствовал жар от солнца. А может, его и не было вовсе? Мы молча сели в машину, и я включил радио, потому что внутри салона моря не было, а оглушающая тишина высасывала из меня душу, словно дементор. Не представляю, как рассказать Роме о том, что облажался. С другой стороны, так, наверное, будет проще. По крайней мере, не надо будет чувствовать себя полнейшим говном по отношению к другу. Ну да, теперь чувствую себя говном по отношению к человеку, который… который нравится. Рома ведь не зря не хотел говорить брату обо мне. Впрочем, похуй. Они-то сами теперь могут разобраться между собой, а я… Я что-то на сегодня уже устал. Думаю, стоит оставить их вдвоём, а самому, не знаю, книжечку почитать. Прикрываю глаза в надежде просто раствориться во вселенной и перестать существовать. Макс, кажется, возвращается не по той же дороге, как мы ехали сюда. Может, и правда какие-то дела, может, просто ему тоже надо немного времени переварить происходящее. Похуй. На всё.