Секретная папка инспектора Дзенигаты

      Инспектор Коичи Дзенигата сидел в своем кабинете, положив ноги на стол. Смена давно закончилась, но он по привычке находился тут сверхурочно и перерабатывал. Ведь на повестке дня было очередное преступление Люпена, которое он не смог предотвратить, и ему нужно было составлять отчет об этом происшествии. Ох, опять ему комиссар вставит по первое число за упущение этого вора, за то, что тот не смог его поймать в очередной раз… Уже никакие объяснения и оправдания не работали… Хотя, впрочем, комиссар уже давно не ругался в полный голос, так, ворчал только и по большей части ругал самого Люпена, а не инспектора — невозможно ведь быть настолько неудачливым в поимке конкретно одного преступника и быть мастером в аресте остальных, ведь так?       Сейчас инспектор сидел, откинувшись в своем кресле, и ел лапшу быстрого приготовления. Такая привычная, но такая слегка осточертевшая еда… Ему бы сейчас какого-нибудь вкусного и наваристого мисо-супа… Или хотя бы курицы терияки… Но жены у него не было, даже хотя бы банальной девушки, чтобы за ним поухаживать. С Марией он давно расстался, так как она уехала покорять вершины журналистики… Эх, а какой вкусный мисо-суп она готовила…       Заглатывая лапшу, инспектор смотрел на папки с документами, которые ему предстояло перебрать и переложить. Столько бумажной работы, столько бюрократии, которую он по большому счету терпеть не мог. И ведь можно же было перевести все в электронный вид, можно же было все сделать цифровым! Но комиссар, человек старой закалки, говорил, что бумажные документы гораздо надежнее, потому что мало ли, вдруг свет отключат, и что тогда они будут делать? Что ж, в этом был резон. Потому что правительство все никак не могло выделить финансирование на обеспечение всех полицейских участков бесперебойниками и новыми компьютерами. Приходилось пользоваться старыми, с устаревшей операционной системой.       Дзенигата вздохнул, отставил в сторону свой недоеденный «ужин» и сел за документы. Осталось совсем немного, на самом деле, всего-то пару десятков дел пересмотреть и перешить, а потом написать отчет. И можно… Ну, можно на боковую, потому что на поезд домой он уже не успевал. И как обычно он заночует в участке, в одной из камер. Практика инэмури, что тут еще можно сказать. Его за это никто не ругал, даже наоборот, комиссар очень сильно поощрял подобное рвение к работе, и иногда даже надбавки платил и бонусы. Это позволяло инспектору хоть на что-то жить нормально и иногда позволять себе что-нибудь получше лапши быстрого приготовления или дешевого саке.       Стуча пальцами по клавиатуре, он писал отчет о проваленной операции по поимке Люпена. Все как обычно: почти поймал, но этот вор оказался хитрее, изворотливее и умнее, воспользовавшись суматохой или чем-либо еще, чтобы выпутаться из наручников и сбежать. Глаза его высохли от постоянного глядения в яркий монитор при свете одной только настольной лампы, спина в районе верха груди и шеи ныла. Но он уже давно не обращал внимания на этот дискомфорт — в конце концов, таковы были издержки его профессии, тут ничего не поделаешь, либо работаешь, либо ленишься, но не получаешь и иена. А тут еще и Люпен перед глазами маячил, в ушах слышался его смешок, веселое восклицание: «Пока-пока, Папаша!» и звук мотора его Fiat 500…       Дзенигата чувствовал, что ему очень хочется увидеть Люпена в таком положении, в котором в реальной жизни он никогда не будет. Ему хочется увидеть своего архиврага таким, каким он грезил его увидеть всю свою жизнь, и ради этого он отбросил в сторону все свои другие желания. Дзенигате это было нужно как глоток свежего воздуха.       Оглядевшись и убедившись, что в офисе никого не было, а за ним никто не подглядывает, инспектор на всякий случай запер входную дверь, закрыл шторы на окнах, после чего подошел к шкафу с документами. Он отодвинул одну стопку, открывая перед собой небольшой сейф. Он был простым, с простым кодовым механическим замком. Повернув в нужной комбинации, Дзенигата достал оттуда красную папку с пометкой «Совершенно секретно».       — Что ж… Пора немного дополнить коллекцию… — сказал он довольно тихо, садясь обратно за свой стол и включая на компьютере взломанную версию Фотошопа (официальную он не мог себе позволить из-за зарплаты).       Пока программа прогружалась и загружала весь свой инструментарий, мужчина расстегнул свой пиджак и отстегнул держатель галстука, открывая на ней небольшую крышку и доставая оттуда карту памяти. Да, в его держателе для галстука была встроена маленькая электроника — фотоаппарат. Эту идею он когда-то подсмотрел у самого Люпена, и теперь пользовался ею постоянно, чтобы иногда прилагать фото-доказательства в отчет, а иногда чтобы…       В общем, он загрузил карту памяти в компьютер и открыл фотографии.       Перед его взором предстал Люпен, закованный в наручники и нагло улыбающийся. Как обычно, наручники были почти на всем его теле: на руках, на шее, на теле, на ногах. При этом сейчас он был в одних трусах и майке — как-то так удачно сложилось, что ему пришлось сбросить с себя почти всю одежду и попытаться сбежать в неглиже. Но Дзенигата тогда застал его врасплох и все-таки смог поймать. И вот теперь этот воришка смотрел на инспектора и мило улыбался.       Эта его обезьянья рожица иногда смешила, но все же чаще бесила работника Интерпола…       Прогрузив исходники фотографий, Дзенигата закинул несколько наиболее удачных снимков в Фотошоп. Зачем ему это было нужно? Ну, в общем, он с недавних пор научился редактировать фотографии и делать из них довольно качественные и очень профессиональные снимки, как будто это была не полевая съемка, а настоящая фотосессия…       Да, фотосессия с легким уклоном в БДСМ. Где человек сидит в наручниках и всячески позирует на камеру.       К слову, Люпен был не единственный участник подобного рода снимков. В папке у Дзенигаты хранились фотографии всей банды: с Дзигеном, с Гоемоном, даже с Фудзико. С Фудзико вообще отдельная история, учитывая, что он с ней заходил чуточку дальше ареста и разборок в камере заключения. Нет, даже не чуточку — сильно дальше. Вспомнить хотя бы ту же историю, когда он заключил с этой дешевой шлюшкой договор, что она отвлечет на себя внимание Люпена, чтобы защитить Айен Мейер от покушения. Ох, какая же она была сочная, эта женщина… Фигура, грудь, бедра, лицо… Не будь она воровкой, а также той, кто отдается любому мужику ради выгоды, возможно, Дзенигата бы заимел с ней какой-нибудь роман на стороне. Но он принципиально не хотел связывать свою жизнь с распутной девкой. Удовлетвориться на одну ночь — пожалуйста. Но чтоб все по серьезке… Тут он «благородно» уступал эту дрянь Люпену. И что он в ней нашел-то…?       Обрабатывая фотографии, Дзенигата тщательно выбирал источник освещения и выкручивал контрастность до определенного уровня. Люпен должен выглядеть так, чтобы его захотелось потрогать. Чтобы это было похоже на обложку какого-нибудь фетишистского журнала для взрослых. Инспектор никогда подобные журналы не покупал, просто видел на полках в некоторых магазинах отаку подобные экземпляры. До того, как он начал вести свою собственную папку, ему была противна даже мысль о том, что кто-то может хотеть себе в коллекцию эротические, а порой и порнографические материалы с теми или иными людьми вместо того, чтобы найти себе уже нормального партнера и начать нормальные любовные отношения. Особенно его покоробило в свое время, что некоторые коллеги в его участке порой перешептывались по поводу пошлых наклонностей, как будто это было обычное дело.       Что ж… Теперь он и сам увлекся подобным. Как говорится: «Не можешь победить — присоединяйся». Признаться в этом, конечно, было стыдно, но он никому ничего и не говорил. А зачем кому-либо знать о его увлечениях?       Закончив с фотографиями, Дзенигата отправил их на печать. Принтер зашумел и начал издавать знакомый рык перестройки картриджей внутри себя. «Хоть бы на этот раз хватило чернил…» — подумал мужчина, глядя на небольшой экран устройства. Он видел, что заканчивалась желтая краска, но он все равно рассчитывал на то, что ее хватит на следующие десять фотографий, чтобы не было искажения цветов. Потом, как он дал себе обещание, он обязательно купит картридж в ближайшем магазине. Было бы обидно сейчас не получить желаемое, а потом ждать утра. Хотя нет, пришлось бы ждать не утра, а следующего вечера, чтобы распечатать фотографии.       Слава богам, они были в хорошем цвете и качестве, на хорошей качественной бумаге и со всеми «красками». Как раз после последнего снимка принтер выдал предупреждение, что необходимо заменить желтый картридж, после чего отключился. Дзенигата забрал стопку, просмотрел все внимательно, а потом достал дырокол, проделал отверстия и открыл папку-скоросшиватель. Предстояла довольно легкая работа по вшиванию новых «страниц» его персонального «журнала арестов» с внесением дат и некоторых заметок по поводу поведения арестантов.       После того, как он вставил новые фотографии и подписал даты их создания, он достал еще один лист бумаги и стал писать от руки.       «Люпен ворвался в музей Эдо-Токио, чтобы попытаться украсть карту, которая, по его словам, должна была привести к сокровищам в регионе Кюсю. Наивно полагал, что карта настоящая, и что она реально приведет его к каким-то богатствам. На самом деле это была приманка: Интерпол дал мне разрешение на подделку карты и регистрацию ее в музее, чтобы заманить Люпена III в ловушку и, наконец, арестовать его. Благо вор попался на эту уловку довольно легко.       Однако меня смутило, что Люпен как-то слишком легко попался, пусть ему и пришлось сбросить с себя одежду, чтобы избавиться от меня. Я бы даже сказал, он мне как будто поддавался. Специально не стал сопротивляться и не стал убегать окончательно, а позволил мне надеть на него большое количество наручников, после чего только улыбался и подшучивал надо мной… Даже в какой-то степени флиртовал. С чем это может быть связано? Он пытался вывести меня из колеи, сбить с толку. Чтобы я в какой-то момент ослабил бдительность и упустил его из виду.       Пока он флиртовал со мной, я успел сделать пару снимков. Однако что-то мне подсказывает, что он уже начал обо всем догадываться, поэтому в какой-то момент начал ненавязчиво, но аккуратно делать странные и немного откровенные позы. Как будто он знал, что я в последнее время собираю коллекцию. Надо будет в следующий раз быть более скрытным…»       После всех этих заметок, Дзенигата вставил страницу, потом стал рассматривать снимки. Папка, к слову, была разделена на пять разделов: «Арсен Люпен III», «Дайске Дзиген», «Гоемон Исикава XIII», «Фудзико Мине» и «Прочие арестанты».       Естественно, самым толстым разделом был Люпен. Множество случаев, когда инспектор его арестовывал, в любых местах, в любых ситуациях, в любом пиджаке. Зеленый, красный, розовый, синий, бывали еще оранжевый, фиолетовый, белый, даже черный — самый редко встречающийся цвет в гардеробе вора. Мужчина думал, а сколько вообще у Люпена пиджаков в принципе, и шьет ли он их сам? Нет, то, что у него там внутри было множество дополнительных кармашков, это он знал, потому что часто сдирал с него пиджак и сохранял себе как трофей. Но реально, сколько у него было подобного элемента гардероба? На всех фотографиях Люпен улыбался своей обезьяньей улыбкой, а иногда строил невинную мордашку, как будто его арестовали ни за что. В общем, вел себя как большой ребенок. Кривлялся, смеялся, вел себя крайне несерьезно, как будто вся эта ситуация была для него игрой. Хотя он и говорил так прямо, что для него это скорее как развлечение. И сколько бы Дзенигата ни пытался выведать у него что-то другое, на все вопросы «Зачем?», «Почему?» и «Для чего?» Люпен всегда отвечал одно и то же: «Мне скучно, Папаша!».       Следующий раздел был посвящен Дайске Дзигену. Этот парень, в отличие от Люпена, не пытался кривляться и как-то извиваться в наручниках. Чаще всего он просто смиренно сидел, повязанный, либо иногда пытался достать зажигалку и закурить свою извечную смятую сигарету. Из-за чего он выглядел чуть более фотогенично. Прям как настоящий вор в законе, мафия, который ушел от своего клана, чтобы начать жизнь грабителя-одиночки. Его полу-улыбка завораживала, особенно когда он смотрел прямо на Дзенигату. Как будто Дзиген и не был против, чтобы посидеть связанным перед полицейским, пообщаться спокойно, покурить, перетереть Люпену кости… Надо сказать, что стрелка тоже часто доставало, что его напарник вечно влезает в какие-то передряги, и ему приходится расхлебывать ту кашу, что этот полу-француз заварил. Так что порой ему нравилось сидеть в наручниках, как он иногда говорил: «Ну хоть отдохну немного!».       Третий, средний раздел, был самым тонким — с Гоемоном. Оно и понятно, самурай очень редко давал себя поймать, чаще всего он разрезал все своим Зантецукеном и не позволял кому-либо даже приблизиться к себе. И, тем не менее, бывали случаи, когда инспектору удавалось арестовать и этого гордого самурая, заковав в наручники, либо повязав веревкой. Гордо поднятая голова Гоемона во время ареста превращала его в воина, которого ничто не может опозорить, особенно с учетом того, с каким трудом Дзенигате удавалось связать его и посадить за решетку. Вечная поза медитации при этом… Навевало воспоминания о таком методе обездвиживания, как шибари, кстати, применимое к самураям. Но иногда на некоторых фотографиях этот японец выглядел весьма удивленным и шокированным — да, в такие моменты он казался совсем другим. Словно бы его вывели из привычной среды в какую-то незнакомую степь, и он не знает, что теперь делать. Это происходило чаще всего в тех случаях, когда Дзенигата действовал слишком резко и неожиданно, выскакивая на Гоемона из-за угла, либо идя просто напролом, не обращая внимания на катану.       Раздел с Фудзико Мине. Ох, тут фантазия позволяла разгуляться по полной программе… Фигуристая девица и в жизни не стыдилась устраиваться в пикантные и довольно вызывающие позы, пытаясь одним своим видом соблазнить всех присутствующих. Чем-то это даже напоминало поведение Кэтрин из фильма «Основной инстинкт», когда ее допрашивали. Фудзико знала, как воздействовать на мужчин, а порой и на женщин, чтобы заставить их делать именно то, что она хочет, чем она и пользовалась. И даже во время ареста, когда Дзенигата надевал на нее наручники, она не забывала пару-тройку раз залезть своей рукой к нему под плащ и пиджак, пытаясь расстегнуть рубашку. Несмотря на все наручники, она делала все возможное, чтобы «выпросить» освобождение досрочно. В общем, та самая дамочка, на которую хочется смотреть, и с которой хочется фантазировать всякие непристойные сцены.       Прочие же арестанты особо ничем не отличались друг от друга. Ну да, кто-то более симпатичный, кто-то не очень. Тем не менее, даже их время от времени Дзенигата просматривал, когда ему надоедало смотреть на основную банду. Порой встречались довольно интересные кадры, по типу красиво шрамированных лиц или каких-то фактурных внешностей. И девушки там тоже встречались, так что простора для фантазий было много.       Рассматривая каждый снимок в отдельности, инспектор снял с себя пиджак, расстегнул рубашку, развязав галстук, и приложил руку к груди, чувствуя, как внутри него вскипает кровь, а сердце начинает биться сильнее.       Ох, сколько всего он хотел бы сделать со всеми арестантами в комнате допроса… Психологически надавить на них, наклоняясь к ним все ближе и ближе, чтобы они чувствовали себя некомфортно в его присутствии. Чтобы они, будучи обездвиженными, чувствовали себя беззащитными, полностью в его власти. И начинали умолять остановиться, желая наконец-то признаться в содеянном. А потом ему хотелось применить свои навыки телесного наказания, по типу легкого удушения до состояния «собачьего кайфа»… Ему иногда хотелось даже побить арестантов в какой-то степени. Да, возможно, он был садистом, но он бы не доводил до синяков и гематом. Он прекрасно знал, как правильно бить преступников, чтобы не оставлять следов на теле. Это был довольно важный навык, очень помогало избегать наказания за «полицейский произвол».       Особенно сильно ему хотелось провернуть такое с Люпеном. Мужчина подозревал, что этот обезьяномордый воришка заслуживает легкого избиения. Да даже не легкого, а прям серьезного. У Дзенигаты возникала какая-то нездоровая тяга к тому, чтобы заставить Люпена чувствовать себя беспомощным в его руках. Ему очень хотелось хотя бы однажды увидеть в глазах этого грабителя хотя бы каплю страха за свою шкуру, а также осознание, что уж теперь-то он находится полностью в распоряжении работника Интерпола. От одной только мысли у мужчины все внутри скручивалось от потенциального удовольствия от доминирования.       Да уж, по темпераменту и характеру Дзенигату можно было четко охарактеризовать как агрессивного доминанта. Желать полной и безоговорочной власти над объектом страсти, желать подавить волю того, на кого неровно дышишь, желать запереть его в чулане, посадить на крепкую цепь, заковать в наручники… Это явно было ненормально, и мужчина умом это понимал. Но подсознание не обманешь.       Он сидел и смотрел на свежие снимки с Люпеном. Его улыбка, а также взгляд, полный понимания происходящего в данный момент… Ух. Будоражило кровь и заставляло инспектора гореть от возбуждения и стыда. Из его ушей наверняка мог бы пар повалить, его щеки пылали…       — Привет, Папаша! — внезапно он услышал тихий голос где-то по другую сторону его рабочего стола.       От неожиданности мужчина вздрогнул, быстро захлопнул свою папку и бросил ее в сторону мусорной корзины, как будто это было что-то несущественное. Этот голос… Он узнает его из тысячи, даже если вокруг все будут голосить во всю глотку.       — Ого, чего это ты так вздрагиваешь? — захихикал Люпен, выходя на свет настольной лампы, направляя его на себя. — Как будто не рад меня видеть на твоем же родном участке.       — Чт-… Люпен?! Какого черта ты тут забыл?! — воскликнул Дзенигата, вскакивая с места. — Обычно ты вообще не суешься в полицию, только если тебе никого отсюда вытащить не нужно! Сейчас наш участок пуст! Что ты здесь делаешь?!       — Не горячись, я просто хотел тебя увидеть. В конце концов, наша сегодняшняя встреча закончилась ну так себе, согласись. — воришка подмигнул, рассматривая слегка потрепанный вид своего архиврага. — Ого, тебя изрядно так помотало. Чего это ты почти раздетый в участке ходишь? Жарко, что ли?       — Не твоего ума дело! И вообще, ты довольно глуп, раз решил прийти сюда добровольно и самолично. Я тебя арестую! — и мужчина достал наручники.       — Как скажешь, Папаша. — Люпен протянул руки вперед. — Давай. Закуй меня в свои наручники, можешь всего сковать!       Инспектор замер. Что? Он даже не станет сопротивляться? Он сам добровольно сдает себя в его руки? Сам предлагает заковать его в большую кучу наручников? Добровольно позволяет себя обездвижить? Что-то тут было не так. Этот вор не стал бы так просто сдаваться, только если он что-то задумал. Но только что же? Какой коварный план сейчас был в его голове?       Дзенигата настолько был шокирован, что не заметил, как Люпен прокрался к нему за спину и достал из мусорной корзины ту самую красную папку. Он открыл ее и с улыбкой стал рассматривать фотографии и некоторые «дневниковые» записки.       — Ой, а ты у нас, оказывается, неплохо шаришь за обработку фотографии, Папаша! — улыбнулся он. — Я и не думал, что я такой фотогеничный! Да и остальные тоже получились на славу, ты прям талант!       Инспектор, увидев свою сокровенную папку в руках вора, тут же запаниковал. Он почувствовал себя нашкодившим школьником, который прячет от мамы какие-то свои тайны, запрещенку, и вот теперь эта «мама» нашла ее и смотрит со всей тщательностью. Ощущения еще были сравнимы с тем, как он впервые встал перед военкоматом голышом, когда его проверяли на физические отклонения. Такой стыд, такой позор…       Сразу же после первой волны смущения пришла злость. Он выхватил папку из рук Люпена, едва не порвав внутри снимки, после чего засунул ее в свой сейф и закрыл его. Он яростно посмотрел на вора, который глупо улыбался, будто бы ничего и не произошло такого, будто он сейчас не эротику смотрел, а просто читал милый журнальчик с кроссвордами.       — Ты. Ничего. Не видел. — сквозь зубы проговорил Дзенигата, надвигаясь на врага.       — Воу, Папаша, остынь, все же хорошо! Я не тот, кто выставляет напоказ чужие секреты. Я могу хранить их, я нем как могила. — тот примирительно поднял руки. — Но я должен признать, немного необычно видеть у человека высоких моральных ценностей подобные пикантные штучки. Чего еще я о тебе не знаю, друг? — похоже, ему и вправду было любопытно.       — Ничего. Ты и так узнал слишком много.       — А все-таки? Слушай, Папаша, я знаю, как тебе порой может быть одиноко. У тебя ни друзей, ни девушки нет. Так почему бы нам с тобой немного не повеселиться? — Люпен подмигнул мужчине, явно на что-то намекая.       — Заткнись, обезьянья рожа! Иначе я тебе все ребра пересчитаю!       — Оу-у-у, ты такой милашка, когда злишься! Слушай, ну не ломайся ты. Я готов тебе помочь. И я знаю, что ты меня тайно фотографируешь, когда арестовываешь. Я давно об этом догадывался, все-таки не заметить твой новый зажим для галстука было невозможно. Так чего тут стесняться? Давай мы с тобой вместе проведем время… Как тебе захочется. Обещаю, никто об этом не узнает! Все, что произойдет в стенах этого участка, будет похоронено под ним же, а наш маленький секретик уйдет вместе со мной в могилу!       Дзенигата впал в смятение. С одной стороны — это ведь Люпен! Его архивраг! Тот, кого он должен ловить, запирать в кутузке, приговаривая к смертной казни через электрический стул! В этом весь смысл его жизни! Но с другой… Он чувствовал усталость. А также простое желание наконец-то снять с себя напряжение. И тут вот, человек, который предлагает все это сделать. Тот, кто предлагает не просто провести время вместе, но и воплотить его дикую, странную, ненормальную фантазию. Во всяком случае, мужчина так думал, что его фантазия дикая, странная и крайне ненормальная. Но, кажется, вор был с этим немного не согласен. Он так спокойно протягивал свои руки, приглашая его заковать в наручники, что трудно было не поддаться искушению.       В конце концов, Дзенигата не выдержал. Он вздохнул, достал свои наручники и крепко сковал запястья Люпена, да так, что браслеты чуть ли не впились тому в кожу. Тот только томно вздохнул и игриво посмотрел на инспектора.       — С каких пор у тебя такая вот способность соблазнять мужчин? — недовольно и раздраженно рыкнул. — Ты же вроде по женщинам.       — Ой, равно как и ты, я тоже имею свои маленькие грязные секретики. — Люпен игриво тыкнул мужчину в нос. — Так что не волнуйся, я знаю, как соблазнять абсолютно всех людей на планете!       — Я тебя ненавижу…       — Я тоже тебя люблю!       Дзенигата, фыркнув и пробормотав про себя какое-то ругательство, поволок вора в сторону камер заключения. Он уже знал, что эту ночь он не уснет. Ему попросту не даст этот прозорливый грабитель своим флиртом. Что ж. Как он сам себе говорил когда-то, когда только начал вести свою папку с арестантами?       «Не можешь сопротивляться — присоединяйся!».