What kind of union

К тому времени, как Артур добрался до конюшни, Мерлин уже выводил лошадей. Он не поднял глаз от уздечек, когда вошел Артур, что показалось ему довольно странным. — Доброе утро, Мерлин, — поприветствовал Артур, не в силах полностью скрыть предвкушение в своем голосе. Что-то в этом было такое, что казалось ему правильным. Что-то насчет снятия запрета на колдовство и поиска Эмриса казалось… неизбежным. — Доброе утро, — пробормотал Мерлин в ответ. Что-то в нем определенно было не так. Он опустил кожаный ремешок, который держал в руках, вместо того, чтобы продеть его в пряжку. — Ты уверен в этом, Артур? В матовом рассвете лицо Мерлина казалось резким и затененным. Он не выглядел неуверенным или обеспокоенным, но выражение его лица было нейтральным, что было столь же убийственно. Он отвел взгляд, коротко прочистив горло. — Нет, — честно ответил Артур и взял кожу из рук Мерлина, чтобы закончить работу самому. — Но я думаю, что это правильный поступок. — Он туго затянул ремень и снова повернулся к Мерлину, ближе. — Назови мне хоть одну причину, и мы забудем об этом, — сказал он. Если бы Мерлин тогда сказал ему, что этот поход было неправильным выбором, если бы он сказал, что их путешествие к друидам было ошибочным, или даже что он слишком плохо себя чувствует, чтобы ехать верхом, Артур бы отменил его. Но Мерлин просто склонив голову, возился со своим седлом. В течение многих лет Артур танцевал вокруг истины о том, что Мерлин находится рядом с ним. И дело было не в том, что он был по уши влюблен в этого человека, что, хотя и было правдой, на самом деле было скорее спорным вопросом. Нет, дело было в том, что, несмотря на все усилия Мерлина скрыть это, Артур прекрасно осознавал, что он неравнодушен к небольшому волшебству. Когда он понял это, он был в ярости, но гнев его был недолгим. С того дня, как они встретились в городе, Артур знал, что в Мерлине есть что-то необычное, чего он не мог точно определить. Его гнев сменился стыдом, когда он понял, что, если бы только он уделил больше внимания, он узнал бы раньше. Было так много совпадений, слишком много опасных ситуаций и веток деревьев, падающих в самое подходящее время, что в их отряде должен был быть колдун. И все же Артур оставался слепым в течение многих лет, даже когда он запнулся, увидев знакомые глаза старика-колдуна в лесу и золотые вспышки во взгляде Мерлина, которые не всегда можно было списать на свет костра. Он не мог точно вспомнить, когда он был уверен, или когда идея превратилась из фантазии в факт. Но он помнил, как смотрел в спину Мерлина с раскаленной добела яростью, а затем почувствовал, как все это мгновенно растаяло. А что он мог сделать? Убить его? Мерлин был самым близким человеком, который у него был с тех пор, как… да всегда. Он мог бы отослать его, но и в этом случае у него не было бы друзей. Если бы Мерлин был злым, или если бы у него было какое-либо намерение причинить вред Артуру, он бы давно это сделал. У него были годы охоты и пробуждения Артура по утрам. Масса возможностей покончить с ним и обвинить в этом бандитов или своенравного злобного колдуна, с которым они столкнулись во время патрулирования. Было ясно, что Мерлин не собирался причинять Артуру вред. На самом деле, казалось, будто Мерлин был совершенно уверен, что Артур вообще не пострадает. Никогда. Поэтому он заставил себя игнорировать это, пока не смог понять. Отмахнулся от Мерлина, назвав его слишком глупым, чтобы иметь хоть какое-то представление о колдовстве; его безмозглый слуга, несомненно, если бы в нем была хоть капля магии, поджег бы себя к тому времени. Никто другой не мог знать. И Мерлин не мог знать, что Артур знал, потому что если бы он знал, то поступил бы опрометчиво. — Что, если Эмрис не захочет тебе помогать? — спросил Мерлин, привязывая рюкзак к седлу своей лошади. — Что, если друиды не поверят, что ты хочешь им помочь? Артур пожал плечами. — Им придется это сделать, — сказал он. — Если мы скажем им, что я намерен легализовать колдовство, они наверняка захотят помочь. Мерлин потоптался сапогом в пыли, но ничего не сказал. Артур не мог понять, почему Мерлин ведет себя так странно. Его удивило, что Мерлин не знал, кто такой Эмрис, если конечно он говорил правду. Он не был уверен, зачем ему лгать, но почерк на найденном им пергаменте был поразительно похож на почерк Мерлина. Возможно, он пытался защитить Артура, как делал всегда (в конце концов, ему пришлось поблагодарить его за это, когда правда вышла наружу). Если Эмрис был ужасным человеком, и Мерлин знал это, он не знал, почему бы ему просто не сказать это. Он предположил, что это поднимет вопрос о том, почему Мерлин вообще знал, кто такой Эмрис. — Как думаешь, как отреагируют люди? — мягко спросил Артур. — Когда я сниму запрет. Как ты отреагируешь? — это был вопрос, который Артура действительно волновал. — Я думаю … — Мерлин начал, замолчал и нахмурился, как будто глубоко задумался. — Я думаю, это займет время, но твои люди доверяют тебе. Они примут твое решение. Артур кивнул. — А ты? — настаивал он, слишком любопытный, чтобы оставить вопрос без ответа. Мерлин отвел взгляд и еще раз проверил уздечку своей лошади. — Я доверяю тебе, — сказал он, хотя это было не то, о чем спрашивал Артур. Не в первый раз с тех пор, как Артур осознал, что Мерлин обладает магией, он был на грани сомнения; что, если он ошибался во всем этом. Сомнения быстро рассеялись перед лицом имеющихся у него доказательств, но он не мог понять, почему Мерлин казался таким довольным, что просто оставил все как есть. — Мерлин, — сказал он. — Говори свободно, пожалуйста. — Пожалуйста? — рассмеялся Мерлин, в котором не было ни капли юмора. — С вами все в порядке, сир? Манеры обычно ниже вашего достоинства. — Мерлин, — повторил Артур. Он наблюдал, как медленно поднимаются и опускаются плечи Мерлина, когда тот вздохнул. — Мне нужно время, чтобы подумать об этом, — сказал он наконец очень тихо. — Если мне будет позволено это сделать. — Конечно, — так же тихо ответил Артур. В любом случае, он был бессилен отказать Мерлину в чем-либо. О чем бы он ни попросил, он найдет способ это дать. Он подумал, что это почти позор, что Мерлин вообще ничего не просил. Мерлин посмотрел на него, и в его глазах наряду с бледным светом зари отразилось облегчение. — Пойдем? — спросил он. Артур кивнул и вскочил в седло, и Мерлин сделал то же самое. Утренний воздух был прохладным и неподвижным, но достаточно комфортным, чтобы обойтись без плащей. Некоторое время они ехали молча, и Артур не был уверен, что ему это нравится. — Ты ведешь себя странно, — сказал он Мерлину, как только солнце начало как следует пригревать их кожу. Это будет прекрасный день. — Не думай, что я не заметил. — Я уверен, что не понимаю, что ты имеешь в виду, — ответил Мерлин позади него. Артур замедлил ход своей лошади, так что они ехали бок о бок. Артур одарил его взглядом, на который тот не ответил. — Я уверен, что ты понимаешь, — сказал он. — Давай, Мерлин. Дорога к Друидам будет не такой скучной, если ты не будешь таким занудой. — Я не зануда, — возмущенно заявил Мерлин. — Я просто думаю. — Ты боишься? — спросил он, надеясь, что Мерлин будет честен с ним. Мерлин рассматривал его несколько долгих мгновений. Артур мог бы обвинить солнце в том, что его лицо нагрелось, но он с трудом сдерживал румянец под пристальным, нежным взглядом Мерлина. Каждый день тысячи людей смотрели на Артура. Его обожали, почитали, боялись, но никто никогда не смотрел на него так, как Мерлин. — Да, — сказал Мерлин. — Мы пережили не одного колдуна, — сказал Артур, но он не был уверен, что это было большим утешением. — Я верю, что Эмрис будет готов прийти к соглашению. Мерлин покачал головой. — Нет, это не так — я его не боюсь. — Тогда … — он замолчал, когда до него дошли слова Мерлина. — Подожди, его? — Что? — Значит, ты думаешь что это «он», — уточнил Артур. — Я не думал, что ты знаешь, был ли Эмрис мужчиной. — Я и не знаю, — сказал Мерлин. Его голос был напряженным, но не настолько, насколько его руки сжимали поводья. — Я оговорился. Он, она, они, я не знаю. Они мне незнакомы. — Артур нахмурился от горечи в его тоне. Мерлин казался честным, и Артуру хотелось ему верить. — Хорошо. — Артур немного понаблюдал за ним, прежде чем вернуться на тропинку перед ними. Лошадь Мерлина не отставала от лошади Артура, и он был рад, что Мерлин, несмотря на расстроенный вид, был счастлив оставаться рядом с ним.