What kind of union

Мерлин ненавидел каждую секунду поездки к Друидам. Ну, или пытался; это был слишком прекрасный день, чтобы долго быть несчастным. И компания была приятной, несмотря на текущие обстоятельства. Артур больше не задавал вопросов после того, как Мерлин случайно признался, что знает об Эмрисе больше, чем сказал. Молчать ему было так же трудно, как и признаться во всем. Тем временем Мерлин старался не желать, чтобы он исчез, на всякий случай, если это действительно произойдет. Все это фиаско с Эмрисом давило на него. Большую часть времени он мог игнорировать это и просто быть слугой Мерлином или, в более редких случаях, Мерлином-колдуном. Но чтобы быть Эмрисом, Мерлин должен был, во-первых, признать величину собственной власти и, во-вторых, принять свою роль в судьбе Альбиона. Быть бессмертным воплощением самой магии было слишком сложной задачей, когда он на самом деле просто хотел быть обычным человеком. Артур что-то знал, Мерлин был в этом уверен. Он не стремился к ответам в той манере, в какой обычно это делал, было облегчением не отвечать на них, и вероятно, это означало, что он уже знал ответы. Это немного обеспокоило Мерлина, но Артур, казалось, не расстроился. — Извини за резкость, — сказал Мерлин. Прошел, наверное, час с тех пор, как они разговаривали в последний раз, и еще час или около того, пока они не добрались до друидов. Артур повернулся, чтобы посмотреть на него. Его глаза были ясными и голубыми, а волосы блестели, как золотые нити, даже прекраснее, чем у его короны. У Мерлина никогда не переставало захватывать дух. — Все в порядке, — сказал Артур. — Я бы хотел, чтобы ты все же сказал мне, в чем проблема. Мерлин пожал плечами и оторвал взгляд от Артура, чтобы снова вздохнуть. — Я просто устал, — извинился он. — Прошлой ночью мне не спалось. — Было бы так легко отнестись к этому легкомысленно и обвинить Артура в том, что он слишком много работает, но он не хотел, чтобы его снова уличили во лжи перед большим событием. Мысль о том, что он расскажет Артуру правду, заставляла его сердце бешено колотиться. Было ясно, что он не разделял мнения своего покойного отца о магии (иначе он не рассматривал бы легализацию), но Мерлин был уверен, что погребальный костер — это больше не то, чего он боялся. Больше года не сжигали и не обезглавливали ни одного колдуна, благодаря кончине Утера и очевидной незаинтересованности Артура в возобновлении казней. Артур всегда был более мягким человеком, чем Утер, хотя это было несложно. Было облегчением видеть, что, хотя колдовство забрало жизнь его отца, Артур не держал зла так, как Утер. Может быть, в конце концов, он не стал бы так плохо реагировать на магию Мерлина. Мерлин не питал таких больших надежд, чтобы думать, что Артур все примет, но, по крайней мере, он думал, что Артур достаточно осведомлен о таких вещах, чтобы проявить понимание. Он надеялся, что его не прогонят, хотя и боялся этого. Он видел ярость в глазах Артура по отношению к Моргане и Утеру, когда узнал, что на самом деле случилось с его матерью. Мерлин никогда не хотел, чтобы этот взгляд был направлен на него, никогда не хотел видеть, как теплое лицо Артура становится холодным и жестким из-за того, что он сделал. Но ему придется, и скоро. Мерлин бросил взгляд на Артура и обнаружил, что тот смотрит на него. В его взгляде было что-то странное, отчего сердце Мерлина неуверенно забилось в груди. Он точно что-то знает. Боги, разве это не делает его дураком; похоже Артур уже знал, что он волшебник. Он предположил, что это возможно. Артур и близко не был таким тупым и простодушным, как шутил Мерлин, но Мерлин был так осторожен. Или был настолько осторожен, насколько мог, когда ему приходилось использовать свою магию на глазах у Артура и рыцарей. Ему было интересно, многие ли из них знали, потому что скрывать это только от Артура — это одно, но он не был настолько глуп, чтобы думать, что ускользнул от внимания всех его людей. Мерлин понял, что волноваться по этому поводу особого смысла не было. Вероятно, к концу вечера на его вопросы будут даны ответы. И на вопросы Артура тоже. Мерлин надеялся, что он даст ему время, по крайней мере, объясниться. Солнце согревало его лицо, и он закрыл глаза. Он позволил своему разуму на мгновение проясниться и попытался найти покой в том, что было прямо сейчас, потому что он не знал, где они будут к ночи. Он сделал глоток из своего бурдюка с водой как раз в тот момент, когда Артур заговорил снова. — Ты думаешь, я должен жениться на Эмрисе? — спросил он с той же легкой небрежностью, как будто размышлял, готовят ли на кухне птицу или баранину на ужин. Мерлин поперхнулся. Он инстинктивно натянул поводья, чтобы остановить свою лошадь, и предположил, что Артур сделал то же самое, хотя был слишком занят, пытаясь отдышаться. — Боги милостивые, Мерлин, — сказал Артур резко, но обеспокоенно. — Тебя что, никто никогда не учил не дышать водой? - его рука грубо опустилась на спину Мерлина, достаточно сдержанно, чтобы не причинить боли. Как только Мерлин смог вдохнуть полной грудью, и как только Артур перестал колотить, его по спине, он заметил, что Артур подвел свою лошадь вплотную к его лошади. В одной руке он держал поводья свои и Мерлина, а другая гладила его по спине. Он ожидал, что он уберет руку, но вместо этого она осталась и описывала нежные круги между лопатками Мерлина. Ладонь Артура была твердой и успокаивающей, и даже под полуденным солнцем она казалась особенно теплой. — Ты в порядке? — спросил Артур. Его голос был встревоженным, а выражение лица озабоченным. Он был другим, когда они были только вдвоем, без всякого позерства, которое ему приходилось разыгрывать перед членами своего двора и другой знатью. — Да, — ответил Мерлин хриплым голосом. — Я в порядке. На мгновение на лице Артура промелькнул скептицизм, но он медленно кивнул и убрал руку со спины Мерлина. Ему остро не хватало этого прикосновения. Артур сжал поводья Мерлина в своей руке и направил лошадей дальше по тропинке. — Если я спрошу еще раз, ты снова будешь кашлять? — спросил Артур, когда Мерлин снова подъехал к нему. — Почему ты должен жениться на Эмрисе? — спросил Мерлин в ответ. Он не мог отрицать, что эта идея его немного заинтересовала, чисто эгоистично. О, как он мечтал, что однажды Артур ответит ему взаимностью, но, несмотря на мнение, которое могло сложиться о нем у Артура, Мерлин не был идиотом. Артур не мог любить его так же сильно. Большую часть времени, что они знали друг друга, Артуру потребовалось время, чтобы признать, что они друзья. Было бы жестоко даже позволять себе надеяться, что между ними что-то может произойти. — Я не знаю языка друидов или Древней религии, — сказал он, и Мерлина удивило, что он знал о существовании различия. — Там говорилось, что будет союз, и мне просто любопытно, насколько близкими мы должны быть. — Ты всегда хотел жениться по любви, — сказал Мерлин, прекрасно понимая, что вопрос был не в этом. Артур вздохнул: — Мерлин. — Возможно, это ритуал, — ответил он. Брак тоже был ритуалом. По правде говоря, Мерлин знал обо всех тонкостях этого дела столько же, сколько и Артур. — Друиды могут знать. На краю поляны перед ними стояла группа деревьев. Они были слишком близко. — Ты бы женился на колдуне? — спросил Мерлин, прежде чем смог остановить слова, готовые сорваться с его губ. — Не понимаю, почему бы и нет, — сказал Артур. — Это было бы проявлением доброй воли. — Он оглянулся на Мерлина и, должно быть, увидел недоумение на его лице. — Многое изменилось, Мерлин, — тихо сказал он. — Я учусь. Мерлин почувствовал, что смягчается. — Я знаю, — сказал он. Они замедлили ход своих лошадей у опушки леса и спешились. Деревья стояли неподвижно, и ни Мерлин, ни Артур не хотели первыми нарушать тишину. Через минуту вдалеке прокричала птица, и им показалось, что атмосфера вокруг них разрядилась. — Ты готов? — спросил Артур, хотя это граничило с шепотом. "Нет" - хотел сказать Мерлин. — Так же, как и ты, — сказал он вместо этого, и они вместе вошли в лес.