Белая кровь

Поднялся занавес. Зазвучала вступительная композиция — тягучая, величественная, от которой по коже бежали мурашки. На сцену хлынули крупные мужчины и женщины с кожаными крыльями за спинами. Послышался торжественный голос рассказчика: — Когда-то Долина Драконов была полна великолепия, ее небо рассекали блистательные крылатые создания, а острова парили над бездной, полные нескончаемых природных богатств. Под оглушительную музыку «драконы» на сцене исполнили грациозный и энергичный танец — кружились, взмахивая крыльями, изображая полет над парящими островами. Публика завороженно следила за каждым движением. — Но лишь один день изменил все: внезапно в краю изобилия объявился могучий и ужасающий Черный дракон! Музыка оборвалась. Танцоры замерли. Из клубов черного дыма вышел высокий крепкий брюнет, облаченный в черное с головы до ног, и свирепо оглядел своих подчиненных. — Другие драконы не могли сравниться с ним и были вынуждены повиноваться. Брюнет властно взмахнул рукой, и все разом раболепно преклонили колено. По залу прокатился одобрительный гул. — Новый Повелитель Драконов сверг старого правителя и стал вершить зло. Единственный, к кому он прислушивался, был его Наставник. Из-за кулис показался элегантный старец с глубоким и задумчивым выражением лица. Брюнет почтительно склонял перед ним голову — и зрители невольно затаили дыхание, наблюдая эту хрупкую связь между тираном и мудрецом. — Однако был Черный дракон жесток и кровожаден. Он желал заполучить больше власти и покорить все пять измерений Алтариона! Актеры начали о чем-то яростно спорить, размахивая руками. Брюнет надвигался на старца, тот отступал. — Мало было ему заточить своего Наставника за решетку, так он еще и убил всех, кто смел противиться его приказам! Двое статистов картинно рухнули на подмостки. Количество драконов на сцене уменьшилось, а оставшиеся в страхе охнули и прикрыли рты руками. — Но справедливость всегда торжествует! И суждено было родиться Великому Герою, что станет противостоять злу! Сменились декорации, заиграл бравурный мотив. Из противоположной кулисы вышел беловолосый парень с мечом на поясе. Толпа бешено зааплодировала при виде ничем не примечательного юноши. Он остановился на другом конце сцены, с интересом посматривая на брюнета. Следом появился блондин в яркой короне, и юноша послушно побежал выполнять его приказы. — Наш благородный юноша служил помощником Его Величества Короля Алларии, на тот момент еще бывшего Кронпринцем. Их встреча с Повелителем драконов была судьбоносной! И Герой ступил под начало Черного дракона! Но не прекратились злодеяния преступника! Он нес страдания и смерть всем, на кого падал его взор! Сцена преобразилась в поле битвы: Повелитель драконов со своими подчиненными рубил направо и налево, и с каждым ударом число его же последователей таяло на глазах. — Он принял участие в войне, его грозный меч уничтожал неприятелей. И получил он тогда прозвище бога смерти! Но не давали ему покоя праведные речи Наставника, задумал он недоброе. Свет приглушился. В следующей сцене, пока все драконы и маленький помощник демонстративно смотрели в другую сторону, Повелитель крадучись подсыпал яд в еду своего Наставника, который уже сидел за бутафорской решеткой. По залу пронесся возмущенный ропот. — Для темного ритуала Черный дракон отправился в Алларию и стал пожирать души живых людей! В приступе ярости он уничтожал даже своих драконов! Количество его последователей вновь уменьшилось — они трагически пали от руки брюнета, заливая сцену кровью. — Герой стал подозревать неладное, его сердце обуревали сомнения! Ведь с ним Черный дракон был добр и приветлив, на его глазах он ничего не совершал. Однако, когда никто ничего не видел… Черный дракон хитростью и подлостью покорил Мистрикс и убил всех членов Коллоквиума магов! На сцену чинной процессией вышли тринадцать уважаемых старцев в фиолетовых мантиях. Со злобной улыбкой Повелитель драконов подмешал им яд, а затем с хохотом перерезал горло всем до единого. Зрители ахнули, дети спрятали лица в материнских подолах. Далее показали и другие злодеяния Повелителя драконов: отравления, пожар на балу, уничтожение целой деревни — одна сцена сменяла другую, все мрачнее и кровавее. К этому времени лицо брюнета исказилось до неузнаваемости, а из последователей подле него осталось лишь пятеро драконов и маленький помощник. — Но был нетерпелив злодей! Не получив желаемого сразу и оставшись без союзников, он окончательно выжил из ума и задумал уничтожить весь мир живых! Брюнет жутко рассмеялся, запрокинув голову, и за его спиной разверзся черный проход, из которого потянулись костяные руки обитателей преисподней. Кто-то в зале вскрикнул. — Однако были те, кто видел истинную суть этого преступника! На сцену поднялся шикарный мужчина в дорогих одеждах с короной на голове и старец-Наставник, освобожденный из темницы. — Король Алларии вскрыл все злодеяния негодяя! Его последователи ужаснулись и покинули правителя, обратившись в бегство. Пятерка оставшихся драконов бросилась врассыпную. Рядом с безумцем остался лишь маленький помощник. — Но был открыт проход в мир мертвых, и пожрал он уже целое измерение! Черный тканевый фон за спиной брюнета разросся, поглотив половину сцены. Зал притих. — Открылись глаза Героя, и узрел он мерзкую натуру Черного дракона! Принес он миру справедливость! Маленький помощник в ужасе и ненависти посмотрел на брюнета и вонзил ему в сердце нож, а потом столкнул в черную ткань, где его тотчас забрали костяные руки. Зал взорвался аплодисментами. — Пробудился Герой, одолел злодея и отправился странствовать по миру, дабы избавить Алтарион от козней Черного дракона и закрыть все другие проходы в мир мертвых! Актер расправил плечи, в глазах его зажегся огонь. Под торжествующую музыку он путешествовал по сменяющимся декорациям — из измерения в измерение, — сражался с черными дырами и побеждал их одну за другой, покоряя сердца прекрасных дам и обретая верных спутников. В финале своего похода он преклонил колено перед Наставником Черного дракона, принеся обет ученичества. — Теперь мир живых в безопасности! — возликовал актер. Зрители громко аплодировали своему Герою. — Герой! Наш герой! Настоящий праведник! — кричали отовсюду. После торжественного шествия под эпичную композицию занавес наконец опустился. В отдельной привилегированной ложе сидел юноша с длинными белыми волосами, затемненными до черного у корней. В разноцветных глазах — фиолетовом и зеленом — вяло плескалась вселенская скука. Он пробарабанил длинными тонкими пальцами по подлокотнику роскошного кресла и бросил своему спутнику: — Им не надоело? Мне уже тошно. Сколько можно показывать одно и то же из раза в раз. Когда они уже перестанут мусолить эту историю. Пять лет прошло… Элегантный блондин средних лет с нежной улыбкой покачал головой. Волосы цвета спелой пшеницы аккуратно лежали на плече, а глаза медового оттенка взирали на выступление с легкой толикой снисхождения. — Люди любят истории о героях, побеждающих вселенское зло. Это дарит надежду. — По-моему, у них просто закончились нормальные пьесы в репертуаре, — фыркнул юноша. Он явно был не в лучшем расположении духа. — Пойдемте уже, учитель. — Ты разве не хочешь досмотреть? Вдруг что-то новенькое? — Это уж вряд ли, — скривился тот. От гомона толпы у него раскалывалась голова. На главной площади Мистрикса собралось невиданное множество народа. Вот уже пятый год все жители союза измерений Алтариона, от мала до велика, праздновали День Жизни — грандиозный праздник, утвержденный в честь спасения мира живых. Каждый год в Мистрикс стекались существа из Альфии и Алларии на общий Фестиваль Жизни, который длился три дня. На это время прекращались любые конфликты, во всем Алтарионе эти дни были нерабочими, запрещались ссоры и любые конфронтации. Второй день празднования выпадал на саму дату Дня Жизни, и главным его событием была пьеса о спасении. Именно она так раздражала юношу. Внезапно в толпе раздались крики. Сцена, на которой актеры все еще раскланивались перед публикой, оказалась объята пламенем — декорации затрещали и начали рушиться. Зрители запаниковали, началась суматоха и толкотня. — Это тоже часть представления? — изогнул бровь парень с разными глазами. — Вряд ли, — его учитель сочувственно покачал головой. — Я не пойду, — с каменным лицом предупредил юноша. Вскоре появились и виновники переполоха: мужчина и женщина вскочили на горящую сцену и что-то злобно выкрикивали. Сначала их не было слышно, но потом голоса прорезались сквозь шум. — Ты же здесь, да? — злобно прорычал мужчина. У него были длинные волосы, заплетенные в тугую косу, конец которой был закручен в низкий пучок на затылке. — Эй, Великий Герой Эл Лиам! Чего же ты сидишь, тут ведь злодеи творят бесчинства! При этом мужчина достал кривую саблю и обрубил канат. Тяжелая балка, которая и так доживала свои последние минуты, рухнула прямо на актеров, придавив ногу брюнету. — Да знаем мы, что ты каждый год ходишь смотреть на это безобразие! — женщина с тугим высоким хвостом озиралась по сторонам, крича в притихшую от страха толпу. — Нравится? Упиваешься своей славой и любовью идиотов? — Что, у Великого Героя яйца всмятку при виде правды?! — гремел мужчина. — Они ведь не уйдут, — печально произнес светловолосый мужчина в ложе. Его ученик закатил глаза. С негромким «Черт!» он-таки спрыгнул на небольшой свободный пятачок напротив сцены. По толпе пробежали взволнованные шепотки и восторженные возгласы. — А, вот и ты, — угрюмо заключил мужчина. — Давно не виделись, Форр, — бросил Лиам. — Единственное место, где я бы предпочел тебя увидеть, это кипящая кислота, расщепляющая твою предательскую морду! — выплюнул Форр. — Как тебе хватает наглости?!.. — захлебывалась в негодовании женщина, чьего имени Лиам даже не знал. — Повелитель был к тебе столь добр, а ты!.. — А что я? — ОН ДОВЕРЯЛ ТЕБЕ! — взревел Форр. — Ага, так и было, — безучастно подтвердил Лиам, которому уже наскучила вся эта пафосная постановка. — Так что, ты меня опять убивать пришел? Разве ты еще не понял, что ни воззвать к моей совести, ни победить меня ты не можешь? К чему это все? Иди домой, дети ждут. — Не смей даже заикаться о моих детях! У тебя нет права!.. — Ну, раз ты готов плюнуть на них и рискнуть жизнью — своей и жены, — оставив маленьких дракончиков сиротами, почему бы мне не позаботиться о них? — ТЫ!.. — с диким криком мужчина бросился на героя. Сверкнул черный меч. Лиам лениво отбивал мощные удары сабли. — Почему? Ответь, почему? — Хватит уже спрашивать. Мои ответы никогда тебе не нравились, так зачем повторять одно и то же? — ровным тоном произнес юноша. К зрителям уже подтянулась стража, но вмешиваться не думала — стояла и с интересом наблюдала за боем. А вот жена Форра не стала медлить и напала с другой стороны. Однако Лиам успешно отбивался от обоих. Сабля и меч скрещивались снова и снова, но одна не могла взять верх, а другой не хотел. Драконна и вовсе не могла задеть беловолосого юношу — тот слишком легко уворачивался от каждого удара. Спустя какое-то время Лиаму это надоело. Особенно раздражали комментарии безмозглых зевак, которые, позабыв о страхе, глазели, не двигаясь с мест. Про придавленную ногу брюнета к этому моменту забыл даже сам актер. В этот-то момент драконна успела обрадоваться, решив, что ей удалось-таки подловить юношу, — но вместо того чтобы вонзить когти ему в грудь, она оказалась обездвижена сама. У горла блеснуло черное лезвие. Форр замер с занесенной саблей, в ужасе глядя, как по шее супруги струится кровь. — Ну как? Нравится смотреть, как на твоих глазах заклятый враг лишает жизни твою энси? Стоило оно того? — спросил Лиам, сильнее прижимая меч. — Он верил тебе, — прохрипела драконна. — Ты был единственным всадником Черного дракона. Он пять суток вливал в тебя энергию, когда ты находился на грани. Он позволял тебе находиться рядом. Он доверял тебе свои тайны. — Тебе откуда знать? Тебя-то рядом с ним не было, — ядовито пропел Лиам. — Ты думаешь, кто-то этого не видел?! — Отпусти ее! — зарычал Форр. — Ладно, — легко согласился Лиам. В следующую секунду он действительно отвел меч и сделал шаг назад. Драконна в шоке застыла, ожидая удара в спину. Вместо этого Лиам неспешно убрал клинок в ножны, развернулся на пятках и ушел. Форр бросился к супруге и зажал рану на горле. Остальные некоторое время пребывали в оцепенении. Когда стража наконец спохватилась и кинулась задерживать преступников, тех перед сценой уже не было. — Это Герой? — Это ведь был Герой? — Почему он ушел? — Герой благороден! — Конечно, они дебоширы, но ведь известно, что все злодеяния Черный дракон совершал собственноручно! — Да, он слишком добр! — Все должны быть наказаны по справедливости! — Герой не берется судить! — Герой! Герой! Герой! Толпа вполне смогла сама найти нужные и ненужные объяснения. Лиам покинул оживленную площадь и, смешавшись с толпой, направился к порталу. Он решил оставить все вопросы своему учителю. Хоть это и было несколько грубо с его стороны, юноша часто так поступал, когда речь заходила о прошлом: учитель всегда справлялся куда лучше, чем уставший от внимания «великий герой». Впрочем, уйти сразу не получилось. Прежде чем покинуть Мистрикс, он свернул на торговую улицу и зашел в одну не самую приметную лавку. Она была похожа на антикварную, но располагала довольно узким ассортиментом товаров — на пыльных полках теснились склянки с мутным содержимым, связки сушеных трав и камни с тусклым свечением внутри. — Вы пришли! — обрадовался невысокий мужчина с круглым лицом сельского добряка. Лиам молча протянул мешочек, хозяин лавки деловито осмотрел кучу хлама: кусок мха, чьи-то рога, перо, шерсть. — О, какие хорошие артефакты духов! — изумился он. — Но позвольте спросить, у меня есть один важный клиент… не найдется ли у вас… чего-нибудь более… высокого уровня? — Насколько высокого? — Насколько возможно, — улыбнулся мужчина. — Плата, разумеется, будет соответствовать. Лиам задумался: для него достать артефакт духа любого уровня было проще простого. Но он старался продавать средненькие, не привлекая внимания слишком могущественными предметами и не давая возможности использовать их в не самых достойных целях. — Такой подойдет? — Он вынул большой коготь из кармана и пояснил: — Хотел оставить себе, но… Мужчина взял в руки артефакт и после недолгой оценки пришел в восторг: — Это потрясающе! Просто невероятно… — Отлично. Куда переводить деньги, вы знаете. Всего доброго! — закончил разговор юноша и быстро покинул лавку. — С вами приятно иметь дело! — послышалось вслед. На улицах все еще звучали обрывки разговоров о пьесе — истории о Великом Герое, противостоявшем Черному дракону. Лиам в который раз с недоумением размышлял о том, как очевидный акт предательства возвели в ранг достойного поступка. Даже если речь идет об убийстве злодея и спасении мира — разве стоило доводить все до такого абсурда? Юноша вздохнул, радуясь хотя бы тому, что его портреты не украшали почетные доски Алтариона. Иначе бы ему пришлось менять внешность, чтобы спокойно жить. А так, была лишь известна его связь с Черным замком, и только рядом с учителем или при упоминании этой организации его могли связать с легендарной фигурой Героя. К Черному замку Лиам и направлялся. У портала в центре Мистрикса стояла стража в фиолетовых легких доспехах. Юноша показал специальную печать Черного замка на запястье и прошел через подернутую легкой пеленой арку. На той стороне уже опустились сумерки. Воздух был другим — прохладным и невесомым, как бывает только на парящих островах, где нет ни пыли, ни людского гомона. Лиам взглянул на острова, зависшие над бездной, из которых состояло измерение Долины драконов. Вид, как всегда, завораживал: тот остров, на который он вышел, находился довольно высоко, и легкие очертания четырех лун на светло-сиреневом небосводе казались огромными. В Долине давно никто не жил, и когда встал вопрос о выборе места для Черного замка, он и его учитель единодушно сошлись на этом варианте. Теперь Лиам каждый день мог наслаждаться теплыми лучами мистического солнца, а ночью смотреть на сиреневые луны в окружении звезд — уникальные небесные тела, которых не было ни в одном из других измерений Алтариона. Он поднял взгляд выше — туда, где на соседнем острове темнело величественное строение, к которому вела бесконечная каменная лестница. Черный замок по праву считался одним из наиболее важных и уважаемых институтов всего Алтариона. Хотя и стал таким совершенно случайно. Когда он только образовался, сюда приходили толпами — «посмотреть на героя». Девушки ломились и наперебой слали письма и подарки, кто-то звал его к себе на службу, другие приглашали на празднества, предлагали дома и много всего иного. Поэтому первые полгода Лиам ни разу не покидал Замок свободно, без маскировки и не под покровом лун. Продолжая любоваться небосводом, он быстро преодолел все 8888 ступеней, ведущих к Черному замку. Резиденция, как и следовало из названия, представляла собой величественное сооружение с множеством пиков и башен, выполненное из черного камня. На фоне сиреневого неба его силуэт напоминал корону. Официально задачей Черного замка являлось поддержание стабильности и равновесия в Алтарионе. На деле основная работа его рыцарей заключалась в закрытии разломов Грани — проходов в мир мертвых. Со смертью Черного дракона эти разломы не закрылись сами собой, и пусть в прекрасной пьесе Великий Герой практически в одиночку закрывал их все, на деле это было нереально. Хозяином Черного замка с самого его основания и по сей день являлся учитель Лиама и бывший Наставник Повелителя Драконов Аластор Лакс, чем обычно и объяснялся выбор места для резиденции всем, кто пытался возразить. Сам Аластор не являлся драконом, но тем не менее был легендарным магом-заклинателем, слава о котором достигла ушей даже простых смертных. Когда Аластор принял бразды правления Замком, Совет Трех присвоил ему титул Чжан даньмэя. Оказавшись в замке, Лиам прошел к западным постройкам, проскользнул во внутреннюю часть и толкнул большую дверь с силуэтом дракона. За ней начинались владения самого Чжан даньмэя — внутренний замок, небольшой особняк внутри большого. Кухня, спальни, кабинеты — все свое, отдельное. И подвал, который все деликатно обходили стороной: там была лаборатория Лиама, и никто особо не рвался знать, что именно он там делает. Здесь жили только свои: Аластор, трое учеников, Асмодей. Прочие обитатели замка размещались в других крыльях, за стенами внутреннего двора, — и это всех устраивало. Скоро к ним должны были добавиться подопечные, которых Аластор собирался посвятить в дела ордена. Даже внутри замка далеко не все понимали, чем на самом деле занимается его костяк. Лиам добрался до спальни и рухнул на кровать не раздеваясь. Тишина Долины — глубокая, бездонная, как та самая бездна под островами — окутала его, и он уснул.