Белая кровь

Крис в удивлении округлила глаза, а затем слегка поклонилась: — Это честь для меня. Она говорила правду. В Эльтарионе Молодой Лорд был не просто наследником — он был тем, о ком говорили вполголоса и с осторожностью, как говорят о вещах, которые сложно объяснить. С пятнадцати лет он помогал дяде выстраивать военные стратегии — и те работали. Но не это врезалось в память Крис. Его первая и единственная битва. Повелитель драконов, которого называли богом смерти, впервые потерпел поражение один на один — и именно от юноши, которому тогда не было и восемнадцати. Крис слышала об этом от людей, которые не склонны были преувеличивать. Она тогда подумала: интересно, каково это — стоять напротив такого существа и не отступить. Теперь этот человек предлагал ей наставничество. Она кивнула — спокойно, как умела, — и постаралась не думать о том, что ответила слишком быстро. — Прекрасно, — кивнул Лиам и с чувством выполненного долга отправился обратно. Когда он вернулся во внутренний замок, Нокс уже спал, а его брат медитировал в общей комнате. Лиам каждый раз удивлялся, как этот человек мог так поздно ложиться и так рано вставать. — Завтра экзамен, — напомнил Данте, не открывая глаз. — И? Что думаешь? — Ставлю на то, что сдадут не больше пятнадцати. — Я нашел себе подопечную, — поделился Лиам. — Помнишь красноволосую девушку? — Та, что с горы-не-помню-как-называется? — Ну, вроде того. — И что же ты в ней разглядел? — Сестру Асмодея. — Чего? — Данте открыл один глаз, и Лиам коротко рассказал ему, что произошло. По какой-то неизвестной причине это вызвало приступ дикого хохота, и лишь выплеснув гору эмоций, Данте пояснил: — Ну, видишь ли, мы поспорили, кого ты себе выберешь. Я поставил на девчонок, а Асмодей — на парней. Ну, и, кажется, что я выигрываю. — Что за… вам заняться нечем?.. — Если бы. Я просто хочу отжать у него одну классную штуку. В любом случае, ты молодец, так держать. Девушек я люблю, в отличие от тебя. — Да-да. — Нет, серьезно. Что за дела? — А ты меня, что, сосватать решил? — Почему бы и нет? — ухмыльнулся Данте, заканчивая медитировать. — Посмотри на себя, ты чертов страдалец, пора бы уже развеяться. Сидишь целыми днями у себя в подвале, как чокнутый ученый, мне даже страшно становится. С твоим-то характером ты точно можешь там проводить самые жуткие опыты. Не хочу к тебе в коллекцию. — Не волнуйся, ты слишком ценный экземпляр, — с отрешенным видом сказал Лиам, скорее пугая, нежели успокаивая. — Ты неисправим, — вздохнул Данте и, махнув рукой, ушел наверх. Лиам еще некоторое время смотрел в никуда, а затем спустился в «свой подвал», где и правда находилась лаборатория. Время шло по-своему быстро и тягуче. Ваан задавал вопросы везде — за завтраком, в коридоре, иногда просто кричал из соседней комнаты в надежде, что наставник услышит. Лиам научился отвечать коротко. Ваан научился переспрашивать. Так у них сложилось что-то вроде разговора. Крис вопросов не задавала. Наблюдала. Неделю спустя после заселения Лиам обнаружил, что она незаметно зарисовывает в блокнот схему потоков ци на тренировочной площадке. Когда их взгляды встретились, она просто перевернула страницу. Три месяца спустя после открытия врат Черного замка из двадцати приведенных учеников осталось двенадцать. Двое были приняты в качестве подопечных Эл Лиама: помимо Крис, он взял под свое крыло щуплого мальчишку со звонким голосом, которого приметил еще когда вел лекции. Мальчишке было всего пятнадцать, звали его Ваан. С сегодняшнего дня оба заселились во внутренние покои Черного замка — им выделили по комнате на втором этаже, где располагались все спальни. Ваан пребывал в диком волнении и все время был рассеян, но улыбка не сходила с его лица. В честь долгожданного пополнения Данте решил устроить приветственную вечеринку, куда заставил явиться всех, невзирая на их мнение по этому поводу. Поэтому вечером после экзаменов первый этаж освещали огни множества свечей и гирлянд, а в воздухе витал аромат вкуснейших блюд, ради которых Лиам после долгих уговоров провел на кухне не один час. Аластор чинно восседал в кресле у окна, обмахиваясь веером и читая очередную книгу; Нокс послушно накрывал на стол; виновник всей суеты Данте повесил огромный плакат с надписью: «Пути назад нет». Эта фраза, видимо, должна была подразумевать «Добро пожаловать», но скорее выглядела как угроза. — Это довольно мило, — беспомощно улыбнулся учитель. Данте было уже двадцать четыре, и Аластор полагал, что в этом возрасте люди становятся серьезнее, а многие порывы юности отходят на задний план. Особенно это касалось даосов, магов, заклинателей и всех, кто идет путем познания энергии. Однако этот его ученик неизменно поражал своей непосредственностью и задорным характером, проявлявшимися весьма спонтанно и хаотично: Данте мог месяцами упорно заниматься важным делом, всего себя посвящая ему, а потом в один момент уйти в праздный загул и вытворить какую-нибудь безумную шалость. Подопечные Эл Лиама были заняты регистрацией и организационными хлопотами, поэтому вернулись в свое новое жилище как раз к началу вечеринки. Когда они открыли парадные двери, их встретил громкий смех Данте, который повалил Нокса на кресло и усиленно щекотал, пытаясь добиться от брата хоть единой улыбки. Безуспешно. Вокруг горели свечи и разноцветные огоньки, на большом столе красовались разнообразные блюда. Лиам как раз возвращался из кухни и проходил мимо двери, когда застал двоих младших, замерших на пороге. Зрелище показалось ему довольно забавным — даже Крис выглядела сбитой с толку. — Добро пожаловать в Черный замок! — тут же закричал Данте, подбегая к Лиаму и с довольным видом обнял того за плечи. — Ну, чего вы? Проходите, не стесняйтесь! Прежде Крис и Ваан не имели возможности близко общаться с обитателями внутреннего замка — все время уходило на обучение и сдачу экзаменов. Никто из них не ожидал такого теплого приема, отчего оба немного растерялись. Ваан сел, тут же уткнулся взглядом в стол и принялся разглядывать блюда с таким сосредоточенным вниманием, будто пытался определить их состав по запаху. Впрочем, зная его любознательность, он, вероятно, именно этим и занимался. Когда оба наконец прошли внутрь и расселись по местам, к ним присоединился Асмодей. С тихой радостью он сидел напротив Крис и любовался сестрой. Его брала некоторая гордость при взгляде на то, какой взрослой и самостоятельной она стала. Он всегда чувствовал вину за то, что покинул ее, и был рад узнать, что она в ответ не держала обиды и не считала себя брошенной. Какое-то время ели молча. Данте — шумно и с энтузиазмом, Нокс — методично и беззвучно. Аластор — неспешно, с видом человека, который превращает любой прием пищи в церемонию. Крис ела аккуратно, но без жеманства, время от времени бросая короткие взгляды по сторонам — не с любопытством зеваки, а с внимательностью того, кто привык оценивать обстановку. Ваан же едва притронулся к еде: он то краснел, то бледнел, явно подавленный компанией, к которой еще не привык. — Итак, я хочу поднять тост за наших молодых… то есть, младшеньких, — сказал Данте, чинно поднимая бокал с соком. Лиам уже было подумал, что следом последует торжественное «Горько!», но друг все же сдержался, — И отдельное спасибо сказать Лиаму за то, что разнообразил наше скромное мужское общество… Лиам больно пнул Данте под столом, чтобы тот придержал язык. Блондин кашлянул и с веселым «Кампай» осушил бокал. Ваан, не до конца уловивший смысл шутки, растерянно переводил взгляд с Данте на Крис и обратно, пытаясь понять, что именно вызвало пинок. Крис же не шевельнула и бровью — лишь подняла свой бокал с невозмутимостью, которую Лиам за месяц наблюдений научился отличать от безразличия. Она не пропустила ни слова, но и в объяснениях явно не нуждалась. — Безумно вкусно, — разрушил неловкую тишину внезапный голос Нокса, который с самого начала молча ел. Он посмотрел на Лиама со всем восхищением, на которое был способен взгляд его мертвых глаз. — Нокс, ты произнес целых два слова за один вечер, — Данте прижал руку к груди. — И потратил их не на меня! Ты разбиваешь мне сердце! Нокс ответил ему взглядом, от которого воздух в комнате стал чуточку холоднее, и вернулся к рыбе. Данте же был удовлетворен такой реакцией, которую воспринял как искренние извинения. — Действительно вкусно, — тихо добавил Ваан, осмелев. Его звонкий голос чуть дрогнул. — Я никогда не пробовал такую рыбу. Главный повар молча кивнул. Рыба в хрустящей корочке. Рецепт которой Лиам когда-то выторговал у повара в портовом городишке Мистрикса за артефакт духа третьего уровня. Но он все еще считал это странным поступком, будто попыткой заменить мясо на рыбу. Приготовил впервые. И то, потому что Данте попросил. Сам же Лиам без сожалений готов был выбросить рецепт, понимая, что рыба ему мяса не заменит. Крис едва заметно выпрямилась — это движение ускользнуло бы от большинства, но не от Лиама. Она смотрела на Ваана, и в ее взгляде мелькнуло нечто, напоминающее узнавание: младший, неуверенный, слишком старающийся не занимать лишнего места. Про себя словно отметила, что мальчик представляет собой тот тип, который легко недооценить — и которого стоит держать в поле зрения. — Наставник, — обратилась она к Лиаму ровным голосом, — будет ли у нас отдельное расписание, или мы продолжим заниматься в общем потоке? — Общий поток остается, — ответил Лиам. — Дополнительно… — Дополнительно, — пришел на помощь Данте, — вы сможете прочувствовать всю ношу Великого Героя, помогая в его злодейских планах. Крис кивнула. Деловито, как человек, который уже прикинул, сколько часов в сутках у него останется на сон, и счел результат приемлемым. — То есть мы… — Ваан сглотнул, — мы будем заниматься вместе с другими принятыми? — Зависит от того, не поубиваете ли вы друг друга, — весело ответил Данте. Ваан побледнел. Крис же позволила себе мимолетную тень улыбки — первую за весь вечер — и этого оказалось достаточно, чтобы мальчик выдохнул. После ужина все вышли на задний двор — любоваться единственным в Алтарионе звездным небом. На огромном фиолетовом небосводе, на фоне четырех лун, сверкали маленькие белые огоньки. Ночной воздух был прохладным и чистым, пахло мокрой травой — вечером прошел короткий дождь, и капли еще поблескивали на листьях в лунном свете. — Смотрите, падающая звезда! — воскликнул Ваан, тыкая пальцем вверх и чуть ли не подпрыгивая. На его юном лице отразилась неподдельная радость. — По древним преданиям драконов одинокая падающая звезда в чистом лунном сиянии является предвестником больших перемен, — негромко сказал Аластор, внимательно следя за небесным телом. — Остается только надеяться, что они будут к лучшему, — вздохнул Данте, — но только вот что-то мне подсказывает… Он не договорил, но все прочувствовали повисшую в воздухе тревогу. Лиам мрачно кивнул, а учитель нахмурил брови, безмолвно соглашаясь. Поверье поверьем, однако чего никто из них не мог отрицать, так это мощь интуиции Аластора, которая порой выходила за границы понимания, едва ли не превращаясь в дар предвидения. — Как такая красивая звезда может быть символом несчастья? — весело сказал Ваан. — К тому же это всего лишь примета! Так как в данный момент это действительно не имело никакого значения, все просто улыбнулись. — Брат, мне здесь нравится, — негромко сказала Крис с поднятой вверх головой. — Ага, мне тоже. Так и началось пребывание новичков в Черном замке. Через несколько недель учеников распределили по подразделениям замка. Ваан и Крис оказались вместе в исследовательском отделе — и это было отнюдь не случайностью. Лиам с Асмодеем намеренно определили Крис именно туда: она обладала определенными сведениями о разрывах Грани — и не только. Пока Черный замок находился под пристальным вниманием всех стран, привносить информацию «извне» было опасно даже внутри организации. Поэтому на Крис была возложена тихая роль: незаметно обращать внимание центра на важные детали, которые могли ускользнуть от чужого взора. Параллельно она получала доступ к сведениям, которые могла передавать в новый Эльтарион. Единственным, кого держали в неведении относительно всего этого, оставался Ваан. Лиам начинал жалеть, что взял себе в подопечные такого энергичного юнца. — Наставник, получается, что разрывы Грани — это путь в мир мертвых. И если появляется такой, то он может разрастись и захватить мир живых? Как тогда было с Эльтарионом? — Все так, — просто подтвердил Эл Лиам. — И как же закрываются эти разрывы? — Можно сказать, что есть определенная техника — то же, что и любое искусство мага или заклинателя, использующее внутреннюю энергию. Однако не все способны ее применить, и тогда в ход идут артефакты. — А от чего это зависит?.. — От способностей.Маг работает с энергией снаружи — берет, формирует, направляет. Заклинатель пропускает ее сквозь себя. Разница примерно такая же, как между человеком, который несет реку в ладонях, и тем, кто в ней плывет. Результат похож. Цена — разная. — Тогда… наставник, вы тоже умеете закрывать разрывы? — Да. — Но откуда взялась эта техника? Кто ее придумал? Если разрывы начали появляться сравнительно недавно, то это должна быть какая-то новая техника? Или такое уже происходило? Вопросы сыпались один за другим, и Лиаму не оставалось ничего другого, как рассказать правду. — Мы не нашли упоминаний о таком явлении ранее, так что техника закрытия, как и техника запечатывания разрывов Грани, была придумана около шести лет назад. — А? Но… изобретение новой техники, которая направлена на такое непонятное и неизученное явление, как Грань, — это же безумно сложная задача! Какой же гений смог ее изобрести?! — искренне поразился Ваан. Он хорошо знал имена всех прославленных магов и заклинателей, однако ничьи заслуги не давали ему повода считать кого-либо достойным кандидатом на звание «гения». Юноше казалось, что он что-то упускает, а когда услышал ответ — споткнулся на ровном месте. — Это был Его Величество Повелитель драконов, — со странной интонацией ответил Лиам. Ваан уже знал: его наставник очень не любит разговоры о своем героическом поступке — и о черном драконе в целом. Именно поэтому внезапное упоминание последнего было совсем не характерно. — Так значит… кхм, он сам открыл Грань и сам же придумал, как ее закрывать? — негромко и неуверенно уточнил Ваан. — Это как-то странно. — Да. Он действительно всегда был странным, — отрешенно согласился Лиам. — Достаточно разговоров. У тебя много работы. «А у меня еще больше». Лиам взглянул на свои руки — сухие, с длинными узловатыми пальцами. Порой казалось, что они принадлежат вовсе не ему. Он тихо вздохнул. Все свободное время — от обязанностей рыцаря и наставника — он неизменно проводил в библиотеке или личной лаборатории. Обе располагались в подвале внутреннего замка, в рассеянном свете магических ламп и сырой, почти осязаемой тишине. Библиотека насчитывала сотни тщательно отобранных томов — все об энергии, техниках, заклинаниях и прочем. Каждую неделю коллекция пополнялась, и сейчас на столе уже лежали два незнакомых потрепанных томика. Усевшись с ногами в мягкое кресло, Лиам принялся их изучать. — Древние драконьи ритуалы, руны… — бормотал он, хмуря брови. Чтобы понимать написанное, ему три года назад пришлось освоить мертвый язык драконов. Задача не из легких: сами драконы почти исчезли с лица Алтариона, а те немногие, кто остался, ненавидели Лиама не меньше, чем Форр. Единственным помощником стал Аластор — сам не до конца сведущий в языке, но блестяще разгадывавший его принципы и внутреннюю логику. Теперь Лиам мог прочесть целую книгу и встретить не более десятка незнакомых символов, значение которых угадывалось без труда. Разумеется, говорить на древнем языке драконов он не мог. Да и необходимости не было. Спустя несколько часов он расставил книги по полкам и с задумчивым видом прошел в соседнее помещение — лабораторию. На большом столе раскинулись три открытых свитка — главное топливо мысли Лиама. Вокруг громоздились контейнеры и резервуары с мутноватой жидкостью, а за спиной мерцали несколько крупных кристаллов, заряженных энергией. Годы трудов не проходили зря. Драйк чувствовал: он уже на пороге настоящего прорыва. Ему нужно было создать преобразователь энергии с накопительным свойством. Больше пяти лет назад нечто подобное — «вечный двигатель» — изобрело общество Бессмертие. Но они избрали слишком жестокие методы, несовместимые ни с каким понятием о гуманности. Именно поэтому Лиам должен был сделать то же самое — иначе. Несколько следующих недель он буквально не вылазил из подвала, с головой зарывшись в исследования. Казалось, еще немного — и что-то сдвинется с места. Но его прервал учитель. — Лиам, — Аластор вошел в лабораторию, притворив за собой дверь. — На севере Алларии обнаружена аномальная активность. Медиумы причисляют ее к наивысшей категории. — Ясно, я поеду, — кивнул юноша, поправляя выбившуюся из хвоста прядь белоснежных волос. Помолчав с минуту, поймал на себе тяжелый взгляд. — Вы что-то еще хотели, учитель? — Скоро день мертвых. Юноша вздрогнул. И постарался не поддаваться воспоминаниям и навязчивым мыслям. — Я помню, — глухо отозвался он. — Что-то не так? — Может быть, ты уже вернешься? — Что это должно значить? — ухмыльнулся Лиам. — Я беспокоюсь. «Снова». — Учитель, разве это не странно? Мы ведь с вами познакомились довольно давно? И вот, последние пять лет я тот, кем вы меня видите сейчас. Но почему же вы цепляетесь за образ юного мальчишки? — Потому что это настоящий ты, — грустно улыбнулся Аластор. — Так что же, сейчас перед вами самозванец? — Лиам… Аластор вздохнул. — Учитель. — холодно отрезал Лиам и поднял глаза. Иногда он был груб с Аластором. Когда-то Лиам был готов в любой момент расстаться с этим существом — и сохранить самые лучшие воспоминания. Потом сам искал с ним встреч. Было время, когда и вовсе не мог без него дышать — в буквальном смысле. Сейчас же крайне неблагодарно отплачивал за все, что учитель ему дал. Аластор буквально вытащил его из пучины отчаяния — а получал в ответ лишь это… Драйк знал, что поступает несправедливо. Эгоистично. Но если расслабится — вернется в то состояние, когда отчаяние было его миром, — то не сможет сделать то, что должен. То, чего тот, прежний он так отчаянно желал. Сейчас, даже когда его посещают мысли о бессмысленности всей затеи, он упорно идет вперед. Но если даст волю чувствам, если хоть на секунду остановится… Лиам боялся, что больше не найдет в себе сил жить — не то что работать над преобразователем. Скорее всего, попросту забудет, что нужно дышать, мозг перестанет получать достаточно кислорода, и в конце концов он превратится в обычный кусочек плоти с мизерным интеллектом — которым родился двадцать пять лет назад. Лиам перевел взгляд на свитки. Дописал последнюю пометку, сложил листы и первым вышел из лаборатории. — Возьми с собой новеньких, — бросил вслед Аластор. — Мы едем в Алларию? — обрадовался Ваан, звонким голосом разрезая тишину внутреннего замка. — Да. У вас час на сборы. Паренек восторженно умчался наверх, бубня что-то под нос. Крис задержалась чуть дольше — стояла у окна, рассеянно глядя на серебристый свет, заливавший двор. Она выросла в новом Эльтарионе, среди гигантских деревьев Альфии, где вместо лунного сияния ночь освещали лишь тусклые споры светящегося мха. За пределы Альфии она не выезжала ни разу до того, как отправилась в Замок, и все еще привыкала к здешнему небу — слишком открытому, слишком огромному. О великом Белом Королевстве она слышала лишь краем уха: для большинства драйков Аллария оставалась названием из учебников и горьких историй, а не местом, куда можно поехать. Кивнув Лиаму, она удалилась — тихо, без лишних слов. Обычно при высоком аномальном выбросе энергии на место происшествия отправлялись трое учеников Аластора. На этот раз к ним присоединились еще двое — для которых все это было первой вылазкой. Первым настоящим заданием. — Разрывы Грани очень опасны, — величественно вещал Данте, пока они ехали на лошадях к порталу в Алларию. — Поэтому будьте крайне внимательны. — А правда, что оттуда может вылезти какая-нибудь тварь? — спросил Ваан. — Разумеется, и еще как вылазит. Что только не случалось! И жнецы, и злобные духи, и драугры… в общем, вся нечисть, что обитает в мире мертвых. В основном, какие-нибудь покойники. Как-то разлом открылся прямо на кладбище! Это было зрелище, — рассмеялся Данте. — Приходилось бегать и отлавливать трупов, которые так и лезли из могилок. А рядом монастырь! — Вы так легко об этом говорите, — поразился юнец. — Меня с пеленок пугают этими разрывами! — С каких пеленок, первые разломы всего восемь-девять лет назад появились! Ваан задумался: — Мне все не дает покоя один вопрос. — Что такое? Спрашивай! — Если открывал эти разломы Черный дракон, то почему с его смертью они не перестали появляться? — А. Это. — Данте кашлянул. — Понимаешь, это как изношенная рубашка. Чем дольше носишь, тем больше появляется дыр. А мы лишь заплатки пришиваем. — Не понял, — признался тот. — Грань — это завеса между миром живых и мертвых. Она истончилась, и теперь в любой момент может порваться где угодно. — Вставил Лиам. — Эти проходы не открывались отдельно кем-то конкретным. Просто из-за кого-то случилось это самое истончение. Теперь процесс запущен и его не остановить, покуда Грань не будет восстановлена. — Но как же ее восстановить? — не унимался Ваан. — Это то, на что мы ищем ответ, — вздохнул его наставник. К порталу они прибыли в сумерках — белая завеса тихо шелохнулась, пропуская путников, словно нехотя раздвинув тяжелый полог. На стороне Алларии портал открывался на широкую площадку из белого камня, обнесенную невысокой стеной. Портальный пост стоял на возвышенности, и стоило сделать несколько шагов за ограду — мир распахнулся. Рыцари предъявили страже портального поста печать Черного замка и прошли беспрепятственно. Ваан замер первым. Потом остановилась Крис. До самого горизонта тянулась холмистая равнина, залитая молочным светом уходящего дня. Все было белым. Не как снег — теплее, мягче. Дорога под ногами, невысокие ограды вдоль полей, далекие силуэты поселений за стенами — все из аллара, белого камня, из которого в этом измерении было сделано буквально все. Даже воздух здесь казался другим: сухой, легкий, с едва уловимым каменным привкусом. А далеко впереди, там, где равнина упиралась в небо, громоздилось нечто, от чего перехватывало дыхание. Крамея — столица Алларии. Огромная белая стена, опоясывающая город, поднималась так высоко, что казалась скорее горным хребтом, чем творением рук. За ней угадывались шпили дворцов и башен, и даже с такого расстояния масштаб столицы подавлял: она занимала значительную часть горизонта, будто кто-то вырезал из мрамора целый мир и поставил его посреди равнины. — Это все… один город? — выдохнул Ваан. — Белое Королевство, — коротко ответил Лиам. — Столица. Нам не туда. Крис присела на корточки прямо у дороги и провела ладонью по каменной кладке. Потом подцепила ногтем край плиты, растерла между пальцами крошку и поднесла к глазам. — Он теплый, — сказала она, и в ее голосе прозвучало не удивление, а фиксация факта. — И пористый. Как они строят из такого мягкого материала стены в десятки метров? В Эльтарионе порода была плотнее раза в три. А в Альфии камня почти не было — только дерево и корни. Крис с интересом рассматривала чудо Алларии, о котором слагались легенды, но многие моменты не упоминались в общей литературе, которую она читала. — Аллар твердеет с годами, — отозвался Лиам, не оборачиваясь. — Свежий — податливый, как глина. Столетний — крепче гранита. — Камень, который становится прочнее со временем, — Крис выпрямилась и еще раз оглядела равнину, но уже другим взглядом: не как путешественница, которая любуется видом, а как исследовательница, которая только что получила новую переменную в уравнении. — Сколько лет Крамее? — Больше тысячи. Крис ничего не ответила, но по тому, как чуть сузились ее глаза, Лиам понял: она уже пересчитывает в голове прочность тех стен. Ваан тем временем все еще таращился на горизонт с приоткрытым ртом. Разница между ними в этот момент была особенно наглядной: одного Аллария поразила красотой, другую — устройством. Нокс стоял чуть поодаль, безучастный, словно видел все это не в первый раз — или попросту не находил в зрелище ничего, достойного реакции. Ваан покосился на него и поежился: что-то в этом вечном молчании его беспокоило. Не пугало — скорее царапало, как заноза, которую никак не нащупать. Они направились в место, отмеченное Асмодеем красным цветом на карте. По пути попадались поселения помельче, тоже укрытые белыми стенами — защита от монстров, снующих по измерению. Внутрь заходить не стали, и Ваан провожал каждое из них тоскливым взглядом, явно мечтая рассмотреть поближе. Крис тоже смотрела — но на другое: акустику каменных дорог, состав почвы на обочинах, странную растительность, которая обходилась без солнца и фотосинтеза. Лиам дважды заставал ее с зажатым в пальцах листком местного кустарника — она разминала его, нюхала, пробовала на излом. На третий раз он просто молча протянул ей свой дорожный блокнот. Крис взяла без лишних слов и до конца дня исписала восемь страниц. С этого самого первого похода девушка переняла эту привычку носить с собой блокнот для записей. Нокс двигался в арьергарде — бесшумно, как всегда. Ваан пару раз пытался завести с ним разговор: спросил про маршрут, потом про монстров, потом, от отчаяния, про погоду. Нокс на каждую попытку отвечал молчанием такого качества, что даже тишина вокруг казалась после нее разговорчивой. К исходу первого дня Ваан сдался и больше не пробовал. Путь до источника аномальной активности занял около трех суток. Лиам задал темп — быстрый, без лишних разговоров. Днем Аллария казалась мирной, даже ленивой: мягкий безоблачный свет, бескрайние холмы, тишина, нарушаемая лишь ветром в траве. Но с наступлением темноты измерение менялось. Перед первой ночевкой Лиам свернул с тракта к небольшому поселению за белыми стенами — десяток домов, сторожевая вышка, ворота, которые с закатом закрывались наглухо. — Почему нельзя идти ночью? — спросил Ваан, пока Данте договаривался с местными о ночлеге. — Потому что сдохнешь, — буднично ответил тот, вернувшись с ключом. — В Алларии нет луны. Ночь здесь — это настоящая темнота. Не сумерки, не полумрак. Чернота, в которой не видно собственной руки. — И в этой черноте, — добавил Лиам, — водится все, что не осмеливается вылезти при свете. Словно в подтверждение его слов, за стеной что-то протяжно взвыло — низко, утробно, так что Ваан невольно вжал голову в плечи. Крис лишь чуть повернула голову в сторону звука — прислушалась, оценила, отвернулась. На стене зажглись факелы, и стражник в легких белых доспехах неторопливо прошелся по периметру. Рутина. Для них это была рутина. — В Долине хотя бы луны есть, — пробормотал Ваан, натягивая одеяло до подбородка. — Четыре штуки, — подтвердил Данте, укладываясь прямо на пол у двери — привычка, от которой он не отказывался даже в безопасных местах. — Здесь их нет. И звезд нет. Когда гаснет свет — все. Стены, факелы и молитва Создателю, чтобы дожить до рассвета. Ваан притих. За стеной снова взвыло — ближе, — а потом послышались скрежет и глухой удар о камень. Стражники на стенах не шелохнулись: стены держали. Для этого их и строили. На рассвете отряд двинулся дальше. Днем дорога была пуста и безопасна — монстры прятались, забиваясь в овраги и расщелины, избегая света. Но следы их ночного хозяйничанья попадались повсюду: борозды когтей на белом камне придорожных столбов, растерзанные туши мелкого зверья, а на подходе ко второму поселению — глубокие выбоины в стене, словно в нее раз за разом таранилось что-то очень тяжелое. Вторая ночь прошла спокойнее. Третья — нет: к стене подошло что-то крупное, и стражники всю ночь жгли смоляные бочки, отпугивая тварь светом. Ваан не спал, прислушиваясь к мерному рокоту за камнем. Крис тоже не спала — но, в отличие от мальчика, сидела у окна с мечом на коленях, спокойная, как на медитации у Азулы. На четвертое утро, когда свет наконец разогнал тьму и поселение открыло ворота, Лиам вывел отряд на последний отрезок пути. — К вечеру доберемся, — сказал он, прибавляя шаг. — До темноты. Никто не переспросил «почему до темноты». После трех ночей в Алларии это было очевидно. — Здесь, — негромко сказал Нокс в какой-то момент. Он спешился и присел у кромки воды небольшого озерца, коснулся поверхности кончиками пальцев. Вода не шелохнулась — ни ряби, ни кругов. — Не живое. Драйк остановился и недоуменно огляделся. В словах друга он не усомнился, но ничего вокруг не свидетельствовало ни о какой аномальной энергии. Они стояли посреди неглубокой низины между двумя пологими холмами. Редкие кустарники цеплялись за белесую каменистую почву, чуть дальше тянулась полоска чахлой рощицы — не лес, а скорее горстка упрямых деревьев, непонятно как выживших на этих скудных равнинах. Озерцо лежало в самом центре, небольшое и круглое, словно кто-то вдавил в землю гигантскую монету. Вокруг него трава росла гуще, чем на окрестных холмах, и зелень ее казалась ярче, сочнее — единственное пятно цвета посреди блеклого алларийского пейзажа. В остальном — ни стен, ни дорог, ни следов поселений. Далекие холмы перетекали один в другой до самого горизонта, и только ветер гонял по ним пыль. Все выглядело совершенно обыденно. Деревья тянулись к свету, ветер играл с листьями, птицы пели. Вода в озере была прозрачна, как слезы русалки. Никаких эманаций зловещей ци, никаких разрывов пространства. «И что это?..» — Я не понимаю, — признался Данте, разделяя мысли друга. — А может, это был блуждающий разрыв? — предположил Ваан. — Ну, нам говорили, что он может двигаться с большой скоростью. — Был всего один такой случай… — задумался Данте. — Могли ли нам дать неверную информацию? — предположила Крис. Лиам покачал головой: — Координаты всегда точны. Данные от нашего центра, ошибка исключена. Он помолчал секунду. — Давайте осмотримся. Нокс молча спешился и пошел в небольшой пролесок. За ним последовали Данте, Крис и Ваан. Лиам подошел к самому краю воды. Опустил ладонь на поверхность — как ранее сделал Нокс — и негромко позвал: — Дэо взывает к духам этого места. На этот раз по воде пошла рябь. Потом ничего. Лиам нахмурился и повторил зов несколько раз — обращаясь уже не только к озеру, но и ко всему месту. — Что это?.. Ответа не было. Тогда юноша закрыл глаза и выровнял дыхание. Открыл внутренний взор — и едва не отшатнулся: дохнуло смертью. Прозрачная вода обратилась гнилым болотом, воздух стал тяжелым и тухлым. Зеленые деревья разлагались, как трупы, трава превратилась в вязкие черные водоросли. Такого он не видел ни разу. Лиам внимательно осмотрел границы: в нескольких метрах от берега растительность снова была живой. Скверна расползалась кругами — словно из глубины озера выбирались невидимые волны, убивая все, чего касались. Он отошел подальше — туда, где трава еще зеленела под ногами. Повернулся лицом к равнине и повторил зов. Легкий ветерок откинул белые волосы. Из-за невысокого кустика показался странный пухлый зверек с треугольными ушками — вроде сурка, но размером с ладонь. Он осторожно приблизился. — Дэо звал нас, — неуверенно пролепетал он. — Что случилось с духом озера? — Дух озера мертв. Лиам помедлил. Как можно «убить» энергию, которая циркулирует по миру? — Как так? — Его больше нет и никогда не будет. — А почему? — Мы не знаем. — Как может дух умереть? — Духи бессмертны, — противореча самому себе, сказал зверек. Лиам тихо вздохнул и отпустил духа. Смысла в дальнейших вопросах не было. Пять лет назад, когда разлом Грани зверствовал в Эльтарионе, один из духов красной пустыни сказал: «Умрет природа — умрем и мы». Но сейчас картина была зеркальной: природа жила, а духи умерли. Неровные границы скверны говорили об одном — она будет расползаться дальше. Обычный разлом духам не вредил: он представлял собой всего лишь проход. Опасность крылась в другом — в его росте и в том, что он выпускал в мир живых. Но это… это было что-то иное. — Что-то узнал? — прокричал Данте откуда-то сверху. Он успел взобраться на высокое дерево. — Вроде того. — Хорошо, потому что у нас гости. Лиам посмотрел в указанную сторону. С десяток всадников приближались рысью. Во главе — блондин с яркими голубыми глазами, прямой в седле, как человек, привыкший к тому, что на него смотрят. Следом, в полуметре позади, шел смуглый рыцарь с темными волнистыми волосами: раскосый взгляд делал его похожим на хищную птицу. Всадники остановились. Первым спешился блондин, следом — его личный телохранитель. — Приветствую, Ваше Величество, — с легким поклоном произнес Лиам — и мысленно начал жалеть, что вообще приехал.