Белая кровь

В Альфию Лиам вернулся уже с учителем. От частых переездов и смены климата у него разболелась голова, поэтому перед отправкой к Древу Жизни они остановились в поселении. Аластор нанес визит Императору и Владыке, а Лиам, оставив «стариков», ушел спать. Но отоспаться не дала сестра, которая, как обычно, вломилась без стука в закрытую дверь. — Тебе заняться нечем?.. — недовольно спросил Лиам. — Познакомь меня со своим учителем! — Зачем? Иди и познакомься сама, Альма. — Так не пойдет… это же сам Аластор Лакс, Чжан даньмэй Алтариона! — Это всего лишь старик, не морочь мне голову и дай поспать. — Ну, брат! Лиам резко поднялся и ударил пальцами в несколько точек на теле Альмы. — Сестренка, тебе стоит быть внимательнее. Он выставил обездвиженную девушку за дверь и поставил барьер — в том числе и на тишину, чтобы крики разгневанной сестры не мешали отдыхать. На следующий день Лиам с Аластором оседлали найр и отправились к Древу. — Учитель, вы прирожденный наездник! — удивился Лиам. — Поездка в Алларию действительно пошла тебе на пользу, — невпопад заметил тот. — О чем вы? — А ты не замечаешь? Ты стал более живым. — Как будто я раньше был похож на ходячего мертвеца. — Скорее на призрака, — улыбнулся мужчина, поглаживая своего зверя. — Теперь немного лучше. Деревья сменяли одно другое, изредка Лиам видел пометки на запечатанных стволах, мимо которых найры глядели недобро и обходили стороной. Юноша задумался о словах учителя. Он не понимал, в чем заключались хоть какие-либо перемены, — сам он не видел и не чувствовал никакой разницы. «Кажется, что всех остальных это заботит больше, чем меня самого». Они добрались до Древа Жизни, и найры вновь поднялись прямо по вертикальному стволу наверх. — Так как ты хочешь это сделать? — уточнил Аластор, спешившись. — Ну… Посмотрим по ситуации, — пожал плечами Лиам. — Я ведь могу отпускать сознание, так в чем сложность проникнуть в духа и… подчинить его? — Подчинить? — задумчиво произнес учитель. — Я буду очень мягок. Сделаю все нежно и осторожно. — Хорошо. Будь аккуратен, будет обидно, если повредишь его сознание. — Это будет катастрофой. Лиам сел в позу для медитации и расслабился, успокаивая разум и тело. — Дэо взывает к духу Древа Жизни. Вокруг вновь закружилась листва, и дух предстал перед ними. Лиам переключился на внутренний взор и отпустил сознание. Осторожно приблизился к духу, попытался слиться с ним — но ничего не вышло. Дух послушно стоял и ждал, не оказывая сопротивления и не высказывая возражений. Лиам перепробовал несколько вариантов, но все было не то. Он вернулся в тело. — Так не выходит, — вынужден был признать он. — Тогда попробуй наоборот, — предложил Аластор. — Наоборот?.. Пустить его в себя? — Да, поглощение духа. Но будь осторожен. Сейчас он в виде очень концентрированной энергии. Это может быть опасно. — Тогда, может, стоит попробовать сначала его отпустить… Лиам отозвал духа, и тот распался. Юноша лег на платформу и стал вбирать в себя энергию Древа. — Не пытайся ее удержать, для начала просто пропусти сквозь себя, не смешивая со своей внутренней энергией, иначе на выходе может получиться нечто иное. — Возможно, это нам и нужно… — Тоже верно, — улыбнулся Аластор. Они и сами не знали, как осуществить задуманное, — приходилось лишь гадать. Пока Лиам занимался практическими изысканиями, его учитель неподвижно стоял на краю платформы и смотрел вдаль. Со стороны он, должно быть, выглядел именно так, как о нем говорили: небожитель. Широкие одежды, похожие на заклинательские ханьфу, мягко светились в зеленом полумраке леса — такие здесь почти не носили. Золотистые волосы лежали спокойно, лицо было безмятежным. Случайный прохожий, наверное, остановился бы и не сразу понял, живое ли это существо или искусно выполненная скульптура здешнего божества. Лиам вяло открыл глаза — и увидел совсем другое. Не небожителя. Призрака. Неприкаянного, уставшего от жизни куда больше, чем он когда-либо показывал. Теплого и безмерно одинокого одновременно — так, что становилось не по себе. Единственным, что он мог сделать, чтобы этот образ не растворился, было окликнуть его. — Учитель! Аластор медленно развернулся. Ветер подхватил пряди золотистых волос, и Лиам чуть было не подался вперед, опасаясь, как бы тот не унес вместе с ними и самого мужчину. Но Аластор сделал несколько твердых шагов, развеивая любые подозрения о своей сюрреалистичности. — Тебе стоит немного отдохнуть. — Я и так уже который час просто валяюсь на спине, — Лиам сел. — Как мне еще отдыхать? Аластор негромко засмеялся — что было большой редкостью. «Он не смеется над шутками Данте, весь его смех направлен исключительно на собственные мысли» Хотя — Лиам припомнил — скорее только на слова Данте тот и реагировал. Не на шутки, под них он только вздыхал. На что-то другое — на какую-нибудь незначительную фразу, сказанную мимоходом. Как будто смешное было не в смысле, а в самом факте. «С чувством юмора у этого человека определенно что-то не так». Мужчина присел рядом. — Поспи? — Вы собираетесь здесь ждать, пока я еще и спать буду? — Почему нет. Всеми делами в любом случае занимается Асмодей, у меня куча свободного времени. Ха-ха. — … «Вы только что признали, что сознательно скинули всю работу на другого и только радуетесь». — Учитель, как мне достичь просветления? Я тоже хочу поймать дзен. — Ты для этого слишком молод, — покачал головой Аластор. — Да понял я, что вы старик, зачем же мне напоминать каждый раз… — А вдруг влюбишься, что я с тобой делать буду-то? Что-то в его голосе прозвучало не совсем как шутка — будто он уже знал ответ на подобный вопрос. — О, — Лиам положил голову учителю на плечо. — Я вас и так люблю, так что поздно волноваться. Драйк зевнул — ему действительно захотелось спать. Какое-то время они молча сидели, глядя вдаль, пока юноша окончательно не провалился в сон. По какой-то причине снилось ему прошлое. Он вспоминал, как несколько лет назад, после поглощения Эльтариона и гибели Черного дракона, возводился Черный замок. Место выбрал сам Аластор. Лиам попал туда много позже, когда все уже было налажено и сеть поисков разломов Грани раскинулась на все измерения. На деле он мало участвовал в закрытии разломов — как бы ни любили проповедовать обратное сказки о Великом Герое. Вся работа лежала на рыцарях Замка, к которым присоединились в основном рыцари Алларии по приказу недавно взошедшего на престол Аллантия и маги, которых лично нашел Аластор. Лиам же просто получил беспрепятственный доступ ко всем ресурсам Черного замка, обустроив себе лабораторию и библиотеку. Все время он только и делал, что читал и искал. А когда нашел подходящий способ достижения цели, стал работать над преобразователем энергии под личные нужды. Лишь изредка Аластор просил его помочь с разрывами, когда ситуации были особо опасными. В остальном он был предоставлен сам себе. После разговора с дядей и тот не настаивал на возвращении, даже после того как Аллантий снял печать. Лиам открыл глаза. В какой-то момент его голова оказалась на коленях Аластора. Уже стемнело. — Учитель, вы вообще живое создание? — уточнил юноша, пытаясь проснуться. — Сколько вы сидите в такой позе? Это что за заклинательские способности? — О, когда-то давно я состоял в школе заклинателей. Знаешь, многолетние медитации действительно расслабляют. — Ну уж нет, спасибо. Мне не понять. Сначала несколько лет формируют это свое золотое ядро, потом десятки лет изучают боевое искусство, техники и медитируют… — Те, кто не рожден со способностями к магии вынуждены пройти длинный путь, — вздохнул Аластор. — Но зато они дольше живут, и их мастерство действительно впечатляет. — Что толку жить дольше на двадцать лет, если ты эти же годы тратишь на создание этого ядра и медитации?.. — Этим ты улучшаешь остаток своей жизни. — Чем хороша жизнь в охоте на монстров и ходячих мертвецов?.. Я бы еще понял, если бы это было ради молодости… но в наше время столько эликсиров, что лучше быть богатым и скупить их. — Что тебе на это сказать… — покачал головой мужчина, перебирая белые локоны. Через пару минут Лиам наконец встал и продолжил попытки. В конце концов он в очередной раз призвал духа. Открыв свое сознание, пригласил того войти внутрь. Когда дух очутился внутри, Лиам на некоторое время впал в беспамятство. Его оторвало от земли, сознание воспарило над Древом и рассыпалось на мельчайшие крупинки, потеряв свою суть. Чувство было одновременно очень знакомым и ужасно непривычным, будто в далеких снах он уже испытывал подобное, — но зачатки мысли тоже рассеялись, не успев оформиться во что-то конкретное. Каждая частичка жила своей жизнью, но была крепко связана со всеми остальными. Лиам перестал быть собой и перестал быть кем-то вообще, единовременно став всем. Он чувствовал потоки энергии, которые были самой жизнью; все физическое перестало иметь значение. Внезапно перед ним словно возникли два беспредельно глубоких черных глаза. Невероятным усилием воли Лиам вспомнил о себе. Развеянные мистическими ветрами крупицы самосознания воссоединились, и он почувствовал, что принял какое-то физическое воплощение. Он взирал с высоты на сидящего внизу Аластора, у которого на коленях лежало его собственное тело. Было уже светло — похоже, прошло немало времени. Рядом что-то кричала Альма, размахивая руками. По лицам Инессы и Ваана шли слезы, Аритэй стоял как на похоронах. И только Крис с любопытством осматривала тело своего наставника, считывала пульс и заглядывала в немигающие глаза — под удивленными взглядами остальных. Внезапно все подняли головы. — Это еще что такое? — ошеломленно воскликнула Альма, тыча пальцем прямо в Лиама. — Это ведь и есть дух Древа? — уточнила Крис у Аластора. Мужчина внимательно посмотрел на физическое воплощение духа и улыбнулся. — И да, и нет, — загадочно ответил он, а затем обратился прямо к нему: — Как тебе в новом теле? — Разве это похоже на тело? — прогремел в ответ дух. — И почему тут так много народу? — Брат? Это ты? — узнала Альма. — Наставник?! — заплаканные глаза Ваана увеличились в десяток раз. — Как это так? — Прошло так много времени? — догадался драйк. — Уже больше месяца, — спокойно ответил Аластор. Лиам посмотрел на него. Потом на кресло. Потом снова на него. — Вы просидели здесь месяц. — Ха-ха. «Точно покойник». — Получается? — тем же ровным тоном спросил Чжан даньмэй, словно тридцать дней жизни для него ничто. — Получится. — Да что получится-то?! — не понимала Альма. — Брат! Возвращайся! Это ведь не шутки! Даже твое тело рано или поздно погибнет! Лиам не стал тратить энергию на разговоры. Все, что нужно, он уже узнал и понял. Порыв ветра рассеял неоформленную фигуру из фиолетовой листвы. Он вновь распался на мириады крупиц, но на сей раз сумел сохранить в памяти главную задачу. Чтобы проследить за течением энергии по всему измерению, нужно было покрыть собой все пространство, но для этого не хватало чего-то существенного — чего именно, он не понимал. Потом он почувствовал незнакомую энергию, затем другую, потом еще. Переплетая частички своего сознания с ними, он образовал сеть, которой хватило для охвата всего измерения. Сначала он боялся, что она распадется, но что-то подсказывало: однажды созданное в мире духов будет существовать всегда. Это не вязалось с тем, что происходило сейчас, но, видимо, гибель Богини Духов сама по себе была из ряда вон выходящим случаем. Когда ему удалось наладить сеть и направить потоки энергии так, чтобы они текли по Альфии, связанные с Древом, он вновь принял очертания духа. На площадке Древа уже раскинулись несколько палаток, а тело Лиама лежало на большой подушке. Аластор как ни в чем не бывало сидел рядом в кресле, держа руку на пульсе юноши и читая книгу при свете яркой лампы. — Как успехи? — глаза цвета меда приветливо улыбнулись. — Если все не испортит мое возвращение, то есть вероятность, что это сработает. — Однажды созданное в мире духов вечно, — повторил Аластор то, о чем Лиам лишь подумал. — Будем надеяться, что это так. Дух распался. Сеть по-прежнему соединяла все потоки энергии с Древом. «Кажется, работает…» Лиам поднял тяжелые веки. Яркий свет ударил по глазам, и он тут же зажмурился. — Как самочувствие? — заботливые руки накрыли глаза, их прохладное прикосновение успокоило обожженные светом зрачки. — Не могу пошевелиться, — хрипло ответил Лиам. — Надо поесть. Еда была самым простым способом восстановить физические силы. По крайней мере, это не требовало ментальных затрат — тело и само знало, что делать. Как оказалось, в Альфию уже прибыли Данте, Нокс и вновь чудом объявившаяся Акари. Все они вместе с отрядом Альмы и подопечными Лиама последние несколько дней ждали его пробуждения на Древе. — Какого вурдалака? — не понял тот. — Брат, ты ужасен! — Альма обняла еле сидевшего юношу. — Я вообще-то на тебя все еще злюсь! А теперь вдвойне! Лиам припомнил, как в последний раз выставил ее за дверь. — А вы чего тут забыли? — с сомнением посмотрел он на двух других учеников Аластора. Нокс как ни в чем не бывало пожал плечами, зрачки Данте убежали куда-то наверх, он почесал затылок и улыбнулся. Но ответила за них Акари: — Да просто отдохнуть на природе захотелось, вот он и нашел предлог. А раз уж он потащил моего благоверного… — она развела руками. — Тут неподалеку отличные горячие источники! — улыбнулся Данте. — Тебе точно туда надо! Лиам припомнил, что действительно чувствовал энергию горячей воды, когда был распылен по измерению. «Ну, с Альмой понятно, Инессу и Аритэя она притащила. Крис с Вааном, вероятно, не знали, чем заняться… но все равно народу слишком много». — Ладно! Давайте хорошенько накормим моего брата! Альма взяла на себя роль организатора пышного банкета. Крис тем временем, глядя на устроенное мракобесие, тихо поделилась с наставником сухпайком из вяленого мяса, сухарей и фруктов. Лиам бросил благодарный взгляд на девушку: «Хоть кто-то адекватный в окружении». В итоге на площадке Древа развели костер, озаботившись безопасностью розжига в пределах магического круга. Жарили много мяса, а Акари откуда-то достала вино и лично разлила каждому, вручив чарку. На Лиама нахлынули воспоминания. Когда-то давно он уже сидел у костра. Данте жарил мясо, Акари так же подавала вино. Только тогда рядом с ним был другой, не менее выдающийся мужчина. Лиам взглянул на учителя и вздохнул. — Теперь мы просто обязаны сыграть в игру! — хлопнула в ладоши Альма. — Но перед этим все обязаны поклясться говорить только правду! Иначе… — Данте прищурил глаза, — покроетесь бородавками. — Какое ребячество, — покачала головой Крис. — Ну, давайте же! — Я согласна! — Инесса проколола палец. Аритэй последовал ее примеру. Вскоре все произнесли клятву говорить правду в игре. — И что делать? — Ваан прикусил кровоточащий палец. — Будем задавать друг другу вопросы. Так, чтобы ответом послужила какая-то личность… — рассказала Альма. — Например, можно спросить: «С кем ты вчера спал?» или «У кого самые вонючие носки?», — пояснил Данте. — Можно самим выбирать, кому задавать вопрос, а следующий вопрос задает тот, кто только что ответил. Я начну! Брат, кто самая красивая девушка, которую ты видел в жизни? — Нужна только одна? — Да, и мама не считается, знаю я тебя. — Акари, — без сомнений ответил тот, поудобнее устраиваясь на подушке. Богиня довольно улыбнулась, крепче прижимаясь к Ноксу. Все взгляды обратились к ней, но Нокс совершенно не обратил на это внимания. — Ладно, твоя очередь задавать вопрос! — ухмыльнулась Альма. Лиам одним глазом окинул участников. «Вряд ли мне принесет хоть какую-то пользу информация о них…» — Учитель, — он посмотрел в небо. — Наиболее выдающаяся личность, которую вы встречали? Аластор улыбнулся. — Повелитель драконов. — А? Вы говорите о Черном драконе? — оживился Ваан. — О нем, — подтвердил мужчина, пригубив чай. — Что же в нем выдающегося? — Все. Данте крутил в пальцах веточку и, кажется, даже не слушал. Но веточка в его руках хрустнула. Однако заметил это лишь сам Аластор и Акари. Повисла странная пауза. — Теперь вы, Чжан даньмэй, — прервала Альма. — Акари, кто причинил вам наибольшую боль? — Я сама. Аластор понимающе прикрыл глаза. — Нокс, кого ты любишь больше всех? — девушка лукаво улыбнулась. — Себя, — как ни в чем не бывало ответил тот. Данте рассмеялся, сочувственно похлопав Акари по плечу, а Нокс продолжил: — Данте, с кем бы ты предпочел никогда не вступать в бой? — Пожалуй… с учителем, — тот с некоторой опаской поглядел на Аластора и поежился, — Он меня больше всего пугает, серьезно. Учитель, у вас правда жуткая улыбка. А смотрите вы словно сквозь меня, бррр… Лиам ухмыльнулся — он вполне понимал, что имеет в виду Данте. Когда стоишь перед пристальным взглядом этого мужчины, ощущаешь себя не просто безоружным, а полностью нагим и впридачу связанным. — Все с тобой понятно, — Альма явно была в приподнятом настроении, — давай свой вопрос! Блондин помолчал — секунду, может, две. Взгляд еще какое-то время держался на учителе, но затем скользнул дальше. — Что же… Ваан, скажи-ка нам, кого ты больше всех ненавидишь? — Драйков! — с ненавистью в голосе выпалил тот. Повисло молчание. Данте недружелюбно свел брови, Альма поникла и подобралась, словно готовая к атаке, Акари с отвращением скосила один глаз и прижалась к Ноксу, будто проводя границу от Ваана. Атмосферу разряжало лишь спокойствие троих: Аластор и Лиам были слишком хорошо знакомы с таким типом людей, а самого Лиама чужие мысли мало интересовали — он даже не обратил внимания на глубокую неприязнь в глазах подопечного. Нокс же с присущей ему непоколебимостью прижал к себе Акари, и это настолько не вязалось с его обычным поведением, что девушка на пару минут выпала из реальности. — Нужно назвать конкретную личность, — поправил Аластор. — Тогда Черный дракон. — О? — оживился Лиам. — А он-то тебе что сделал? — Из-за него… из-за него погибла моя мать! — Мать?.. — Лиам перебирал в памяти досье подопечного. Внезапно он открыл глаза и скривил губы. Мать Ваана была одной из погибших во время пожара на балу общества Бессмертия. Пожар на балу общества Бессмертия. Лиам знал этот пожар слишком хорошо. О самом обществе — которое использовало людей в качестве топлива и проводило чудовищные эксперименты над живыми существами — вообще никто не говорил. Вероятность того, что хоть что-то из этого известно самому Ваану, была ничтожно мала. — Да, она погибла в том пожаре. Я никогда не прощу его!.. — Он уже в мире мертвых, не думай об этом, — Крис погладила паренька по спине. Несколько минут все молчали, давая ему возможность успокоиться. — Простите, — буркнул Ваан, вытирая маленькую слезинку в уголке глаза. — Крис, тогда кем ты больше всего восхищаешься? — Братом. Он потрясающий. — Поддерживаю, — с энтузиазмом поддакнул Данте. — Будь парни в моем вкусе, я бы вцепился в него, как Акари в моего братишку. Акари, до этого рассеянно ковырявшая угли палочкой, вдруг подняла на Данте взгляд — быстрый, цепкий. Тот и бровью не повёл. Богиня прищурилась, но промолчала. — Это последнее, что я хотела бы знать, — призналась Крис. Напряжение вновь спало, но Альма продолжала сидеть с хмурым лицом. — Альма, кого бы ты хотела видеть рядом с собой в свои последние минуты в мире живых? — Почему ты… кхм… — ее щеки слегка покраснели, и девушка почесала шею. — Себастьяна. Никто из знающих не нашел в ответе ничего странного: Себастьян был верным слугой, который заботился о ней вместо матери, которую Альма даже не знала. Остальные и вовсе лишь пожали плечами. Но девушка тут же поспешила сменить тему и, недолго думая, выпалила вопрос, который недавно созрел в голове: — Лиам, кому ты не раздумывая отдашь свое сердце? Юноша нахмурился. Еще перед началом игры они дали клятву говорить правду — сейчас он не мог даже промолчать. Взгляд непроизвольно упал на предплечье, где под одеждой черным цветом вырисовывалась витиеватая печать с изображением дракона. На кого бы ни пал выбор, Лиам в любом случае подумал бы, прежде чем чем-то жертвовать. Даже если это был бы самый близкий родственник или любовь всей жизни. Но лишь одному существу он без вопросов мог отдать абсолютно все. — Повелителю драконов, — негромко ответил он. — Брат? — опешила Альма. Все понимали, что солгать он не мог, но никто не понимал, почему именно Черному дракону он готов вручить жизнь. Кроме Аластора, никто не знал о силе печати, связывавшей этих двоих. Нокс и Акари могли лишь догадываться, но остальные оказались удивлены не меньше Альмы. Костер потрескивал. Тишина длилась, и длилась, и никто не решался ее нарушить. — Думаю, что на этом достаточно, — улыбнулся Аластор и единолично снял силу действия печати истины для всех.Данте внимательно проследил за учителем. — Игра окончена.