Белая кровь

Удостоверившись, что дух делает все, чего от него хотел Лиам, и донеся до него всю важность этой работы, первый ученик Аластора Лакса с превеликим удовольствием покинул Альфию. Он специально обошел стороной Ратушу, чтобы не столкнуться с Императором и Владыкой, и отправил туда вместо себя учителя. Сам же, прихватив полюбившуюся найру с красной печатью на лбу, вернулся в Черный замок вместе с Ноксом и Данте. — Можно тебе дать имя? — Лиам сидел на крыльце внутренних покоев Замка, поглаживая найру. Та согласно заурчала. — Как насчет… Кики? Нет? Тогда… Шанри? Лира? А? Нравится Лира? Отлично. Я решил тебя украсть, как ты относишься к климату Долины? Если не понравится, скажи. Найра фыркнула — что, вероятно, означало «Не недооценивай меня». Так Лиам внезапно обзавелся ездовым животным: умным, непривередливым и, что немаловажно, отличной заменой обычным лошадям. Лира передвигалась по ровной местности с куда большей скоростью, а выносливостью не уступала дракону. Лиаму раньше и в голову не приходило задумываться о такой замене — иначе давно завел бы себе подобное создание. Но найры никогда не покидали лесов Альфии, причем в основном по собственному желанию, — какого-либо запрета на вывоз животных не существовало. Или по крайней мере, Лиам о таких не знал. Но даже если в древних свитках желтоватого оттенка где-то и заявлялась пара строк об этом, он был уверен, что никакая кара его не постигнет, а потому без зазрения совести выделил Лире огромную подушку прямо в своей комнате. Той, впрочем, по каким-то одним русалкам ведомым причинам, больше нравилось спать на балдахине его постели. Так получилась двухъярусная кровать, и Лиам каждую ночь был готов к тому, что на него свалится туша весом больше сотни килограмм. Он никогда не задумывался о том, чтобы о ком-либо заботиться, — и о себе-то вспоминал нечасто, не то что о других. Но с Лирой все вышло само собой: внезапный союз, который оказался на удивление удачным и приятным. Аластор приехал спустя десяток дней, не спеша возвращаться к делам, находившимся под чутким надзором всевидящего ока Асмодея. За время отсутствия Лиама Черный замок уже разобрался с новой ситуацией и выстроил четкий порядок работы с учетом возникших проблем. Асмодей усовершенствовал массив: теперь печать достаточно было просто выгравировать на земле или любом подходящем предмете — камне, дереве. Лиам тем временем проверил Долину Драконов, но, к удивлению, ее не затронула и проблема с духами. Все было предельно спокойно. После отчета о положении в Альфии Асмодей предложил выстроить такие же процессы в Алларии и Мистриксе. Не то чтобы Лиам горел желанием тратить еще несколько месяцев на осуществление того же в других измерениях, но проблема заключалась в ином: оба были больше Альфии, к тому же требовалось найти достаточно сильных духов. В Мистриксе самый древний из них погиб при извержении вулкана. А в Алларии Лиам никогда не встречал подходящего кандидата. Вдобавок оставалось совершенно неизвестным, насколько вообще удачным было это решение и не развалится ли его сеть в Альфии через пару недель. Но Лиам все равно взял карту и книги и вновь принялся проверять возможные места обитания могущественных духов. Он уже не раз проделывал нечто подобное и четко знал, на что обращать внимание, что проверять и как. К счастью, каждое измерение насчитывало множество загадочных и интересных мест, в которых Лиам никогда не бывал, но которые манили своими тайнами. Он даже составил небольшой список — куда обязательно стоит заглянуть в свободное время. Если такое вообще когда-нибудь найдется. Когда начинает казаться, что жизнь вновь стала размеренной и предсказуемой, обязательно происходит то, что вдребезги разобьет эту хрупкую чашу стабильности. Так и в этот раз: Лиам проснулся посреди ночи из-за чего-то, а точнее — кого-то, очень нагло ворвавшегося в его окно. Непривычно. — Братик! — Беда! Лиам подскочил, моментально отбросив все наваждения мира снов. — Что произошло? Близнецы Лали и Лу, оба растрепанные и сбившиеся с дыхания, нетвердо стояли, держась за стены. Чтобы принять звериную ипостась, тела драконов увеличивались в размерах, из-за чего одежда рвалась — потому им всегда приходилось раздеваться перед обращением и одеваться заново после. Судя по полуобнаженному виду, они сменили ипостась совсем недавно. А по шатающейся стойке Лиам заключил, что мчались без остановки на большое расстояние. — Сестренка в беде! — хором воскликнули они. Дверь распахнулась, и на пороге показался Аластор. Несмотря на глубокую ночь, он выглядел бодрым, будто и не ложился. Мужчина мягко улыбнулся. — Дети, — негромко поприветствовал он близнецов. Те поспешно кивнули. — Актавиус… — …занял пост… — …Повелителя драконов! — Сестренка… — …оспаривала его право. — Он вызвал ее… — …на поединок, но… — …она сейчас… — …не может сражаться! — Лали до сих пор тяжело дышала, ее трясло, словно от удара шаровой молнии. — Почему? — уточнил Лиам. — У нее сейчас… — Лу нахмурился и глянул на сестру. — …период неподходящий. — Чего? — У самок драконов раз в год случается гон, — пояснил Аластор. — В это время они наиболее уязвимы. Их организм бросает ресурсы на другие процессы. — Теперь ясно. — Он специально выбрал это время! — с ненавистью сказала Лали. — А от меня вы что хотите? — нахмурился Лиам. — Сестренка… — …приняла вызов. — И они бьются насмерть. — Неужели всех устраивает эта ситуация? Мне казалось, у Миры было больше сторонников. — Так и есть, но… — …Актавиус прибегнул… — …к старинному ритуалу. — Ритуал подчинения, — кивнул Аластор, разглядев в темноте метки на лбах близнецов. — Древняя драконья магия правителей. Раньше к ней прибегали лишь в самых крайних случаях. Она позволяет подчинить всех, в ком течет кровь дракона. — Вроде меты Владыки драйков? — уточнил Лиам. — В целом, да. Но мета драйков имеет собственную волю и выбирает достойного правителя. Печать подчинения же может быть наложена любым драконом на всех остальных. — И что для этого нужно? — Знание тонкостей ритуала и неимоверная сила. — Значит, этот Актавиус действительно силен? — Не обязательно, ритуал можно провести не в одиночку… — И как снять печать? — Более сильной печатью, либо убив ее держателя, — Аластор помолчал. — Но самым простым способом остается кровь истинного Повелителя. — Что это значит? — Истинным Повелителем драконов считается признанный. — То есть, если Миру признают, то она сможет снять метку? — Лиам уже натягивал привычную рыцарскую форму. — Не уверен. Последним признанным Повелителем драконов все еще остается… он. — Братик… — …ты поможешь? — Если у Актавиуса действительно хватило сил на такой ритуал… не факт, что я смогу что-то сделать. В прошлый раз он был вдребезги пьян, и мне удалось застать его врасплох. — Но никто… — …из драконов… — …не сможет выступить против. — Он запретил! — Пойдемте, посмотрим, как будут развиваться события. Что-нибудь придумаем. Так когда этот поединок? — На рассвете! — Хорошо, отнесете? — Да! — Учитель, я… — Будь осторожен, — Аластор слегка коснулся плеча Лиама. — Спасибо. Лу понес драйка в передних лапах, сцепив их в замок. К удивлению, они вовсе не направились к порталу — вместо этого драконы неслись вглубь Долины. — Так поединок будет в Долине? — Да! — Вопрос: в какой форме они будут сражаться? — В любой! — Без разницы! — Ясно… Через несколько минут внизу показалась поляна, и до Лиама долетел далекий рев драконов. Он с высоты взглянул на происходящее внутренним взором. Мире действительно приходилось тяжело: энергия в ее теле была нестабильной, скакала резвой найрой по всему организму. Девушка тяжело дышала, взгляд — расфокусирован. Когда близнецы достигли поляны, залитой рассветными красками, картина стала еще яснее. Актавиус нанес удар ладонью в живот — Мира отлетела в большой камень. По лбу заструилась красная кровь, перекрывая маленькую черную татуировку подчинения, наложенную Актавиусом. Часть драконов одобрительно взревела. Мира поднялась на дрожащих ногах, сплевывая кровь. В обычном состоянии исход битвы был бы непредсказуем — но сейчас более чем очевиден. Близнецы старались не привлекать внимания. Им удалось опуститься на землю, и Лиам все еще находился у Лу в лапе. Когда близнецы сменили ипостась, чужака никто и не заметил — все были поглощены поединком. — ВЫБИРАЙ, — Актавиус поднял Миру за горло над головой. — ЛИБО СТАНОВИШЬСЯ МОЕЙ САМКОЙ ДОБРОВОЛЬНО, ЛИБО… — он провел похотливым взглядом по мягким изгибам ее тела. — ЛИБО БЕРУ ТЕБЯ СИЛОЙ. Над поляной повисла тишина. Такого предложения не ожидал никто — оно противоречило любым законам и ценностям драконов, для которых самки являлись неприкасаемыми, а насильственные действия в их отношении безоговорочно порицались. Родословная любого дракона передавалась исключительно по материнской линии, самок уважали и почитали как продолжательниц вида. Кроме того, драконы свято чтили негласное правило: совокупление — исключительно со своей энси, своей парой. И пусть у Миры пары не было, все знали, что она посвятила себя Черному дракону. Даже после его гибели продолжала нести его ценности. Мира смачно сплюнула полный рот крови прямо в глаза Актавиуса. Тот взревел и отбросил ее на землю. Драконна закашлялась, отчаянно схватилась за сломанную шею и поднялась на колени. — НИКТО НЕ ПОСМЕЕТ ВМЕШАТЬСЯ. ТЫ — НЕВЕСТА ПОВЕЛИТЕЛЯ ДРАКОНОВ. ТАК ТЫ СЕБЯ ЗОВеШЬ? ТАК ВОТ ТЕПЕРЬ Я — ПОВЕЛИТЕЛЬ ДРАКОНОВ. ТАК ЧТО И ТЫ ПРИНАДЛЕЖИШЬ МНЕ. ТЫ ВЕДЬ ДАЖЕ ИМЕНИ ЕГО НЕ ЗНАЕШЬ. НЕ СТАНЕШЬ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ — Я СКАЖУ ТЕБЕ СВОЕ. ПРИЗНАЙСЯ ЖЕ, ТЫ САМА ЭТОГО ХОЧЕШЬ. РАЗВЕ ТЫ СЕЙЧАС НЕ ОБ ЭТОМ ДУМАЕШЬ? Актавиус тяжело и неотвратимо наступал. Поединок давно из боя перерос в избиение, а вскоре грозил превратиться в изнасилование — к тому же, судя по настроению и невменяемости дракона, публичное. На многих лицах читались отвращение и ненависть, но никто не смел вмешаться. Вероятно, Актавиус изначально поставил такое условие, и теперь, связанные печатью, драконы были вынуждены наблюдать это безобразие. Послышались громкие одинокие хлопки в ладоши, сбившие уверенный шаг Актавиуса. Он поднял голову и увидел, как за спиной Миры из толпы лениво выходит юноша с белоснежными волосами, мерно аплодируя этой сцене. — Какая ирония! Силы поставить печати подчинения с помощью древней магии у тебя хватило, а удержать свой крохотный член в штанах — нет. По рядам прошел удивленный шепот. Не все знали Лиама в лицо, но узнать его можно было по одним волосам: мало найдется тех, у кого они настолько белые, и уж совсем не сыщешь тех, у кого корни при этом черные. Когда все поняли, кто явился на их внутренние разбирательства, реакция оказалась неоднозначной: с одной стороны, его ненавидели все драконы, и ему здесь было совершенно не место; с другой — пока он выступал против узурпатора, это могло сыграть на руку многим. Но главные действующие лица не обращали внимания на шепот зрителей. Близнецы бросились к Мире, помогли подняться и поддерживали по обеим сторонам. — ТАК ВОТ ОНО ЧТО…СПЕЛАСЬ С ЭТИМ УРОДЦЕМ? — Актавиус противно загоготал. Голос его напоминал мерзкие крики гарпий. — СЛУШАЙТЕ, ИДИОТЫ! БЛАГОРОДНАЯ И ВЕРНАЯ НЕВЕСТА ПОВЕЛИТЕЛЯ ДРАКОНОВ ЛЕГЛА ПОД УБИЙЦУ СОБСТВЕННОГО ЖЕНИХА! А МОЖЕТ… — Ты хоть чем-нибудь кроме своего фаллоса думать способен?.. — перебил Лиам, лихорадочно прикидывая, как бы поскорее разобраться в ситуации. Близнецы тем временем отнесли Миру подальше и усадили к камню. — Не вмешивайся, — прохрипела драконна, но ее почти не было слышно на фоне гортанного рыка Актавиуса. — ТАК У МЕНЯ ОН ЕСТЬ, НЕ ТО, ЧТО У ПОДСТИЛКИ ЧЕРНОГО ДРАКОНА! — Великий повод для гордости. — ПОРА С ТОБОЙ ПОКОНЧИТЬ РАЗ И НАВСЕГДА! Актавиус прекратил попытки задеть оппонента словами и бросился в атаку. Дракон был зол, отчего его движения стали очень предсказуемыми. Лиам с легкостью уворачивался от огромных кулаков, напустив на себя скучающий вид. Через какое-то время Актавиусу это надоело, и он выхватил откуда-то длинный кинжал. Лиам заблокировал тяжелый удар черным мечом. От силы дракона руки задрожали, а кончики пальцев, сжимавшие рукоять, пронзило покалывание мгновенного онемения. Удары кинжалом обрушивались как камнепад, и вскоре Лиам почувствовал, что начинает отступать. Пока не стало совсем поздно, он совершил обманный маневр: сделал вид, что оступился, ослабил блок, позволяя клинку пройти дальше и слегка задеть плечо. Когда Актавиус уже практически насладился триумфом, занося руку для решающего удара, Лиам резко вернул устойчивость и нанес удар снизу вверх, рассекая грудь противника. Тот взревел и отступил на несколько шагов. — АХ ТЫ! ЧЕСТНО СРАЖАТЬСЯ ТЕБЯ НЕ УЧИЛИ? — Это ты говоришь?.. — вскинул брови Лиам. Актавиус одной рукой зажимал истекающую кровью грудь, а другую протянул в сторону близнецов. — А НУ, ИДИ СЮДА! Лали, как по команде, поднялась и подошла к дракону. Тот мерзко улыбнулся и схватил ее за волосы. За откинутой челкой показалась пустая глазница, покрытая изнутри розовой тканью. — ТЫ ВЕДЬ ЕГО БРАТИКОМ ЗОВеШЬ, А? ПОСМОТРИМ-КА, НАСКОЛЬКО ОН ТОБОЙ ДОРОЖИТ! ИДИ И УБЕЙ ЕГО! Лали в ужасе посмотрела на Лиама, но, не в силах сопротивляться печати, бросилась в атаку. Юноша как мог уворачивался от когтей частичной трансформации, а затем поднял ножны, блокируя руку. Со стороны полетела мощная энергетическая волна — Актавиус поймал момент, когда Лиам отвлекся на Лали, и ударил со всей мощи. Драйк, не раздумывая, прикрыл девушку собой. Удара он не почувствовал. С печати крови на руке сорвался маленький черный дракончик и мгновенно превратился в мощный щит. «Черный туман?..» Времени на раздумья не было. Лиам прокусил предплечье, где располагалась печать, взял каплю белой крови и приложил ко лбу Лали. Это сработало: через несколько секунд печать подчинения испарилась без следа. — Как?.. — Секрет, — Лиам приложил палец к губам. А затем уже громче, со смехом: — И ты называешь это меткой правителя? — ЧТО ТЫ?!.. Актавиус увидел, что лоб Лали чист, а сама девушка больше не атакует Лиама. У дракона пропал дар речи. — Да уж, что за нелепая работа. Взял бы пример с Владыки драйков. Вот у них метка подчиняет любого, так еще и не снимешь… — НЕ СРАВНИВАЙ МЕНЯ С ЭТИМ ОТРЕБЬЕМ! Лиам мгновенно поднялся, заблокировал удар, занесенный над ним, и одним быстрым движением рассек шею, отрубая Актавиусу голову. Та с неверящим выражением еще пару секунд хлопала глазами, а затем глаза ее закрылись навеки. Глухой удар о землю раскатился по тишине, как камень, брошенный в ледяную пещеру. Напряжение взлетело до предела. Воздух пропитался разрядами, тяжелая атмосфера сдавила легкие. Печати подчинения исчезли у всех разом. Лиам поднялся и поправил одежду. Бросил взгляд на Миру, развернулся на носках и ушел — пока остальные не сообразили, что произошло. Из его руки выпала расколотая бусина. — Договор все еще в силе, — бросил он, проходя мимо Миры. Та находилась в прострации, невидящий взгляд был обращен в пол. Драконна медленно кивнула. Лиам небрежно глянул на Лу: — А ты за мной. Близнец тут же подскочил, обернулся драконом и, схватив Лиама, помчался к Черному замку. «Главное — вовремя уйти». Это было основным правилом Лиама при любых неприятных, неожиданных или странных ситуациях. Он сидел в кольце лап и смотрел на свои дрожащие руки. Со стороны бой мог показаться легким, но затраты — как и цена, которую пришлось заплатить, — были весьма высоки. Скорее всего, еще несколько недель он не сможет держать в руках меч. Все сухожилия и вены на запястьях были порваны. Даже несмотря на высокую регенерацию, принудительно залечить раны не удастся — ресурсов организма попросту не хватит. Половина оставшихся сил и концентрации уходила сейчас на то, чтобы поддерживать базовые функции и не дать отказать органам. За последние годы он научился подниматься до пика своих возможностей — подобно вспышке угасающей свечи, в один миг нанести решающий удар. Разумеется, Лиам понимал, что ему не будет везти вечно, и у него имелись более действенные способы одержать победу. Но не в этом случае. Большинство его методов были слишком затратными по времени в условиях поединка. — Нужно что-нибудь… — незаконченная мысль повисла в воздухе, так и не обретя конечной формы.