Белая кровь

В главном штабе драйков никто не сидел — все стояли, ходили, говорили одновременно. Чья-то карта слетела со стола и никто не поднял. В коридоре спорили двое, не понижая голоса. Бастиан стоял у окна спиной ко всем — и этого хватало, чтобы никто к нему не подходил. Разведотряды прочесывали пустыню уже несколько часов. Результатов не было. «Если Повелитель забрал его с собой…» Мысль обрывалась сама — потому что дальше думать было некуда. На войне не брали пленных. Это правило существовало с обеих сторон, и сейчас оно давило на грудь с такой силой, что Бастиан уже почти принял решение идти самому — когда двери открылись и в комнате повисла тишина. — Дядя, — Эл Лиам почтительно склонил голову, приветствуя Бастиана. Не успел юноша выпрямиться, как тут же оказался в крепких объятиях. Проявление теплых чувств от мужчины не было редким явлением в детские годы, однако с тех пор, как Эл Лиам перестал считаться ребенком, Бастиан никогда не позволял себе никаких нежностей — кроме редких поглаживаний по голове, — и уж тем более не делал ничего подобного на глазах у подчиненных. Застигнутый врасплох, Молодой Лорд тупо уставился в плечо дяди, попутно удивляясь, что такой суровый драйк может быть настолько теплым. Остальные, казалось, тоже были в шоке — молчали, даже не успев выразить удивление или волнение. — Ты в порядке, — утвердительно прошептал Бастиан, отодвигаясь. Лиам, тронутый такой заботой, растерянно улыбнулся. Он знал, что дядя больше переживал за своего племянника, нежели за Молодого Лорда Эльтариона, — и этот факт тяжелым грузом поднимался в груди, сдавливая легкие. — Дядя, нам нужно поговорить, — твердо сказал Лиам, вмиг приняв серьезный вид. — Молодой Лорд вернулся невредимым. Передайте сведения Владыке и прекратите поиски. Вернитесь к изначальному плану по дислокации, усильте охрану восточного и западного постов. Генерал Бельфи, примите командование, — Бастиан быстро раздал указания, а затем повел племянника в отдельный кабинет. Вопросов у него было множество, но он знал, что задавать их не было надобности. Лиам же внезапно сам задал вопрос — и совершенно на иную тему: — Дядя, ты помнишь день смерти моей матери? — Да. — В тот день отец открыл проход в мир мертвых, не так ли? — Это действительно так, — Бастиан начал догадываться, к чему вел Лиам. — Сегодня, после того как мы с Повелителем драконов остались одни, открылся похожий проход. По его словам, это был не первый раз, когда он видел такой разлом Грани. — Как ты выжил? Ты?.. — Нет, — предвидя вопрос, покачал головой Лиам. — Повелитель закрыл разлом. Дядя, прежде чем я пущусь в детали — расскажи мне, что произошло в тот день. Бастиан вздохнул. Он давно ожидал этого вопроса. Раз уж племянник задал его сейчас, значит, у них определенно была возможность поговорить — спешить не стоило. Он присел на диван, предложив Лиаму последовать его примеру. — Твой отец… Циан безумно любил вашу мать. Владычица Диана была поистине достойным восхищения драйком. После рождения твоей сестры ее состояние стало понемногу ухудшаться. Это не было болезнью — никто не знал, что можно сделать, ее душа будто не хотела больше находиться в этом теле. Лиам смотрел в пол. Он помнил ее руки — и больше почти ничего. — Тебе было всего пять, когда ее не стало. В тот день она не поднималась с кровати; Циан отнес ее на алтарь, надеясь, что в сакральной святыне ее энергия восполнится, — но все было тщетно. Невзирая на увещевания Дианы, он всеми силами цеплялся за нее, когда ее душа покидала тело, отказываясь отпускать. Ты также унаследовал силу Духа — способен чувствовать души живых и мертвых, взаимодействовать с духами, — поэтому примерно понимаешь, о чем я. Понятия не имею, как Циану удалось прорвать Грань, но он это сделал. Ты почувствовал, что душа Дианы уходит, и пришел к алтарю — застал открытую брешь. Сил и упорства твоему отцу было не занимать; кроме того, он и сам был связан с миром мертвых, — возможно, поэтому сам Бог Смерти почтил нас своим присутствием. Я успел прямо к его появлению. Кажется, он удивился тому, что Циан смог открыть брешь в одиночку. Забрав душу Дианы, он поставил твоему отцу метку. «Если ты хочешь быть с ней — должен будешь последовать за ней сам, но час еще не пришел. Я буду ждать тебя» — так он сказал, а после ушел, закрыв проход. Циан еще долго пребывал в прострации и несколько дней мучился с лихорадкой. Лихорадка у драйка… — Бастиан покачал головой от несуразности этого сочетания. — В любом случае, ты и сам знаешь, что теперь Циану становится все хуже. Эл Лиам прекрасно знал, что отец подвергся страшному проклятию. Конечно, он не подозревал, что оно было наслано самим Богом Смерти, — но доказательств словам дяди ему не требовалось. И неотвратимость печального исхода он тоже понимал. Отец и сам уже несколько раз говорил с Лиамом об этом. Пазлы обрывочных воспоминаний сложились воедино. — Сколько… ему осталось? — Мы не знаем. — Понятно, — вздохнул Лиам. Придя в себя, он подробно рассказал о том, что случилось на восточном посту. Бастиан выглядел очень обеспокоенным. Открытие бреши без видимой на то причины было крайне опасным — не закрой Повелитель ее вовремя, позже уже никто не смог бы остановить ее расширение, и от одной такой щели мир мог быть полностью поглощен. Бастиан ничуть не расстроился поступком племянника, спасшего врага. Он и сам поступил бы точно так же. Сейчас Повелитель был единственным, кто сумел самостоятельно закрыть уже несколько брешей. «Мне нужно с ним поговорить…» В течение следующих нескольких недель Бастиан уговаривал власти Эльтариона предложить мирный договор Альянсу, но совет генералов уже начинал терять последние крупицы рассудительности и упрямо стоял на своем. Циан, выслушав доводы брата, воспользовался правом Владыки на единоличное принятие решения и отправил сообщение Альянсу. К сожалению, лишь Император Соломон и Повелитель драконов были согласны на перемирие. Тогда не было Совета Трех, и их голоса не являлись такими вескими — по сути, Повелитель был правителем без государства, отчего его мнение политически несло меньший вес, чем решения Короля и Коллоквиума магов Мистрикса. Ни одно из четырех предложений мира одобрено не было. А бреши в Эльтарионе начали открываться одна за другой. Бастиану не оставалось ничего, кроме как действовать самостоятельно. Они тайно встретились с Повелителем драконов и нашли более действенный способ закрытия брешей — не такой грубый и опасный, как тот, что использовал дракон. Но это требовало сильных артефактов, которых в Эльтарионе было не так много. Альянс преисполнился боевого духа и атаковал все яростнее, тогда как половина сил драйков была направлена на закрытие брешей. Так дальше продолжаться не могло, и Бастиан через Повелителя драконов начал обсуждать условия капитуляции. Благодаря Императору удалось договориться до нескольких важных пунктов: во-первых, большая денежная компенсация; во-вторых, земли драйков отныне были запечатаны и никому из их представителей нельзя было пересекать рубеж; в-третьих, Эльтарион официально прекращал быть частью Алтариона. А самое главное — они требовали смерти главы государства. Так как разрывы открывались только в Эльтарионе и их мало кто видел, никто из правления Альянса не воспринимал это как угрозу существования всего живого. Они только радовались тому, что катаклизмы способствовали сдаче врага на их милость. В 1018 году объединенная армия Альянса людей беспрепятственно вошла в столицу Эльтариона. Охрана была снята заранее. Купол отключен изнутри. Улицы пусты — не потому что жители спрятались, а потому что их вывели еще ночью. Все было подготовлено так, чтобы не пролилось ни капли крови, которой можно было избежать. Тронный зал встретил захватчиков тишиной и высокими сводами, уходящими в полутьму. Колонны из белого аллара стояли по обе стороны, бросая длинные тени на каменный пол. Шаги отряда звучали слишком громко — зал был рассчитан на сотни, а пришли единицы. У трона на коленях стояли трое старейшин, не поднимая голов. За троном — Бастиан с обнаженным мечом и лицом, на котором не читалось ничего, кроме решения. На троне сидел Циан Эльтар. Белые волосы, золотая татуировка правителя на лбу — метка, которая избирала достойного и которой никто не мог противиться. Он не выглядел как человек, ожидающий смерти. Скорее — как человек, который давно ее ждет и наконец дождался. Из-за крайней колонны, в тени, на все это смотрел Молодой Лорд. Дверь открылась. В зал вошел небольшой отряд — и впереди него Повелитель драконов. Циан поднялся с трона — не спеша, как будто это был обычный прием — и усмехнулся. — Добро пожаловать, Ваше Величество. — Владыка, — почтительно склонил голову дракон. — Пришли… за мной? — поинтересовался тот. — Да. Циан Эльтар улыбнулся и бросил незаметный взгляд за колонну, где стоял Молодой Лорд. Эл Лиам не слышал, что сказал отец потом, — но Повелитель драконов, не разводя долгих диалогов, проткнул мечом не защищающегося Владыку. Тот медленно опустил взгляд на место удара, небольшая корона скатилась с головы. Циан сделал несколько шагов назад и громко рассмеялся, придерживая рану. Она не могла быть смертельной — даже если бы меч пронзил сердце. — Однако же, вам стоит быть чуть более внимательным, когда хотите кого-то убить, — заметил Владыка. — Я все же не человек. Внезапно его голос прервался, а из груди показалось широкое красное лезвие меча. Бастиан вонзил свой клинок в спину брата. — Твою жизнь заберу я, — буквально прорычал он на ухо Циану. Циан улыбнулся и издал свой последний вздох. В тот же момент татуировка с его лба сорвалась и со столпом света и искр перешла к Бастиану, признавая его достойным Владыкой. Вот так быстро и беспрепятственно оборвалась жизнь Циана Эльтара. Эл Лиам услышал женский крик у себя за спиной и вздрогнул. У бокового входа стояла тринадцатилетняя девочка с белыми волосами и пухлыми щечками — с ужасом глядя на происходящее. Из ее огромных глаз бесконечным потоком полились слезы. Альма, его младшая сестренка, никоим образом не должна была оказаться здесь сегодня! Человек за спиной Повелителя драконов недобро поглядел на девочку и что-то зашептал рядом стоящему воину Альянса — тот медленно двинулся в ее сторону. Внезапно за Альмой появился высокий стройный драйк с алыми глазами и, схватив девочку, исчез в мгновение ока. Человек оглянулся на старшего и вернулся назад в строй. В зал вошли с десяток старейшин и воинов, поспешивших к Владыке, когда узнали о вторжении. Все они были в ужасе от картины братоубийства, но на лбу Бастиана виднелась метка Владыки — и никто уже ничего не мог поделать. Они продолжали стоять, глядя на него с ужасом и презрением. — Да здравствует новый Владыка, — давящую тишину расколол твердый юношеский голос. Молодой Лорд Эльтариона, Эл Лиам Эльтар, первым преклонил колено перед новым правителем драйков. Услышав его голос, Бастиан пошатнулся — меч выпал из рук. Тело Циана с грохотом рухнуло к его ногам. Новый Владыка еще какое-то время в оцепенении смотрел на коленопреклоненного племянника. Это был самый ужасный поступок в его жизни — и больше всего драйк не хотел, чтобы хоть кто-то из племянников видел его здесь и сейчас. Повсюду раздались голоса драйков, приветствующих нового Владыку. Этот день считается датой капитуляции Эльтариона. Новый Владыка выполнил все условия Альянса людей, оставив свою страну отрезанной от остального мира и выплатив огромные компенсации. Бастиан подписал с Императором Альфии все необходимые бумаги и скрепил их кровью. Альма Эльтар бежала с помощью дворецкого — и больше о ней ничего не было слышно. Эл Лиам преклонил колено и следовал всем указаниям нового Владыки, не претендуя ни на престол, ни на месть. Многие драйки решили, что он был в сговоре с дядей и они вместе провернули государственный переворот. Превозносящие преданность и доверие как лучшие из качеств, они стали презирать Молодого Лорда и Владыку. Но выбора у них не было — они подчинились: пусть братом Бастиан оказался паршивым, метка правителя выбрала его достойным Владыкой, а она еще никогда не ошибалась. Эл Лиам больше никогда не говорил с дядей на эту тему, а вскоре был отправлен политическим заложником в земли людей. Бастиану оставалось лишь гадать, что чувствует племянник. Он предполагал, что Лиам уже давно догадался: смерть Циана была подстроена и обговорена заранее. То, что метка тут же избрала Бастиана новым Владыкой, объяснялось просто — Циан добровольно отдал ее, сделав брата наследником. Кроме того, именно Бастиан забрал жизнь предыдущего Владыки, что тоже сыграло ему на руку. В ином случае мете понадобилось бы время, чтобы решить, у кого из них проявиться. Но даже если Лиам понимал, почему отец и дядя пошли на этот шаг, — это совсем не значило, что он мог запросто смириться с таким положением дел и простить дядю за убийство, совершенное к тому же у него на глазах. Все, что оставалось Бастиану, — скрепя сердце поднимать Эльтарион с колен и закрывать разломы Грани.