Белая кровь

Лиам чрезвычайно заинтересовался этим особым заключенным — потому сразу же пошел за ужином, а после отправился в дворцовую тюрьму. Она располагалась в отдельном здании и вовсе не под землей. Здание было окружено барьером и стражей. Когда Лиам спросил, где находится заключенный, ему сказали, что тот единственный обитатель тюрьмы и до отбоя всегда где-то ходит. Как оказалось, внутри тюрьма представляла собой набор комнат: помимо камер с удобными кроватями здесь были библиотека, столовая, душевые. Лиам без труда отыскал читающего в кресле мужчину с длинными густыми волосами цвета спелой пшеницы. Заключенный ухмыльнулся, увидев перед собой нового гостя. — Здравствуй, юный друг. — Приветствую вас, — поклонился Лиам. — Как я могу к вам обращаться?.. — Меня зовут Аластор. Так и зови. Ты мой новый доставщик еды? — Верно. Буду приносить вам ее два раза в день. — Что ж, благодарю тебя. — Он покрутил в руках камень для игры в вэйцы. — Присоединишься? — указал на расставленную на столике доску. — Боюсь, я совсем не опытен в этой игре. — Тогда позволь тебя научить, — предложил тот. Лиам был очень заинтересован в заключенном, потому согласился. Кто бы мог подумать, что он и глазом моргнуть не успеет, как часы пробьют полночь! Игра была довольно сложной для понимания: ранее Бастиан всего пару раз объяснял правила юному Лиаму, но сам драйк не был тогда в ней заинтересован и потому не добился каких-либо успехов. Сейчас же игра показалась ему куда занимательнее. — Мы так задержались, — ошеломленно произнес Лиам, услышав звук колокола. — Время за игрой действительно летит незаметно, — улыбнулся Аластор. — Надеюсь, этот старик тебя не утомил. — Что вы, благодарю вас за наставления. — Приходи сыграть еще. — Простите мою грубость, но позвольте узнать — за что вас заперли здесь? — Это не секрет, — Аластор закрыл глаза. — Я был Наставником Повелителя драконов. Однако после падения Государства наши мнения относительно его правления кардинально разошлись. После этого он решил меня казнить. Но у драконов нет земли и тем более тюрьмы. Поэтому я здесь — жду смерти от рук своего подопечного. — Просто ждете? — не поверил Лиам. — Сейчас мы никак не можем договориться. Все, что остается, — ждать. — Ох, прошу меня простить. Мне пора бежать, — опомнился Лиам. — До скорого. С тех драйк он стал частым гостем в странной тюрьме. Как оказалось, Аластор пребывал здесь в полном уединении — к нему никого не допускали. Лиам же мог беспрепятственно навещать пленника в любое время. Мужчина был крайне интересным собеседником — неудивительно, что он стал Наставником Повелителя драконов. Они много разговаривали о самых разных вещах: Лиам рассказывал о происходящем снаружи, а Аластор делился своим взглядом на вопросы управления государством и исторические события, которые приносил Эл Лиам. Драйк находил, что Аластор чем-то похож на его дядю Бастиана. Оба казались довольно жестокими и категоричными в принятии решений — при этом их отличали строгие принципы и здравый смысл. Аластор порой мог казаться мягким, но лишь до тех пор, пока дело не касалось других людей. Когда речь шла о благополучии народа, он был беспристрастен: с легкостью жертвовал меньшинством ради большинства — и не задумался бы пожертвовать большим числом менее полезных людей, если бы меньшее число могло принести обществу больше пользы. Однажды Лиам поинтересовался конфликтом, произошедшим между ним и Повелителем. — Обстоятельства уничтожения Государства драконов весьма неоднозначны. Прошлый Повелитель вел народ в пучину бездны и отчаяния — если бы он остался на престоле, боюсь, сейчас не уцелел бы никто из нашей расы. Нынешний Повелитель — Черный дракон. Даже среди своих он выделялся: Черные драконы являются большой редкостью и рождаются раз в тысячелетие. Из-за особенностей своей природы он рос и развивался вдали от сородичей, к тому же детство у него было крайне тяжелым, и я был единственным, кто всегда находился рядом. К тому моменту, когда ему исполнилось двадцать и он стал более… стабильным, Государство драконов уже находилось на грани разрушения. Вариантов у нас оставалось не так много. Выбор стоял между тем, чтобы спасать драконов, или тем, чтобы спасать страну. Тут-то наши взгляды и разошлись. Повелитель всеми силами рвался спасать сородичей, тогда как я настаивал на защите самого Государства. Полноценно выступить против него я не мог — но с тех пор мы больше не приходили к одному. Мои методы ему явно не нравились, как и то, что я заставлял его делать. Повелитель не был наивным мальчиком и был готов к решительным и жестким действиям. Однако и ему тогда приходилось весьма непросто. Из одной битвы — в другую… Как бы там ни было, это вполне ожидаемый исход. Так что я не удивлен. Аластор намеренно избегал подробностей и говорил обобщенно — у Эл Лиама накапливалось огромное количество вопросов, на которые он пока не мог получить ответов. Он добавил их к длинному списку того, что следовало выяснить. — Аластор, меня вот что интересует: драйки никогда не покидали пределов Эльтариона — почему же разрушение Государства приписывают войне с Альянсом? Глаза собеседника блеснули, он улыбнулся. — Все просто: историю пишут победители. Частично вина действительно лежит на войне. Немногочисленное племя драконов лишилось множества представителей за годы сражений, а рождаемость у нас крайне низкая. Государство тратило много ресурсов и ослабло. А некоторые силы, особо опасавшиеся драконов, решили усугубить ситуацию… Однако в истории это останется именно последствием войны, и будущие поколения уже не усомнятся в этой истине. — Понятно, — вздохнул Лиам. Временами его посещали странные и причудливые сны — больше похожие на кошмары. Уже несколько дней драйк вспоминал, как после того, как маленьким ребенком стал свидетелем смерти матери, впал в коматозное состояние на несколько дней. Никто не мог понять, что случилось с Молодым Лордом, пока один из старейшин не проник в его сознание, оказавшись в мире снов. Мальчик вновь и вновь блуждал по лабиринту разрозненных воспоминаний — перед ним мелькали образы и лица, и он никак не мог выбраться. Именно поэтому воспоминания о том дне притупились, запутались и стали напоминать сон. Теперь же, уже в сознательном возрасте, он стал свидетелем убийства собственного отца, совершенного любимым дядей. Более того — заранее знал, что должно случиться, и при этом ничего не сделал. Лиам старался забыть и не думать об этом. Молчаливо согласиться с планом было достаточно трудным решением — но он пошел на него и с тех пор не оглядывался. Теперь же, когда напряжение спало и будни стали достаточно мирными, усиленно подавляемые чувства вновь и вновь обрушивались на него. Их отношения с отцом нельзя было назвать близкими и теплыми — разве что доверительными. Эл Лиам глубоко уважал отца как сильного и волевого драйка, решительно отстаивавшего свои приоритеты. Но Циан всегда выстраивал между ними стену, и Лиам не пересекал черту. После смерти матери отец будто сам утратил душу и больше походил на безликую тень — с каждым годом становясь все бесцветнее. Даже маленькая Альма не могла пробудить в нем жизнь. Лиам никогда не винил отца за это — хоть и чувствовал обиду. Он прекрасно знал, как беспощадна может быть любовь у драйков. Когда драйк находит свою истинную пару, они навеки становятся связаны, и пусть их разделяют тысячи ли и мириады осеней — пока оба помнят и любят, они живут. Но стоит одному умереть, как второй лишается части себя. Так случилось и с отцом. Больше всего от этого страдала Альма. Не знавшая ни материнской, ни отеческой любви, девочка привязывалась к другим драйкам — но многие уходили из ее жизни: няня была рядом лишь первые пять лет, друзей было совсем немного, работники замка сменяли друг друга. Лиам старался оберегать сестру, но когда повзрослел и начал вникать в военные дела, у него самого оставалось крайне мало времени. Дядя заменил им обоим родителя — однако как Главнокомандующий, Бастиан пропадал на поле боя и в штабе. Сейчас Лиам не волновался о сестре: знал, что она в надежных руках. Себастьян был верным помощником Бастиана, следовавшим за господином по собственной воле. Если Бастиана можно было назвать полноценным отцом, то Себастьян был для Альмы и Лиама чем-то вроде матери: заботился об их уюте и комфорте, читал на ночь сказки, дарил бесконечно много тепла. Он точно сможет уберечь Альму. Сейчас Лиам сам находился не в самом лучшем положении и вряд ли мог помочь. Вероятно, Альма не простит Бастиана — даже узнав правду. Она всегда горячо любила отца и всеми силами добивалась его внимания. Для тринадцатилетней девочки… Лиам не хотел об этом думать. Он поерзал в кровати и наконец провалился в тревожный сон. — …осталось недолго, — тихо сказал Циан, сидевший в кресле в большой дворцовой библиотеке. Его собеседник тихо вздохнул. — Мы можем придумать другой план. В конце концов, я могу пойти и убить этого Короля и вырезать Коллоквиум! Стая без вожака — что толпа баранов, а Император и Повелитель драконов не столь безрассудны, они пойдут на примирение. — Бастиан, — Циан покачал головой, — ты ведь понимаешь, какая это глупость… Нет. Я все решил. Тебе не стоит об этом думать. — Циан! — Бастиан обрушил кулак на стол, и тот с грохотом разлетелся на щепки. — Это Приказ, — низким голосом сказал Циан, и метка на его лбу загорелась золотым. Бастиан замер, а через минуту сплюнул целый рот крови. — Не противься. Даже ты не сможешь. Я скоро умру. Так пусть хотя бы моя смерть будет полезна. Лиам забыл, как дышать. Сердце, казавшееся ненужным украшением, бешено колотилось. Он лежал под потолком, в небольшой нише, где были раскиданы подушки и мягко светил свет. Молодой Лорд пришел почитать в библиотеку — искал информацию о Грани. Он совершенно не ожидал стать свидетелем такого разговора. Неудивительно, что его не заметили: своды потолков были невероятно высокими, и юноша до этого момента сидел спокойно, не нарушая энергетический фон. Лиам лихорадочно соображал, что значил этот разговор. Очевидно, отец скоро умрет — и хочет, чтобы это сыграло свою роль. Бастиан явно был против. И это как-то было связано с войной. Никто не может пойти против воли Владыки. — Спускайся, — мягкий голос отца выловил юношу из мыслей. Лиам заторможенно спрыгнул на пол. В библиотеке остались они вдвоем — Бастиан уже покинул здание. — Даже не думай о том, чтобы помешать. На лбу Циана вновь загорелась метка. — И в чем же заключается ваш план, отец? — хмуро спросил Эл Лиам. — Мы получили требования о капитуляции. И собираемся их принять. — Они хотят твоей смерти? — догадался Лиам, неосознанно переходя на «ты». — Я хочу передать мету Бастиану. — Ты хочешь умереть. — Знаешь, у меня останется много сожалений о своей жизни. И я не хотел бы добавлять еще одно. Хотя бы умереть так, как сам решу… Не немощным стариком во власти проклятия, а полноценным Владыкой драйков. Сейчас больше половины силы уходит у меня только на то, чтобы организм продолжал функционировать, а я двигаться. В таком состоянии я уже ни на что не гожусь. Это был единственный раз, когда отец так откровенно разговаривал с ним. Лиам прекрасно понимал, что имел в виду Циан — но это все равно было сложно принять. Молодой Лорд знал, что не вправе требовать от отца продолжать жить и страдать: это был только его выбор. Становиться грузом, который держал бы его здесь, тоже не хотел. — Я понимаю, отец, — выдавил из себя юный драйк. Локация быстро сменилась — и теперь Лиам стоял на балконе рядом с дядей. Бастиан выглядел бледным и отстраненным, монотонным голосом давал какие-то распоряжения, отправляя племянника на запад, где собрались все войска. «Так это будет сегодня?..» — догадался Эл Лиам. Голос растворялся, и вот перед его взором уже был тронный зал. Отряд Альянса вошел внутрь, и отец вышел им навстречу. Клинок Повелителя драконов вошел в тело Циана, кровь заструилась по белым одеждам. Лиам растерянно подошел ближе и заглянул в глаза отцу. В них читалось радостное принятие. Глаза защипало. Лиам неосознанно моргнул и тряхнул головой. — Ты мазохист что ли? — глубокий голос отчетливо раздался над его ухом. Повелитель драконов больше не выглядел безжизненной куклой и не соответствовал своей роли в этой сцене. Лиам резко открыл глаза. Вместо привычного потолка комнаты во дворце Крамеи он встретился с блеском черных глаз. Прядь густых черных волос опустилась на его щеку. — Крепко же ты спишь, чертенок, — мягко сказал Повелитель и медленно поднялся. Эл Лиам сел на кровати. Он давно ждал появления этого мужчины — но не ожидал, что тот явится к нему в комнату ночью, да еще и проникнет в его мир снов. — Ваше Величество, — поприветствовал драйк. Тот рассматривал небольшую комнатку, медленно меря ее шагами. — Он места себе не находит, — задумчиво сказал Повелитель. — Не собираешься ему сказать?.. — Ха, сам виноват, — вздохнул Лиам. — Пусть теперь помучается. — Как по-детски, — ухмыльнулся дракон. Эл Лиама этим было не пронять, так что он промолчал. Мужчина бросил на него пронзительный взгляд. — Почему ты меня не убил? Не думаешь, что все это случилось из-за твоей слабости? — Ваше Величество, вы думаете, убей я вас — Эльтарион бы не капитулировал? Связь могла бы прослеживаться, если бы не тот факт, что капитуляция произошла исключительно из-за того, что Грань начала беспорядочно рваться. Изоляция, репарации, одна жизнь и один пленник — не такая уж большая плата за сохранность мира живых. — А если все это было напрасно? И мир живых обречен. На слияние с миром мертвых? — Тогда вообще нет разницы. — Так почему? — Откуда я знаю, — вздохнул Лиам. Он понимал, что на войне не до доблести, и убийство такого сильного врага в момент его слабости могло бы переломить ход битвы. Но он не мог. Дракон не понимал Лиама. Сам он мог сказать с уверенностью: без промедления убил бы этого молодого драйка, потеряй тогда сознание Лиам, а не он. Они немного помолчали. — Так у тебя есть сила Духа? — перевел тему дракон. — Да, — осторожно ответил драйк. — Тогда ты пойдешь со мной. — Я-то пойду, но не расскажете ли — куда? — На северо-западе Алларии вчера образовался разлом. — Что? — округлил глаза Лиам. — Но ведь раньше… — Да, это первый разлом вне Эльтариона, — подтвердил дракон. — И закрыть его будет гораздо сложнее. — И как сила Духа может в этом помочь? — Мне нужен артефакт духа. Артефакты духа были явлением еще более редким, чем встреча с самим духом. Артефакт — это подарок от духа, абсолютно любая мелочь или безделушка. Но получить его могли лишь самые выдающиеся личности эпохи; в истории Эльтариона за тысячелетия существования насчитывается всего с десяток подобных упоминаний. С другой стороны, открытие прохода в мир мертвых и вовсе являлось легендой — так что ничего удивительного, что для его закрытия нужно нечто столь же ценное. — И как это возможно? — решил уточнить драйк. — Я научу тебя, чертенок, — слегка улыбнулся Повелитель, и в его глазах на миг появился игривый блеск — тут же и пропал. Лиам с удивлением обнаружил, что аура Повелителя изменилась — больше не давила. И не стремилась подчинить. Теперь его ци больше походила на безбрежный океан — могущественный, но спокойный. Вероятно, и внутри энергия более не пребывала в том хаосе, что после закрытия разлома на восточном посту. Через небольшое окно начал пробиваться свет. Повелитель легко кивнул на прощание и растворился в первых проблесках — будто мираж. «И куда идти-то?» — не понял Лиам. Но тут в дверь постучали. Не успел драйк одеться, как раздался голос Мэл: — Давай скорее, ты сопровождаешь Его Высочество в срочной поездке! Лиам открыл дверь, продолжая собирать вещи. — Что случилось? — Поступил запрос подкрепления от отряда, что вчера отправился в Эхтон. — Эхтон? Он ведь… на северо-западе? — Верно. Его Высочество лично возглавит отряд — кажется, там что-то серьезное. Эл Лиам наконец понял, куда идти. Он закончил сборы и вместе с Мэл последовал на плац, где собрался личный орден рыцарей Кронпринца. Все уже были в полной готовности, ожидая лидера. Лиам тоже оседлал лошадь, кивнув командиру отряда — с тем он уже был знаком. — Выдвигаемся, — Аллантий легко запрыгнул на черную лошадь и с прямой как меч спиной двинулся в путь. Эл Лиам с подозрением посмотрел на фигуру принца — смутное предчувствие говорило, что что-то было не так. И действительно: стоило драйку поравняться с ним, как он встретил блеск черных глаз. Повелитель драконов опять занял тело Кронпринца! «Что вообще происходит?! Какого черта Повелитель действует через Аллантия?..» Не вдаваясь в долгие размышления, Лиам продолжил путь. До места им добираться два дня — значит, одну ночь предстояло провести в гостинице. Они остановились в небольшом постоялом дворе со множеством статуй и картин — сама гостиница от этого больше напоминала музей. После еды Лиам пошел прогуляться в небольшой лес за постоялым двором, сел на большой камень и взглянул на небо. Через какое-то время раздался шорох шагов, и сзади появилась фигура молодого человека. — Ваше Величество, — кивнул Лиам. — Так ты и правда можешь нас различить? — Разве это так сложно? — удивился драйк. Ему было непонятно, почему этого никто больше не замечал. — Что это за техника? Перемещение сознания? Не похоже… — Перемещение сознания было в прошлый раз, — кивнул Повелитель. — Это мое настоящее тело. Лиам спрыгнул с камня и подошел рассмотреть поближе. Даже ткнул Повелителя в плечо. Перед ним действительно находился дракон — хоть внешностью был точь-в-точь как Аллантий. — А где тогда сам Кронпринц? — Спит и видит то, что сейчас вижу я. За исключением вот таких моментов. — И зачем вам его тело? — Я не могу действовать открыто. На территории чужого государства. Это создаст только больше проблем. — Ясно. Лиам еще немного осмотрел Повелителя и отошел. — Ты раньше связывался с духами? — В детстве много играл с ними, — кивнул Лиам. — Но за последние годы не было ни необходимости, ни возможности. Повелитель сверлил его пронзительным взглядом, удивляясь тому, как этот мелкий драйк так легко говорит о том, что «играл с духами». — Чтобы получить артефакт, нужно найти контакт. Духи — понятие весьма эфемерное. У них нет самосознания. Их привлекают человеческие чувства. Ты должен открыться им. Тогда получишь желаемое. — Весьма… туманное объяснение, — заметил Лиам. — О, чертенку нужно все разжевать по буковкам? — ехидно спросил дракон своим неизменно глубоким и ровным тоном. — Что-нибудь придумаю, — улыбнулся Эл Лиам, с интересом размышляя, почему дракон так зациклен на его возрасте. Решив не терять времени зря, драйк вновь сел на камень и взглянул в темноту леса. Небо уже усыпали звезды, а сиреневая луна спряталась за облаками, лишь смутно показывая свои очертания. Выровняв дыхание и проникнувшись атмосферой покоя, Лиам впервые за долгое время запел. Тихая мелодия будто прощупывала почву, лилась во всех направлениях, ища отклика. Когда драйк уловил крупицы духа, голос его стал громче и тверже — он не приказывал, но звал. Понадобилось всего несколько минут, чтобы перед его внутренним взором предстал серебристый олень. В своем сознании Лиам шагнул к нему, протянул руку и осторожно погладил голову духа. В груди зародилось знакомое, ни с чем не сравнимое чувство родства с этим существом. Драйку не нужно было ничего говорить — он лишь смотрел в черные раскосые глаза, усеянные мириадами звезд, и продолжал песню. Его физическое тело было окутано сиянием, а напротив — сотканный из белой полупрозрачной дымки — стоял Дух Леса в форме оленя. Повелитель драконов молча стоял сзади, не смея шевелиться. Он не сомневался, что Молодой Лорд обладал силой Духа — но что у него с первого раза выйдет связаться с ними, никак не ожидал. Через несколько минут песня закончилась, а Дух Леса поклонился и растворился в ночи. Повелитель уже был впечатлен результатом, поэтому отсутствию реликвии не удивился бы. Но Эл Лиам легонько спрыгнул с камня и протянул ему какой-то предмет, похожий на ветку дерева. Дракон взял его в руки — и глаза его на мгновение округлились. Он держал кусочек оленьего рога, от которого исходила мощная энергия духа. — Как ты это сделал? — искренне удивился дракон; из-за его тона было сложно понять, что он действительно впечатлен. — Попросил. Духи ко мне довольно добры — всегда делают, если вежливо попросить, — добродушно улыбнулся Лиам. Повелитель драконов предполагал, что эта часть плана окажется самой сложной: сам он с духами не имел никакого контакта, никогда не полагался на кого-либо и привык действовать в одиночку. Идею с использованием драйка предложил Бастиан. Теперь-то дракон понимал, почему Владыка был так уверен и горд. И все же такой контакт с духами настораживал даже его. «Если этот чертенок попадет не в те руки…» Но с клятвой на крови Лиам уже был в ЕГО руках — так что это не имело значения.