Белая кровь

Резкая боль, парализующая не столько тело, сколько разум, ледяным дыханием пронзила в самое сердце. Не успев даже понять, как реагировать, тело замерло, лишаясь возможности двигаться. Душа покинула его в тот же миг, как рукоять клинка упёрлась в рёбра. Сначала Лиам решил, что ему всё это привиделось, и он просто лежит в своей кровати. Но затем ощутил, словно быстро падает в неизвестность. Было темно, и он не чувствовал своего тела. Летел лишь его разум, сознание, душа. Когда удалось что-то разглядеть, то это была большая мужская рука. Самым странным было то, что юноша видел, как она держит его ладонь, но совершенно этого не чувствовал. Ни тепла, ни холода, ни давления — никакого признака прикосновения. И вообще своё тело он всё ещё не чувствовал. Он поднял взгляд на бывшего Бога Смерти. Тот сверкнул бесцветными глазами: — Внешностью смерть не обманешь. Закарий выглядел так же странно, как и Лиам: полупрозрачный, практически невесомый и бледно-серый, словно все краски из него высосали радужные черви. — Где мы? — раздался странным эхом голос юноши, и тому казалось, будто доносился он вовсе и не от него. — На этот раз мы вошли иначе, — пояснил Закарий. — Как обычные души. — Вот оно что... Сквозь неясную пелену показался, наконец, ландшафт того места, где они оказались. Первыми в глаза бросились причудливые здания: старые лесные хижины причудливо переплетались с крепкими каменными домами из аллара. Тут и там слышались голоса и шум, и если бы не странности восприятия, Лиам мог бы сказать, что это был обычный город со странной архитектурой. — Ах, далековато нас занесло... Мимо них неожиданно промчался всадник на чёрной лошади. Кожа животного вплотную облепила кости, становилось понятным, что она умерла от голода. Всадник на ней выглядел очень странно: в чёрных лохмотьях, с призрачным огоньком вместо головы, а руки больше походили на какие-то клешни. Закарий пояснил: — Это посланник, довольно неприятные типы. Слушай внимательно, не отпускай мою руку. Не смотри в глаза или что-либо их напоминающее. Старайся не разговаривать ни с кем. И... если увидишь кого-то знакомого, не вздумай приближаться. — Правила посещения мира мёртвых? — Только для тебя. Закарий повёл его вдоль странных, неровных улиц, посреди которых внезапно вырастали дома, деревья и камни. Из-за этого дороги петляли, и весь путь больше напоминал лабиринт. Души, что попадались им, вели себя очень странно: кто-то разговаривал сам с собой, другие просто пялились в одну точку, те же, кто как-то взаимодействовал друг с другом, выглядели крайне неправдоподобно и безэмоционально. — Миленько. Лиам чувствовал странную лёгкость — словно всё, что давило, вдруг перестало существовать. Словно все тревоги внезапно рассеялись, и теперь он был свободен от любых смертных забот. С одной стороны это была приятная лёгкость, с другой — пугающая пустота. Он хотел отдаться этому чувству и расслабиться, но боялся, что забудет всё, что связано с миром живых, будто никогда там и не был. Сосредоточиться было очень сложно. Он старался не поддаваться, прокручивая в воспоминаниях самые болезненные сцены: смерть матери, отца, выходки Повелителя. Но в отсутствии каких бы то ни было чувств это казалось почти бесполезным. Концентрация пропадала, и он вновь и вновь возвращался к близкому к забвению состоянию. Закарий, вероятно, понимал, что происходило, потому негромко пояснил: — Это то, что происходит со всеми умершими. Всё, что касалось их смертной жизни, уходит, блекнет и забывается. Никаких тягот, забот и переживаний. Воспоминания остаются, но настолько незаметные и блёклые, что никогда уже не всплывают... Внезапно в тишине небольшой улочки, по которой они шли, раздался быстрый энергичный топот. К ним бежала коренастая девушка с бывшими когда-то каштановыми волосами. На голове её болталась слишком большая шляпа, а на шее — чересчур старый и затасканный платок. Этот пиратский образ и сама девушка были юноше смутно знакомы. — Постойте! — громко закричала она. Полный энтузиазма голос совершенно не вписывался в этот призрачный мир. Несмотря на шум и разговоры, Лиам заметил, что всё делалось очень вяло и безжизненно — под стать миру мёртвых. И сейчас тусклая девушка светилась, словно маяк, неясной энергией. Она будто по привычке отдышалась и произнесла: — Ну наконец, догнала! Что ж вы меня не подождали? О, а ты из наших? — Да, я провожу эту душу, — ответил Закарий, словно был знаком с девушкой. — Нет, так не пойдёт. Моя смена! — возразила она. — И что? Отбирать будешь? Что за глупости? Лиам, как и было сказано, старался не смотреть на девушку, но после следующей фразы не удержался, чтобы заглянуть в её глаза. — Тогда вместе пойдём! Я — Мизу, проводник мира мёртвых, добро пожаловать, душенька! То-то девушка выглядела знакомой: он уже встречал её и был свидетелем того, как труп девушки постепенно холодеет. Юноша взглянул на её голову: действительно, на затылке красовалось тёмное пятно — застывшая кровь. При жизни Мизу тоже была проводником, именно она сопроводила его с Ноксом, когда они направлялись в библиотеку Астиорана. — Ладно, просто не мешайся, — легко согласился Закарий. — А что делать-то будешь? Куда этого красавчика сводить надобно? — К Богу. — Э? Да разве ж новый Боженька принимает? Он вообще не любитель этого дела, гиблый вариант!.. — Что ж, не попробуем — не узнаем. Дорогу напомни. — А ты у него и не был, похоже. То-то я тебя не припомню, новенький что ли? Нам в Чёрный замок. При этих словах драйк не мог не удивиться. И хоть это чувство совсем не было похоже на привычное, его ментальное удивление всё ещё заставляло мысли крутиться в каком-то ином направлении. Он огляделся и обнаружил, что город, в котором они были, был похож на городок Алларии, вот только как будто соединил в себе времена до перестройки Даташа, когда всё выполняли из камня, с тем, что было до этого. Закарий, увидев его интерес, пояснил: — Времени не существует, лишь неясное будущее отсутствует здесь. Объединено всё, что было. Лиам слегка кивнул. Выходило так, что мир мёртвых — это всё тот же мир живых, который причудливым образом сочетает в себе все физические изменения. Мёртвые бесполезно бродят по нему, забыв о старых жизнях. И как живые не видят их, так и мёртвые не могут узреть живых. У него было много вопросов, но задавать их рядом с Мизу он слегка опасался. Но как оказалось, зря. — А чего ты такой молчаливый? Испугался что ль? — спросила девушка, заглядывая в глаза юноши. — О! А ты красавчик. От чего умер? С лёгкого кивка Закария Лиам ответил: — Сердечный приступ. — Ого, такой молодой, а так глупо скончался. Зато никаких внешних повреждений. Вон, недавно пришёл один с топором в башке! Вот умора-то! И вытащить его, видать, при похоронах никто не захотел! И остался таким, голову набекрень, как будто заклинило совсем! — она звонко рассмеялась. Они уже вышли за пределы городка и двигались по открытой местности. Как и говорил Закарий, юноша совершенно не чувствовал времени. Казалось, что они только прибыли, но в то же мгновение он чувствовал, словно давно уже находится здесь. — Я помню, что видел людей, чьи души побывали в мире мёртвых и вернулись. Но они не были такими... — он всё же не удержался спросить. Раньше произошедшее в деревне Шах казалось ему нормальным ввиду посещения мира мёртвых. Но увидев, что здесь никто не потрошит друг друга, как те, кого он тогда встречал, да и вообще мало кто чем-то занимается, юноша не мог не задаться этим вопросом. Ответила ему Мизу: — Оно и понятно! Проблема-то не в том, чтобы сюда попасть — это дело плёвое! А вот выйти без последствий — это надо постараться. Хотя о чём это я? Это же невозможно! Закарий подтвердил и объяснил слова проводницы: — Верно. Проблема не в том, что душа побывала в мире мёртвых. А в том, что она вернулась. Переход из мира живых в мир мёртвых — это вполне логичный исход в рамках закона Трёх миров. То, что живо, умирает. Но то, что умерло, не должно оживать вновь. Это противоестественно. Именно поэтому те души, о которых ты говоришь, были повреждены не из-за того, что попали сюда, а из-за того, что вернулись в свои тела. Их сломал обратный переход. — Вот оно как... Лиам почему-то вспомнил слёзы Ру перед тем, как быть съеденной чёрным драконом, а затем момент, где она вернула к жизни птицу. И он спросил: — Но есть ли в мире смертных сила, способная воскрешать? — Почему спрашиваешь? — глянул на него пустым взглядом Закарий. — Просто... видел, как девочка спасла убитую птицу... — Глупости! — воскликнула Мизу. — Тебя провели! Это был просто жалкий трюк. — Вот как... — Ты ведь говоришь о Ру? — понял Закарий. — Это... немного иное. — То есть? — Время — сложная и запутанная штука. Это не такая последовательность, к которой все привыкли, это не стабильность, как здесь, просто точки в многомерном состоянии. — Да, сложно, — признался юноша. — Но это тебе больше не будет важно! — улыбнулась Мизу. — Кстати, может, и ты в проводники подашься? Куда интереснее, чем в блажь. — Блажь? — Ну, да. Ты что, не объяснил ему? Блажь, забвение — называй как хочешь. Видел всех этих счастливчиков? Да ты уже должен чувствовать! Всё плохое, всё хорошее забудется, и будешь ты как... ну, как блаженный! — Ясно. А проводники? — Они не забывают... то есть, конечно, постепенно память затуманивается, но остаётся какой-то проблеск здравого смысла. Вот посмотри на меня: разве сравнится хоть одна душа со мной? — Это вряд ли, — согласился Лиам, духовно чувствуя напор, исходящий от девушки. Она посмеялась, а юноша тем временем решил уточнить кое-что ещё: — А знаете ли вы что-то про драконов? Что случается с ними? — О, да ты у нас просвещённый... — оценивающе сказала Мизу. — Я тебе так скажу: не знаю, их участь лучше или нет... но звери-драконы идут по пути не разумных существ. — Это как? — В цикл перерождения! — О? — Да-да, вот только прибудут — и пожалуйста, снова в яйцо! А что поделать — судьба такая! Лиам снова задумался над этим странным словом — «судьба». — Судьба, говоришь? — Конечно, а как иначе? Да иначе и не назовёшь, — согласилась сама с собой она. — В общем-то, судьба она есть. — Почему ты так думаешь? В их диалог вмешался Закарий: — Судьба действительно существует. Но... не для всех. — Это как так? — не понял Лиам. — Ммм, это понятие смертных. Для кого-то судьба — это то, что уже произошло. Для других — то, что должно произойти. Но как я сказал, время не столь однозначно. На самом деле, чем больше ты пытаешься его понять, тем сильнее запутываешься. Так и с судьбой. Никто её не пишет, это лишь результат твоего выбора. — А если кто-то знает будущее? Медиумы ведь могут заглядывать в него и видеть судьбу человека? — Могут, — согласился бывший Бог Смерти. — Они могут видеть какую-то точку времени и состояние мира на тот момент. — То есть, не факт, что это произойдёт? — Да, но знание об этом очень увеличивает шансы. — Как же? — Как я и сказал, судьба — результат выбора и действий. Если ты знаешь, что может случиться, то ты либо будешь этому содействовать, если тебе это нравится, либо препятствовать. — А если препятствовать? Это всё равно случится? — Скорее нет, чем да. Если получится, то ты сможешь «предотвратить поворот судьбы» — так ведь говорят смертные? Видишь ли, всё взаимосвязано. — Но есть ли что-то совсем неотвратимое? — Что ты пытаешься понять? — зашёл с другой стороны Закарий. Но тот и сам не мог точно сформулировать, к чему клонил. — Если кто-то может видеть будущее и пытается его исправить, сможет ли он это сделать и зачем вообще делает, если знает, что это не обязательно пойдёт именно так... — Лиаму было сложно сформулировать эти мысли, которые он и сам с трудом понимал. — Ты говоришь о своём драконе? — Возможно. — Чёрный дракон... Сложное создание. Судьба — непостижимая вещь. Если он видел, если он действительно понимает, то, вероятнее всего... Хм, — он на некоторое время задумался. Лиам ещё никогда не видел, чтобы Закарий в каком бы то ни было обличии думал над ответом. — Могу лишь предположить, чего делать безумно не люблю. Если все просмотренные возможные состояния так или иначе включают некую неугодную ему деталь, тогда, вероятно, он станет пытаться это исправить. — То есть, если он видит свою смерть, предположим, в каждой из «точек времени», тогда это и есть неотвратимая судьба, с которой он намерен бороться? Вроде того? — Да, возможно, что так. — Тогда... есть ли у него шанс? — У него? Есть. — Ммм? — Это всё-таки Чёрный дракон. «Даже Бог смерти считает его чем-то выдающимся?» — Вы вообще о чём? — не поняла Мизу, не в силах разобраться со смыслом их диалога. Не обращая внимания, Лиам продолжил: — Сможет ли он «увидеть» изменение, если сделает что-то для изменения условного будущего? — Нет. Только в момент создания этой точки он окажется в ней. — То есть, не попробуешь — не узнаешь? — Именно так. — Но для этого нужна ли какая-то особенная сила или вроде того? — Сила? Не обязательно... Если, допустим, смертный, без каких-либо способностей, узнает, что его ждёт кончина от алкоголизма, и бросит пить. И пока он не пьёт, всё нормально. Если он не сорвётся, всё будет нормально. И не нужна тут никакая сила, кроме силы воли. Но пример со слухов жнецов — выдуман на ходу, на деле всё не так просто. Жизнь штука забавная, и такое может произойти. — И последнее: можно ли изменить чужую судьбу? — Кажется, ещё сложнее, чем свою. — Откуда ты всё это знаешь? — Привилегии. Это знание о законах мира необходимо, когда ты... — Ясно. «Значит, Боги могут получить некие знания... при становлении Богами? Или у них тоже есть призрачная библиотека с кучей информации?? О судьбе и времени в мире живых ничего более-менее адекватного я не встречал. Хотя, возможно, если поискать... Но теперь уже вряд ли есть смысл в этом?» Лиам не заметил, но они уже оказались у Чёрного замка. Странно, но парящие облака Долины как будто бы не парили. Точнее, было похоже, что они срослись вместе, но какие-то разрывы ещё сохранялись. Юноша вспомнил, как древний чёрный дракон удивился, когда узнал, что из себя представлял «мир драконов». Вероятно, Долина не всегда была кучей летающих кусков земли. Чёрный замок выглядел ещё более тёмным, чем в мире живых. Вокруг Лиам заметил огромное множество странных существ: скелетообразные гиганты, демонические твари, жнецы и другие малознакомые создания тьмы. — Это прислужники Смерти, — пояснила Мизу, махнув рукой на непонятные разговоры. — Собственно, с самим Богом ты, скорее всего, не увидишься. Не любитель он принимать души. А вот раньше, говорят, был Бог другой, более общительный. Любил с интересными личностями встретиться. Да кто ж этих Богов Смерти разберёт!.. — Кхм, — Закарий недовольно прервал рассказы девушки. — Заканчивай обсуждение. — Ладно тебе! Они подошли к знакомому Замку, потерявшему все краски. Физическое тело Лиама продолжало оставаться в глубине этого строения. «Как будто и не уходили...» Врата были закрыты. — Чего вам надо? — громогласно спросило нечто, похожее на огромный мохнатый шар. Внутри двух больших его глаз словно были ещё глаза, а третий, чуть поменьше, расположился над красноватым носом. Когда он говорил, его длинный толстый язык с парой зубов на конце выглядывал из полной мохнатых зубов пасти. За ним показался и другой шарик, чуть поменьше, но не менее странный. Вместо языка у него и вовсе по рту катался шарик, будто вечная конфетка. — Да, чего вам тут? — подхватил он. — Не мешайтесь под ногами! — резко отрезал Закарий, и те в страхе сжались так, что кроме шерсти ничего нельзя было разглядеть. — Ого, — удивилась Мизу. — А ты грозный, однако! — Не люблю этих демонят, ужасно раздражают, — пояснил он. — Мы к вашему господину, открывай уже. Ворота в Замок открылись с громким скрипом, словно им было физически болезненно двигаться. Внутри всё так же шныряли неясные тени и существа. Иногда Лиам замечал кого-то более-менее похожего на гуманоидных созданий, где-то затерялся в толпе безликий, по территории разгуливали всадники и противно хихикали жнецы. Они прошли во внутренние покои — туда, где в физическом мире живых обитали Аластор и его ученики. Внутри было очень пусто и холодно. Когда юноша осмотрел одну из комнат призрачного Чёрного замка, то понял, что всякий раз, когда приходил к Повелителю в День мёртвых, он действительно оказывался именно здесь. Вот только тогда совсем не замечал обстановки — всё его внимание было приковано лишь к одному существу. Их встретил ещё один демон, похожий на мёртвую дриаду: словно сотканная из ветвей прекрасная девушка с увядающей листвой на голове и пустыми одинокими глазницами. — Что привело проводников душ? — Мы ищем Бога Смерти, — сказал Закарий. — Последнее желание души? — уточнила она. — Верно. — Его нет. — Как нет? — не поняла Мизу. — То есть, он куда-то ушёл? — Мне почём знать? Просто нет. — И вы его даже не поищете? — не поняла девушка. — Зачем? — Ну... а как мы желание души исполнить должны? — Это ведь не обязательно. — Да, но... некрасиво же! — Какая разница. Просто отведите её куда-нибудь... Лиам не слишком удивился. Он понимал, что найти Повелителя будет очень сложно. И хоть питал некоторые надежды на мир мёртвых, был готов к такому результату. Он не знал, был ли смысл продолжать искать его здесь. Скрывался ли он где-то ещё, бродил ли по пустынным улицам? В любом случае, обойти всё царство мёртвых было невозможно. У него просто не было на это сил. Он уже чувствовал, что связь с миром живых ослабевает. Если она порвётся, то пути назад уже не будет. Он превратится в такую же искажённую душу, как и те, что были в деревне Шах. Отдалённо знакомый силуэт выбил его из размышлений. Позади мёртвой дриады, на небольшой кухне мелькнула фигура женщины. Высокая, слегка полноватая, очень мягкая и бесконечно родная. Юноша, словно зачарованный, сделал несколько шагов вперёд. Но он всё ещё держался за руку Закария, и Бог Смерти не позволил ему пройти дальше. — Кто это? — спросил он. — А, гости хозяина, — сказала дриада. — Он привёл их почти сразу. Теперь эти двое обитают здесь... — Знаешь их? — спросил Закарий у Лиама. Тот всё ещё неотрывно следил за тенью. — Да... Это моя мать. За столом с улыбкой сидел Циан Эльтар. Он с любовью наблюдал за тем, как Диана готовит тесто. В его мёртвых глазах Лиам видел блеска и огня больше, чем при последних годах его жизни. — Зачем он их привёл сюда? — пробормотал драйк. — М? Мне откуда знать? Велел позаботиться, и вообще оставил в качестве своих заместителей. Все вопросы, кстати, можно решить через них. Но в целом, обычно их и не возникает. Диана закончила делать тесто и стала лепить маленькие аккуратные булочки. Лиам неосознанно почувствовал запах корицы, которой она посыпала изделия. В мире мёртвых отсутствовали любые ароматы, но это совершенно не мешало сознанию воспроизвести их подобие. Словно почувствовав пристальный взгляд, женщина подняла глаза. Левый — цвета ранней зелёной травы, правый — оттенка самой прекрасной фиалки. Они не потеряли своей насыщенности, в отличие от всего остального. Скалка с гулким стуком упала на пол. Губы её двинулись, беззвучно произнося «Лиам». Она узнала его сразу, несмотря на то что помнила лишь подростком. Если бы мёртвые умели плакать, её щёки залили бы слёзы радости. Диана протянула руки навстречу сыну, и он хотел бы очутиться в её объятиях, но призрачная ладонь бывшего Бога Смерти всё ещё держала его. — Если ты пойдёшь туда... возможно, я не смогу тебя вернуть. «Но разве можно отказаться от того, чтобы встретиться с ней? — подумал юноша. — А если я останусь, он ведь придёт? Он не может не вернуться однажды, верно?..» Лиам выпустил руку Закария.