Мой маленький наследник

Том подошёл к двери Алекса и остановился, чтобы постучать. Ответа не последовало, потому мужчина тихо отворил дверь и вошёл внутрь. Комнату озаряло солнце, столь редкое для Шотландии. В центре, на кровати, лежал Алекс, отвернувшись к окну, и спокойно спал. Мальчик спал на боку, чуть присогнув левую ногу в колене и поджав руки под себя. Сам Реддл-старший часто и сам спал в такой позе, потому у мужчины вновь создалось впечатление, словно он стоит у кровати маленького себя. Старое красно-зелёное покрывало, столь необходимое для прохладных августовских ночей, покрылось складками, но не сползло с парнишки. Мужчина прошагал к кровати сына, надеясь, что тот сам проснётся от его шагов, но этого не произошло, потому он сел на кровать с противоположной от окна стороны, за спиной ребёнка. Последний не проснулся даже от этого, потому Тёмный Лорд заговорил: — Маттео, — позвал он. — Проснись. Реакцией мальчика на это стало шевеление, но он все равно не повернулся, а постарался спрятаться в одеяло. — Мэтт. — уже громче сказал Лорд. Алекс через силу открыл глаза и повернулся, чтобы посмотреть на нарушителя спокойствия. Он ожидал увидеть кого угодно, но не отца. Протерев глаза, мальчик полностью перевернулся на другу сторону, глядя на отца. Он явно пришёл не просто так: клетчатая рубашка с закатанными рукавами и расстегнутой верхней пуговицей, чуть спутанные волосы. Мужчина явно не спал сегодня ночью. Но зачем пришёл сейчас? — Чем обязан такому визиту? — чуть улыбнулся Алекс, потирая глаза. — Я с плохими новостями. — констатировал Лорд. — В ближайшее время тебе нужно будет много сил. — Что там? — нахмурился Лестрейндж. — Сегодня ночью Беллатриса шла к своим знакомым, и по пути туда на неё напал неизвестный. — Реддл-старший разглядывал складки на старом покрывале и сообщал новости. — А где она сейчас? — мальчик не понял, в каком размере нанесли ущерб маме, потому решил, что она наверняка сейчас в больнице и вскоре восстановится. — Может, можно будет её навестить? — Нельзя. — довольно резко ответил Том. — Ей пустили смертельное проклятье в спину, она не успела увернуться. Внутри у мальчика что-то рухнуло вниз. Он не поверил, что такая сильная волшебница, как его мама, могла не успеть увернуться. — Личность нападавшего устанавливается. — Реддл сделал небольшую паузу. — Беллатриса умерла. Последняя фраза выбила Алекса из нормального состояния. Когда до него дошло, насколько серьезной была ситуация, он привстал на локтях и смотрел на отца, молча умоляя его, чтобы это было неправдой. Голова закружилась, он почувствовал себя полностью онемевшим, дезориентированным, сбитым с толку. Он лежал и продолжал спрашивать себя: "Почему я? Почему? Что я сделал? Почему это случилось со мной?" Никаких слёз не было, он просто не мог поверить в то, что это действительно происходит. В голове ребёнка не укладывалось, что такое могло произойти. Реддл-старший видел пустой взгляд ребёнка, на его лице смешалось множество эмоций, но слёз не было. Ни дрожащего голоса, ни слёз, просто ничего. Реакции не было, никакой реакции. Казалось, он просто не понял, не поверил. Но ему было двенадцать, он был ещё ребёнком, мальчиком, потому осознать что-то подобное в его возрасте было тяжело, наверное. Мужчина ещё раз перевёл взгляд на ребёнка, встал, и направился к выходу. На секунду он остановился, чтобы сказать что-то вроде "Держись", но не стал. Просто вышел и отправился вниз для решения других вопросов.

***

Папа ушёл, даже не обняв, а мальчик остался лежать и думать наедине. Как это могло произойти? Это же даже звучит как-то неправильно, так не должно быть. Алекс мог поверить в чью угодно смерть, но мама? Она же одна из сильнейших волшебниц, ближайший сторонник папы, он сам лично видел её силу, как она могла умереть? А что теперь с ним будет? Снова жить без материнской поддержки, как когда-то в приюте. За что ему это всё? Он же тоже человек и ребёнок, как и все другие. Почему у остальных всё хорошо, а у него только что рухнуло все, что было до этого? А что с остальными членами семьи? Как себя чувствуют крёстные, бабушка, да даже отец? И почему отец с каждым годом становится всё более холодным, отстранённым? Он только что потерял маму, у него остался один родитель, и тот не готов оказать поддержку, помощь, да просто обнять и сказать, что всё будет хорошо. Да, возможно, сообщать о смерти другого родителя тяжело, но всё же. Сколько всего он не успел сказать маме? Что у него осталось от неё? Последний короткий разговор, который получился таким по собственной глупости, ведь ему хотелось поиграть с друзьями. А что теперь? Как вообще сейчас он будет жить, с кем, и что будет с мамой? Где её похоронят? Как ехать в школу? Что ему делать конкретно сейчас? Раздумья прервала волынка, которая всегда играла в десять утра по четвергам. Реддл-младший около трёх часов пролежал в одной позе, уставившись в одну точку и думая об одном. Но вставать он не хотел, не хотел есть или что-то ещё. Ему просто нужно было подумать, так он приходил в себя.

***

Тёмный Лорд спустился в гостиную, где продолжали находиться Рудольфус и Нарцисса, которые склонили головы и встали при виде него. — Теперь и он знает. — кивнул Реддл. — И как? – почти неслышно спросила женщина. — У счастью, никак. — ответил Том. — Ни слёз, ни криков, ни вопросов. Никакой реакции. — Я думаю, он не поверил или не понял. — предположил Лестрейндж. — В таком возрасте это трудно осознать. — Возможно. — кинул Лорд, присаживаясь в кресло. — Но это не важно. Сейчас встаёт вопрос с похоронами и возвращением тела в Англию. — Я займусь последним. — вызвался Лестрейндж. — И мне кажется, что лучше будет устроить скромное прощание, в кругу семьи. — Нет, это должно быть церемониальное прощание. — рявкнул Лорд. — Эта смерть имела высокую цену. Слишком много людей захотят проводить её. — Но тогда Алексу предстоит идти за гробом собственной матери. — тихо молвила Малфой. — Он же ещё ребёнок. — И он пойдёт за гробом, ему пора взрослеть. — Реддл начинал раздражаться. — Этот мальчик — не просто ребёнок, он мой наследник, её сын и потенциальные оружие в моих рядах. И ему пора учиться исполнять его долг. — Простите, мой Господин, но я против этой идеи, он действительно всего лишь мальчик, какая бы роль на нём не лежала. — попробовал возразить Лестрейндж, за что получил удар красным лучом, выпущенным из палочки Волан-де-морта. — Готовь всё к церемонии. — прошипел Лорд и ушёл, оставив крёстных родителей отпрыска наедине. Леди Малфой вызвалась проведать мальчика, так как тот не спустился на завтрак и не выходил из комнаты с момента пробуждения. Рудольфус, немного поразмыслив, решил присоединиться к ней, но дать женщине поговорить с крестником наедине.

***

Алекс лежал на кровати, думая об одном. Он не понимал, почему он ничего не чувствует. Как бы он не заставлял себя поверить в сказанное, не заставлял выдавить хоть какие-то эмоции — тщетно. Единственное, что он чувствовал — пустоту, безысходность, но не более. Он не мог расплакаться. В какой-то момент отворилась дверь и кто-то зашёл в комнату. До ушей донёсся звук каблуков, значит, это могла быть только Нарцисса, других вариантов быть не могло. Он почувствовал, как прогнулась под тяжестью кровать за его спиной, а на плечо опустилась ладонь крёстной, легонько поглаживая его. — Ты как? — только и смогла спросить Нарцисса. — Честно? — вымолвил мальчик. — Я не знаю. — В каком смысле? — женщина переместила руку с плеча на голову крестника. — Почему я ничего не чувствую? — Алекс развернулся и сел напротив крёстной. — Вообще. Как бы я не старался, я не могу заплакать, закричать или вообще хоть что-то. — Это нормально сейчас. — успокаивала женщина. — В твоём возрасте очень тяжело принимать что-то подобное. Я не думаю, что эмоции придут сразу, а не через время. — Через какое время? — спросил мальчик. — Сколько мне надо будет ждать? — Я не могу сказать, у всех это индивидуально. Может, через несколько часов, дней, месяцев. Может и после похорон. — честно поделилась Малфой. — Драко хватило нескольких часов. Но он старше. В этот момент дверь открылась и в комнату тихо вошёл Рудольфус, вставая у изножья кровати и опираясь на него двумя руками. — Похороны будут через неделю. Я надеюсь, что успеем всё организовать до седьмого сентября. — включился в разговор Рудольфус Лестрейндж. — Я сегодня отправлюсь во Францию, заберу тело. — Можно мне с тобой? — попросил Алекс. — Я бы хотел ещё раз увидеть её. — Не надо, Алекс. — сразу обрубил Лестрейндж. Он хотел оградить ребёнка от этого всего, хотя бы от того, на что мог повлиять. — Лучше запомни её живой. Иначе у тебя в памяти останется образ её тела. Не стоит. — Хорошо, я понял. — понимающе кивнул Александр. — Мне обязательно будет присутствовать на похоронах? Нарцисса и Рудольфус переглянулись. — А ты хочешь там быть? — спросила женщина. — Я думаю, нет. — вздохнул Алекс. — Но мне кажется, она бы хотела, чтобы я там был. — Она бы поддержала любое твоё решение. — заверил мужчина. — Она всегда была на твоей стороне. — Я думаю, ты знаешь, как она тебя любила и я согласна с Рудольфусом. — улыбнулась Малфой. — Да, и мне жаль, что в наш последний разговор я не ответил ей тем же. — поделился мальчик. — И в моей памяти остался наш короткий разговор, о котором я теперь буду жалеть всю жизнь. — Знаешь, ты можешь написать ей письмо. — предложил Рудольфус. — Тебе станет проще, а Белла, думаю, итак знает, сколько она для тебя значила. — Тебе стоит поесть. — сменила тему Нарцисса. — Я знаю, что не хочется, но надо. — Я сейчас уеду, у тебя будет день в полном уединении, чтобы ты мог прийти в себя. — сказал Рудольфус. — В школу вернёшься после похорон, как будешь готов к этому.