Мой маленький наследник

Если в начале Алекс думал, что у него нет никакой реакции на новости, то с каждым днём становилось хуже. Всё чаще и чаще у него появлялось желание просто закрыться в комнате и плакать. Но он не мог, не мог расплакаться, потому его максимум — ком в горле. И он злился на себя за это, злился на себя за тот разговор с мамой. Состояние пустоты никуда не делось. Сегодня было третье сентября, три дня с момента смерти мамы. Он сидел в комнате у окна, когда к нему зашёл Рудольфус и сказал, что его желает видеть отец. Алекс не понимал, зачем он его зовёт? В чём была причина? Лорд Волан-де-Морт же дал отпрыску время, чтобы тот пришёл в себя, прежде чем оповестить его об участии в похоронах, о том, что ему предстоит больше часа идти за гробом матери на глазах толпы людей. Сил на выбор одежды у Алекса не было, потому он уже несколько дней носил тёмные штаны, белую рубашку в клетку, поверх которой надевал чёрный свитер. Типичный стиль для Шотландии, к тому же, подходило под настроение, царящее в доме. Он не собирался менять что-то перед походом к отцу, потому молча спустился и через камин переместился в поместье Реддлов. В гостиной никого не было, но Алекс знал, что отец ждёт в кабинете, потому сразу двинулся туда. Он остановился у двери, легонько постучал и, не дожидаясь приглашения, вошёл. Отец сидел в кресле за столом и что-то писал. Увидев его, он поднял голову и жестом указал на стул напротив него, куда Алекс молча сел, поднимая взгляд на родителя. Реддл решил не обращать внимание на не самое культурное поведение отпрыска, в конце концов, ему сейчас должно было быть непросто. — Ты вызывал? — спросил Александр. — Здравствуй, да. — Лорд дописал строчку и переключил внимание на сына. — Я хотел обсудить предстоящие похороны. Алекс на это просто кивнул и перевёл взгляд в пол, рассматривая свои ботинки. — Во-первых, если ты ещё не знаешь, похороны будут церемониальные. Беллатриса была известной женщиной и множество людей хотели бы проститься с ней. — К чему ты клонишь? — Церемониальная похоронная процессия предполагает шествие за гробом, в котором участвуют члены семьи. — Реддл-старший скрестил пальцы и положил локти на подлокотники кресла. — И тебе нужно будет в этом участвовать. Пока не известен полный состав тех, кто будет идти за гробом, скорее всего это будет Рудольфус с братом, ты и Люциус. — Что? — мальчик скривился. — Я не хочу в этом участвовать. Драко тоже ближайший член семьи, почему его никто не трогает? — он повысил голос и указал рукой куда-то в сторону. — Потому что Драко смазливый мальчишка, а не мой наследник и не сын Беллатрисы! — Реддл повысил голос. — Как её сын, я не хотел бы идти за гробом своей матери! И я уверен, что она бы меня поддержала! — Только её больше нет, и решения принимаю я. — Я не буду в этом участвовать, потому что не хочу, ясно? Я забочусь лишь о том, что я потерял свою мать, и всё, чего я хочу — это закрыться в своей комнате и скорбить наедине! — Очень хорошо, — тихо произнёс Волан-де-Морт. — Но тебе придётся вспомнить о долге и действовать в интересах семьи. И когда-нибудь тебе пришлось бы выбирать между своими обязанностями как моего наследника, — Реддл-старший вновь начал повышать голос. — Который должен выйти и исполнить свою роль, и желаниями мальчика по имени Маттео, который потерял мать и которому хочется одного — закрыться у себя в комнате и скорбить наедине. Алекс не мог ничего ответить на это, потому просто напрягся и сидел, слушая отца. — Так вот твой долг всегда должен побеждать, чего бы там лично ты не хотел. Всем всё равно на твоё желание или нежелание делать что-либо. И однажды тебе придётся уяснить это, и я был бы рад, если это произойдёт сейчас, а не когда-нибудь потом. У мальчика крайне не вовремя появился предательский ком в горле. Почему он в такой ситуации просто не может побыть собой? Почему он что-то кому-то должен? Он не хочет чего-то невыполнимого, он просто хочет скорбить по-своему, не на глазах у всех. — Я боюсь, что не смогу, — тихо ответил Лестрейндж. — И я не готов идти за ней на глазах других. — Если ты не примешь участия в процессии, ты потом пожалеешь об этом. — А ты пойдёшь? — Нет. Я не должен появляться на глазах у людей. — объяснил Тёмный Лорд. — Но я буду вместе с её семьей на погребении. Во время шествия с тобой будет Рудольфус. Алекс сделал глубокий вдох, но не мог ничего ответить. Может, отец и прав, и ему стоит это сделать, несмотря на свои желания. Мама всегда была на стороне папы и, наверное, сейчас бы поддержала его идею. — Ладно. Но я не считаю это хорошей идеей. — И ещё, постарайся сдерживать эмоции во время похорон. Маттео поднял непонимающий взгляд на отца. — Обойдись без слёз, держи лицо. — объяснил Том. — Оставь это дома, будь мужчиной. Мальчик просто кивнул и встал со стула. — Увидимся через четыре дня, я зайду до начала. — попрощался Реддл. — Одежда для всех одинаковая: чёрные брюки, пиджак, туфли и галстук, под пиджак — белая рубашка. Тебе с этим помогут. Алекс кивнул, склонил голову в знак прощания, и вышел за дверь. После звука закрывшейся двери его впервые пробило на эмоции. В горле образовался болезненный ком, а в глазах образовались слёзы, которые он тут же стёр, чтобы они не могли стечь. Плакать было стыдно, особенно от обиды на то, что его не слышат, его желания не уважают. Но с этим придётся смириться, в конце концов, долг есть долг и его надо исполнить, каким бы трудным он не оказался. Придя домой, Алекс взял перо, пергамент и сел писать письмо маме, которое положат в гроб. Он устроился в кресле малой гостиной и строчил. Думать почти не приходилось: строки сами лились из пера. В итоге письмо получилось почти на три страницы. Он написал всё, что хотел или не успел сказать маме, извинился за всё и оставил какие-то собственные желания и мысли. Завернув всё в конверт, он ещё долго смотрел на него и думал, как его подписать, и стоит ли это делать. Он решил не подписывать письмо, а сделать это на ленте цветов. Передав письмо крёстному, он отправился в комнату спать. Совсем скоро похороны, а потом школа. Его друзья уже находились там, но связаться с ними он не мог, так как крёстный полностью обрубил связь с внешним миром для него. Наверное, последнее, чего бы он сейчас хотел — это почитать, что пишут другие люди о его матери.