Магистр и Небожители. Заметки на полях

Женщина гадала по ладони, а Вэй Усянь был слишком устал и пьян. Кажется, что на вечере победы в честь Цишань Вэнь, на гуляниях, что давно вышли за пределы дворца Ланьлин Цзинь, он должен был расслабиться… кажется. А вместо этого отчего-то злится от пристального взгляда — Не смотрите на меня так! — просит Вэй Усянь, взмахивая кувшином вина. — Я просто пытаюсь веселиться!.. Он раздражен неимоверно, но не знает, откуда это раздражение, эта злость, почему они раздирают его изнутри злым смехом. Женщина смотрит на него темными глазами, до нутра взгляд этот пробирает, вскрывает, подчиняет. Вэй Усянь останавливается, просит: — Простите. Простите. Я не… не должен был кричать на вас. — Руку дай, — говорит женщина. Вэй Усянь протягивает ей вино растерянно. Она фыркает, бьет по руке, хватает за другое запястье, выворачивает ладонью вверх, смотрит внимательно, говорит: — Вот. Вот тебя я почуяла. Давно таких линий не видела. Не у тебя снова и не увижу, наверное. — Вы еще такая молодая, — бормочет пьяно Вэй Усянь и замолкает под тяжелым взглядом. — Не перебивай, глупец, — говорит она. — На свою ладонь смотри. Видишь эту линию. Знаешь, что значит? Вэй Усянь честно и пьяно головой мотает. Женщина хмыкает, говорит: — Это — линия жизни. Вэй Усянь смотрит на нее — на линию, хмурится, взглядом отслеживает, уточняет: — А ничего, что она… обрывается?.. Линия совсем короткая, в самом начале обрубается, прерывается… и он знает — почему. А еще понимает, почему ему так плохо сегодня. Потому что, кажется, каждое «сегодня» теперь может стать последним. — А ты сам знаешь, — говорит женщина. — Обрывается — значит обрывается. Значит, заканчивается. Но смотри вот сюда. Вэй Усянь смотрит, куда она ногтем указывает, головой качает, говорит: — Это — другая линия. — Скажи мне это, когда снова покажешь мне ладонь, — говорит женщина. — А сейчас — думай, что делать будешь, потому что вот тут я вижу, что у тебя впереди — большая любовь и спасенная жизнь. Важная жизнь. Думай. — Что думать, когда мне жить осталось всего-ничего?! — смеется Вэй Усянь. Женщина его руку отпускает, окатывает презрительным взглядом и уходит. Вэй Усянь фыркает ей вслед и допивает вино. И идет искать еще кувшин. К гуям!.. Он всё равно не жилец!.. А остальные… остальные справятся без него. И какая разница — что там у него на ладонях начертано?.. . — Это мои руки, — говорит Вэй Усянь больше себе, чем кому-то еще. — Не руки. Он рассматривал кисти рук Мо Сюаньюя. Те… уже, но слабее, словно только-только исцеленные… словно недавно их поломали — случайно или специально?.. После той встречи, что устроили Вэй Усяню в этом мире, он ни в чем не уверен. Вэй Усянь рассматривает длинные болезненно реагирующие на движения пальцы, переворачивает руки и вздрагивает от вида линий на ладонях — те один-в-один повторяют рисунок линий на руках Вэй Усяня. И линия жизни точно так же рвется в самом начале. — Это моя судьба на чужих ладонях, — говорит Вэй Усянь. У него по спине дрожь пробегает. Ему — некроманту, магистру темного пути, Старейшине Илин — жутко. . Она хватает его за руку на площади, через которую они с Лань Чжанем проходят. Вэй Усянь узнает ее глаза и сам выворачивает руку ладонью вверх. — Что? — говорит он. — Скажешь, что так всё и должно было сбыться?.. — Ты нашел любовь, спас важную жизнь, — говорит женщина, — а твоя жизнь продолжилась. О чем тебе солгала?.. Вэй Усянь смотрит ей в глаза, говорит: — Кто ты?.. — Та, кому больше не увидеть таких линий на ладони, — ухмыляется женщина и уходит. Лань Чжань хмурится, потом спрашивает: — Она?.. — Да, — кивает Вэй Усянь. — Это она предсказала мне тебя… вас с а-Юанем. Я тогда не понял ничего. Был пьян. Ждал смерти. Но… она схватила меня за руку и сказала, что моя жизнь прервется… чтобы продолжиться. Не солгала. Он смотрит на свою ладонь, на линию жизни… на то, насколько она после обрыва длинная. И надеется, что ему не кажется. Очень надеется.