115. Поздний цвет сцена после собаки. // МДК // омега!Вэй Усянь, Цзян Чэн, упоминаются альфа!Лань Ванцзи и Лань (Вэй) Юань
30 сентября 2023 г., 20:13
— Я убрал собаку, убрал! — почти кричит Цзян Чэн. — Ты снова омега, что ли?..
— Снова, — соглашается Вэй Усянь, трясясь. — Запах, да?.. Думал, он еще скоро не придет… у меня… после… он долго не приходил. Снова появляться начал на Луанцзан. Хотя я-то родил, а у этого… выкидыш был. Очередной.
Он вообще не следит, что говорит, а Цзян Чэна перетряхивает от этих слов. Он смотрит на Вэй Усяня, который пытается сесть нормально, но тело его всё трясется, от него пахнет паникующей омегой.
— Ты… родил, — говорит Цзян Чэн, — но ребенок не… не выжил.
— Тогда? — смотрит на него пусто Вэй Усянь и ухмыляется. — О. Тогда, после Могильных Курганов, он выжил. Вэнь Цин разрезала меня… снова. И достала его. Он был совсем крохотный, рожденный без ритуалов и нужных обрядов. Но он был. И я… попросил его спрятать. Она и спрятала — в своем клане целителей.
Цзян Чэн садится на зад напротив него. Он верит и не верит. Смотрит на Вэй Усяня, а тот ухмыляется болезненно, головой качает.
— А-Юань родился, — говорит Цзян Чэн. — И ты не… не сказал?! Ты не сказал?! Ты позволил нам верить, что он мертв?!
— Я позволил Лань Ванцзи верить, что он мертв! — рявкает в ответ Вэй Усянь. — Рожденный вне брака, выношенный во тьме Могильных Курганов, как думаешь, что с ним бы сделали в праведном ордене Гусу Лань?! А потом… — Он закрывает лицо на миг руками. — Когда война… закончилась… Он начал называть тех людей родителями. Я только сговорился, что в пять его отдадут на обучение в Пристань Лотоса.
— Но Вэни были… — хмурится Цзян Чэн.
— Целителями! — обрывает Вэй Усянь. — И поначалу даже неплохо жили. Потом уже… потом за ними пришли… а когда пришли, Вэнь Цин нашла меня. И я увел их на Могильные Курганы. Где все они умерли. Что же… а-Юаню суждено было умереть там… он и умер.
Вэй Усянь смеется горько, зарывается пальцами в волосы… и напрягается неимоверно, когда Цзян Чэн сгребает его в объятья, прижимает к себе, укачивая.
— Вот почему ты никогда не оплакивал его, — говорит Цзян Чэн. — Потому что тогда он был жив.
Вэй Усянь замирает в его руках, выдыхает тихо:
— Кажется, мне придется оплакать его сейчас.
Цзян Чэн не отвечает, только обнимает крепче и продолжает укачивать. А что тут еще сделать-то?.. Только скорбеть.
