Рычаги давления

      Даже ангельскому терпению рано или поздно придёт конец. Даже детская наивность рано или поздно растает, как дым.       Феликс сказал себе, что всё, хватит. Хватит обманывать себя и продолжать эту и без того затянувшуюся историю. Он уже и сам забыл, сколько времени он хранил секрет о том, что у него просто огромный краш на Криса. Он надеялся, что знаки внимания Криса – не совсем дружеские, а всё-таки что-то обещающие. Если не сейчас, то чуть позже – обязательно. Феликс ждал. Он ждал долго. Но Крис по-прежнему обращался с ним как с милым младшим братом. Феликс пытался проявлять себя иначе, чтобы Крис разглядел в нём нечто большее. Может, чтобы заметил, наконец, его недвусмысленный интерес. Но все усилия были напрасны. Возможно, Крис просто не хотел, чтобы они становились ближе? Иногда Феликсу снова начинало казаться, что Крис – обыкновенный натурал, даже нисколько не bi-curious.       Феликс сказал себе, что пора прекращать тешить себя пустыми надеждами. В конце концов, они взрослые люди. И он справится. Просто нужно перенаправить внимание на кого-то другого. На кого-то, кто проявит к нему совсем не дружеский интерес и испытает далеко не братскую любовь. И тогда всё получится, абсолютно точно.       Предосенний показ Луи Виттон пришёлся очень кстати. На само мероприятие, а также на афтепати была приглашена куча людей, которым наверняка станет скучно. Кто-то будет пить бесплатный алкоголь, а кто-то будет искать партнёра на одну ночь. Феликс решил, что будет делать и то, и другое. Ему нужно было встряхнуться, чтобы больше не киснуть из-за Криса и своих, – уже слишком очевидно, – безответных чувств.       У него не было никакого плана. Единственное, что у него было на вооружении – это задание от компании. Ему было отведено на мероприятии определённое количество времени, за которое ему нужно было пообщаться с определённым кругом людей, а потом его должны были отконвоировать обратно в общежитие. Феликс сумел всё-таки выпросить у менеджера, которому поручили его сопровождать, дополнительный час, потому что «ну правда очень устал, ну пожалуйста, хён, дай немного повеселиться, я без глупостей, обещаю».       Ещё до начала мероприятия активно начали снимать. Вспышки слепили, и было сложно рассмотреть лица вокруг себя. Феликс успокоил себя тем, что у него будет время после показа, что он всё успеет и получит свою порцию развлечения. Вдруг менеджер слегка толкнул его в бок и сказал, пытаясь пробиться сквозь гомон голосов и щелчки затворов камер, что надо к кому-нибудь подойти и пообщаться. «К кому?» – спросил Феликс, стараясь увидеть хоть одно знакомое лицо. «Да к кому хочешь. К кому-нибудь!» – ответил менеджер и кивнул в сторону эпицентра вспышек и суеты. Феликс расправил плечи, прищурился, чтобы белый свет не слепил так сильно. И тогда он наконец-то смог сориентироваться.       Когда он прошёл мимо ряда фотографов прямиком к фигуре в синей джинсовке и широких белоснежных брюках, вся его уверенность мигом испарилась. Юта из NCT, хотя они пересекались раньше, посмотрел на него так, как будто увидел его в первый раз в жизни. Феликс поздоровался с ним, сразу же пожал руку. Хотя зачем? Здесь ведь не рукопожатие в приоритете. Ему стало неловко за себя, и он начал тараторить. Юта смотрел на него пристально, широко раскрыв глаза и не моргая. Казалось, он так и не вспомнил ни лица, ни имени. Феликс, совсем растерявшись, забыл отпустить его руку и почувствовал себя полным идиотом, когда пальцы Юты ловко выскользнули из его слишком крепкого захвата. Юта ответил что-то на его вопрос, но было похоже, что он говорил лишь для того, чтобы говорить, только из вежливости. Феликс хотел было перекрыть свою оплошность хоть чем-нибудь, но Юта уже кивнул ему и скрылся в толпе. Пытаясь проглотить вставшую поперёк горла неловкость, Феликс улыбнулся, помахал в камеры и пошёл дальше. Менеджер, как будто не поняв, что это было полнейшее фиаско, радостно похвалил его и похлопал по спине.       Феликс почти не следил за показом. В голове метались обрывки мыслей; было слишком шумно и слишком людно. Ему показалось, что где-то в толпе он снова видел Юту, но они сидели совсем не рядом друг с другом.       Ещё раз вспомнив взгляд Юты, Феликс почувствовал странную дрожь внутри тела. Он не понял, что в этом полном непонимания взгляде было такого особенного, но его словно пронзило насквозь. Настроение начало резко меняться. Ему захотелось пересечься с Ютой снова, во время афтепати, хотя бы на пару секунд. Может, он мазохист, но ему было очень, очень нужно, чтобы Юта посмотрел на него ещё раз.       Феликс не был уверен, но вроде бы когда-то до него доходили слухи о том, что Юта, вполне вероятно, не натурал. Эта мысль подбодрила его настолько, что он был готов закрыть глаза на своё неловкое первое впечатление и попытаться снова. Он не представлял, что у него может получиться. Опять же, конкретного плана у него не было. Ему нужно было просто перебить кем-нибудь запах Криса, пропитавший насквозь весь его организм. Да, ему определённо нужно проветриться. А уж с кем – это не так важно.       На афтепати играла громкая, не очень приятная музыка. Выпив залпом первый коктейль, Феликс попросил менеджера:       – Хён, если что-то случится, ты ведь сделаешь вид, что ничего не было? Пожалуйста?       Менеджер закатил глаза устало. Ну конечно, ему ведь пить было не положено.       – Разумеется. Только не перегибай палку, ладно? И да, здесь не снимают, будь спокоен.       Феликс улыбнулся широкой улыбкой впервые за вечер и ещё раз поблагодарил менеджера. Тот похлопал его по плечу и удалился куда-то в сторону выхода. Подобные мероприятия обычно считались закрытыми, только для знаменитостей. Менеджеры на них появлялись лишь тогда, когда нужно было дотащить уже совсем нетрезвое тело до машины и вернуть его на место в общежитие. Феликс не собирался напиваться до беспамятства в тот вечер. Ему просто не хотелось.       Ему хотелось совсем другого…       Отыскать Юту в открытых кабинках оказалось несложно. Феликс морально подготовил себя к возможному провалу: к тому, что наткнётся на препятствие в виде компании незнакомых сонбэ и что придётся быстренько выметаться и искать другой вариант. Но Юта, как не странно, сидел один. Как только Феликс показался перед ним, перекрывая обзор на танцпол, Юта поднял на него взгляд. Медленно, как будто его ничем не удивить. Даже Феликсом, нарисовавшимся рядом с ним уже во второй раз за вечер. Но Феликс решил, что проигнорирует ощущение собственной назойливости и включит обаяние на полную мощность.       – Здравствуй ещё раз, хён, – поклонился Феликс. – Тут свободно?       – Как видишь, – сказал Юта поверх края бокала. – Ты правда совсем один?       Феликс не понял, зачем Юта переспрашивает. И про кого вообще этот вопрос? Про ребят из группы? Или про то, есть ли ему с кем провести этот вечер?       – Я совсем один, хён, – улыбнулся Феликс и сел рядом с Ютой на кожаный диван. Юта посмотрел на него косо, словно неодобрительно. Феликс немного смутился. Но смущение сразу же начало отзываться теплом в низу живота. Взгляд Юты был колючим, если не острым, но оторваться от него было невозможно. Он как будто гипнотизировал, и Феликс не мог заставить себя перестать смотреть на него во все глаза.       – Ну, и что ты тут забыл, – спросил Юта бесцветно и, сделав короткую паузу, добавил: – птенчик?       Вот тогда, скорее всего, Феликс раскраснелся во всё лицо.       Такого поворота он никак не ожидал. И он не понял, в каком смысле «птенчик»: «птенчик» как «цыплёнок» или «птенчик» как ласковое прозвище? Наверное, он уже себе что-то понапридумывал… Но с другой стороны, у него было не так много времени, чтобы ходить вокруг да около. Он не мог играть в шарады весь вечер. У него в запасе был всего лишь час. Поэтому нужно было говорить сразу в лоб. Если он получит отказ прямо сейчас, то, скорее всего, успеет попытать удачи с кем-нибудь ещё.       – Хотел поболтать с тобой с глазу на глаз, хён. Немного сблизиться, – Феликс улыбнулся самой невинной улыбкой, на какую был только способен. Юта хмыкнул. Сделав глоток из своего бокала, он медленно повернулся в сторону Феликса. Феликс сложил руки на коленях, прикидываясь хорошим тонсэном. Ведь именно таким его всегда любили – улыбчивым, милым и послушным. Вдруг с Ютой эта хитрость тоже сработает?       – У нас одинаковые цепи, – Юта кивнул на золотое украшение на шее Феликса; немного помолчав, он прищурил глаза и спросил: – Что будешь пить?       Три напитка спустя Феликс «дошёл до кондиции».       Тело разогрелось и приятно гудело. Руки и ноги ощущались немного ватными, но при этом лёгкими. Он хихикал на всё подряд, даже не вслушиваясь, было ли вообще над чем смеяться. Юта к тому моменту стал чуть живее: он говорил довольно много, пусть и достаточно неэмоционально, часто шутил с каменным лицом. Феликса тянуло к нему словно магнитом. Тело само пододвигалось к Юте всё ближе и ближе. Юта уже скинул с себя куртку, и Феликс беззастенчиво рассматривал татуировку в виде цепи с замком у него на предплечье. Юта не был мускулистым или высоким, но от него как будто исходила мощная волна силы. Рядом с ним Феликс начинал чувствовать себя слабым, мягким и каким-то маленьким. Хотелось строить милые мордашки и говорить глупости, чтобы Юта снова ухмылялся и хмыкал.       – Хён, ты такой забавный, – уже совсем растёкшись по дивану, сказал Феликс с улыбкой. Припав боком к спинке, он потёрся о неё виском. Ему так хотелось, чтобы вместо липкой искусственной кожи его голова лежала на тёплом плече. Юта, развернувшись к нему всем телом и широко разведя колени, улыбнулся чуть ярче. Потом его тонкий палец подцепил одно из звеньев на цепи Феликса. Феликс резко пришёл в себя. Все чувства обострились, а в низу живота стало ещё теплее, чем прежде. Юта потянул на себя совсем чуть-чуть – Феликс подался вперёд моментально.       Вблизи притяжение Юты становилось невыносимо мощным. Феликс рассматривал его выбеленное, почти не накрашенное лицо и чувствовал, что начинает плавиться под его пристальным взглядом. Сердце заколотилось в самом горле, когда он понял, что их губы находятся непозволительно близко друг к другу, чтобы просто отдалиться. Он задержал дыхание, проваливаясь глубже, сжимая кулак у себя на колене. У него начинала кружиться голова от нагнетающегося напряжения, густого запаха парфюма и тёмных, почти почерневших глаз Юты.       – Забавный, как и полагается хорошему хёну, – голос Юты провибрировал прямо на губах и стёк холодком за шиворот футболки. Феликс ощутил, как по плечам пробежала дрожь. Он невольно прикусил внутренний край нижней губы, из последних сил стараясь выдерживать взгляд Юты, хотя становилось слишком тяжело. Юта выдохнул ему в лицо. Феликс втянул запах крепкого алкоголя, пьянея ещё сильнее, ещё хуже. Плавясь ещё больше.       – Ты знаешь, что должен уметь делать хороший тонсэн, Феликс? – вдруг спросил Юта. Палец, всё ещё удерживающий цепь, подтянул Феликса ближе ещё на миллиметр – и Феликса снова обожгло языком пламени.       – Пусть лучше хён скажет, – прошептал Феликс; голос стал недвусмысленно низким. На секунду ему стало немного стыдно за то, что его тело даже не пытается шифроваться. Но то, как зрачки Юты резко расширились, а потом сразу же сузились, того стоило.       – Хороший тонсэн, Феликс, должен быть послушным. Ты хороший тонсэн? – спросил Юта; вибрации его голоса теперь уходили прямо в пах, отчего Феликс осторожно поегозился на своём месте.       – Я очень хороший тонсэн, хён.       Феликс сказал первое, что пришло в голову. Он не представлял, что ему нужно сделать, на какие кнопки нажать, чтобы Юте расхотелось затягивать их разговор ещё дальше. Если Феликс был мазохистом, то Юта точно был садистом. Феликс ни за что бы не подумал, что ему может понравиться подобный расклад.       Губы Юты медленно растянулись в улыбку. Феликс поймал себя на мысли, что Юта очень похож на какого-то очень опасного, чуть сумасшедшего героя аниме, но не смог вспомнить, на кого именно. Вообще, всё происходящее уже начинало казаться совсем нереальным.       Но вдруг Юта отпустил цепь и сказал, всё ещё улыбаясь:       – Тогда пришло время почистить пёрышки, птенчик.       Ясное сознание вернулось к Феликсу тогда, когда на двери туалета щёлкнул замок.       Феликс резко понял, где он, с кем и что сейчас будет происходить. У него чуть не подогнулись колени, когда Юта толкнул его грудью в спину, заставляя упереться бёдрами в тумбу под раковиной. Кабинки были индивидуальными, полностью изолированными, и это значило, что в каждой, помимо унитаза, была раковина и зеркало. И прямо сейчас Феликс, приоткрыв пересохшие губы, широко раскрыв глаза смотрел на собственное отражение. Юта прикоснулся кончиком носа к шее, туда, где суматошно-быстро бился пульс. По позвоночнику пробежала мелкая дрожь. Юта, видимо, это почувствовав, усмехнулся, щекоча дыханием. Феликс вцепился в край раковины, чтобы не потерять баланс.       – Хён, – кое-как заставив себя говорить членораздельно, а не издавать непонятные звуки, сказал Феликс, пока Юта водил кончиком носа по его горячей шее. – можно тебя поцеловать?..       – Малыш, с хёном можно делать всё, что тебе только захочется, – Юта сверкнул дьявольским взглядом из-под чёлки в отражении. – Чувствуй себя как дома, не сдерживайся.       Изогнув шею почти до боли, Феликс впился в приоткрытые губы Юты. У него уже так давно не было ничего подобного с настоящим живым человеком, – а не с расплывчатым образом из снов или фантазий, – что ему показалось, что он вот-вот сойдёт с ума. Юта целовался напористо, с усилием. Сразу же протолкнул в рот Феликса язык, и Феликс не мог не заскулить негромко. Юта прижимался к нему со спины, и Феликс чувствовал, как что-то тёплое и твердеющее упирается ему в копчик. Феликс подался бёдрами назад, чтобы усилить ощущение и попытаться сделать в воображении набросок члена, – но Юта вцепился пальцами ему в талию, отодвигая обратно.       – Не торопись, – улыбнулся Юта и лизнул его нижнюю губу. – Нужно всё хорошенько распробовать, малыш. Ты понял?       – Понял, хён, – кивнул Феликс. Однако он также понимал, что времени становится всё меньше и меньше. И ждать ещё у него просто не остаётся сил.       Поэтому, снова соприкасаясь с Ютой языками в вульгарном, слишком мокром поцелуе, Феликс быстро расстегнул пояс на своих джинсах и приспустил их вместе с боксерами. Юта резко отстранился. На секунду Феликс испугался, что Юта действительно ожидал, что Феликс будет слушаться его беспрекословно. Но взгляд Юты моментально почернел, а влажные, раскрасневшиеся губы растянулись в довольной ухмылке.       – Какой распущенный мальчик, – сказал он и посмотрел Феликсу прямо в глаза, словно ожидая какого-то достойного оправдания. Но никаких оправданий у Феликса не было – у него в голове вообще не осталось ни одной приличной мысли.       – Мне просто очень сильно хочется, хён, – признался Феликс. Голос получился капризный, ноющий. Как у ребёнка, пытающегося выпросить то, что ему вдруг захотелось заполучить. И Юте, кажется, такой поворот очень понравился. Он сразу же впечатался бёдрами в бёдра Феликса. Феликс зашипел от того, что сзади об его задницу тёрлась грубая джинсовая ткань, а спереди ему в бёдра впилось ребро тумбы под раковиной. Но от боли ему стало как будто чуть легче – и похоже, он возбудился ещё чуть больше.       – Ты очень красивый птенчик, Феликс, – прошептал Юта прямо в ухо, горячо и влажно; его руки начали массировать ягодицы, раздвигая и впиваясь ногтями – у Феликса резко закружилась голова, и стоять становилось довольно сложно. – Но я не могу опорочить твою хорошенькую попку…       – Ну почему-у-у?! – Феликс чуть не взвыл от разочарования. Неужели и здесь ему откажут?!       – Тише, тише, малыш, – Юта оставлял быстрые поцелуи на подбородке, щеках, виске, кончике носа, на лбу – Феликс чуть успокоился, хотя горечь не прошла, нисколько. – Хён сегодня без презервативов. И если хён кончит в тебя, ты в этом туалете не отмоешься. Сперма хёна будет вытекать из тебя всю дорогу до дома и испачкает твои новые джинсики.       Феликс снова заскулил, откидывая голову на плечо Юты. Юта вроде бы не сказал ничего особенного, но в низу живота разгорелось до боли, как только Феликс представил себе эту картину. Он сам от себя не ожидал, насколько сильно ему захочется мучить себя, напрасно сжимая растянутые мышцы в машине компании и стараясь дотянуть до общажного душа.       Self-discovery number one: он всё-таки мазохист.       – Но хён, – возвращаясь в реальность, заныл Феликс снова; Юта вопросительно мырлыкнул ему на ухо, продолжая безжалостно терзать его ягодицы. – ты такой сексуальный, и я так тебя хочу, хён, ну пожалуйста, хё-ё-ён…       – Хён не оставит тебя без ничего, малыш, не переживай, – Юта слегка прикусил кожу на шее; член Феликса, уже истекающий смазкой, дёрнулся, пока Феликс следил за Ютой через зеркало. – Просто не тронет твою попку, окей? Но свой кайф ты сегодня получишь, за это можешь не волноваться.       И Юта не соврал.       Круто развернув Феликса на месте, он снова впечатал его в тумбу. Сразу же язык Юты оказался у Феликса почти что в горле. Феликс задыхался, но хотел ещё. Одной рукой он цеплялся за плечо Юты, чтобы хоть как-то устоять на ногах, а второй потихоньку спустился вниз, туда, где их тела прижимались друг к другу тесно и горячо. Юта выдохнул ему в лицо напряжённо, когда Феликс сжал его между ног и надавил основанием ладони. Феликс заглянул в его ставшие совсем чёрными глаза и не смог сдержать самодовольную улыбку.       – Тебе весело, птенчик? – прошептал Юта. В его голосе прозвучала угроза – и тело Феликса откликнулось на неё ещё одной выступившей на кончике члена каплей смазки. Где-то в глубине души Феликсу становилось совсем немного стыдно за своё бесстыжее поведение.       Видимо, заметив, как от одних только слов Феликс плавится ещё больше, Юта усмехнулся себе под нос. А в следующий момент резко раздвинул в стороны ягодицы Феликса, которые не выпускал из рук всё это время. Феликс охнул. На секунду ему показалось, что Юта передумал насчёт секса без презерватива, и внутри всё затрепетало, задрожало мелко.       – Ты меня просто дразнишь, хён, – проскулил Феликс, когда Юта всего лишь провёл сухим пальцем между ягодиц слишком легко. Феликс даже подумал, что ему это примерещилось. Только наглая, но до жути сексуальная ухмылка Юты дала понять, что всё было по-настоящему.       – Я – человек своего слова, малыш. И поверь, хёну тоже очень хотелось бы попробовать такого миленького, – Юта провёл кончиком языка тонкую, раздражающе лёгкую линию от нижней челюсти к уху, заставив Феликса покрыться потом. – птенчика на вкус, но нельзя. Не волнуйся, хён о тебе позаботится. Хён очень добрый и щедрый…       – Когда уже хён разрешит мне прикоснуться к нему? Где же его щедрость? – Феликс снова заглянул Юте в глаза, даже прикусил губу, чтобы пробить железную оборону выдержки Юты. Феликсу хотелось, чтобы Юта стал резким, несдержанным. Чтобы в каждом его жесте читалось неконтролируемое желание завладеть всем телом Феликса без остатка. Ведь Феликс уже давно был готов отдать ему всего себя полностью, без колебаний.       Self-discovery number two: по всей видимости, Феликс та ещё шлюшка. Если бы Феликс не сгорал от желания заняться с Ютой сексом, он, возможно, постыдился себя хотя бы немного.       – Валяй, птенчик, – сказал Юта прямо в ухо низким голосом, сразу же проводя языком по рельефу раковины. У Феликса чуть не подкосились колени. Глупо кивнув, он поспешил расстегнуть пояс брюк, чтобы наконец добраться до того, что ему хотелось увидеть и почувствовать весь вечер. Он не сдержал удивлённое «ох», когда запустил ладонь за резинку белья.       – Что такое? – самодовольно спросил Юта, как будто Феликс сейчас не пытался вобрать в ладонь то, что никак не хотело в неё помещаться.       – Хён большой, – выдал Феликс первое, что пришло в голову. Он был слишком увлечён тем, что пытался нарисовать в воображении образ члена Юты, не доставая его из белья. И почему ему так нравится себя мучить? Он никогда бы не подумал, что у него вдруг откроется настолько сильная тяга к мазохизму.       Поняв, что одной рукой тут не обойтись, Феликс запустил вторую. Юта издал какой-то неопределённый, с оттенком удивления звук, словно рвение Феликса могло стать для него каким-то сюрпризом. Феликсу казалось, что Юта уже давным-давно понял, что ему этим вечером достался мальчик, у которого на лбу написано огромными неоновыми буквами «FREE REAL ESTATE». Ухмыльнувшись про себя, Феликс попытался сделать хотя бы одно, пробное движение по всей длине ствола, чтобы показать Юте, на что он способен. Феликс судорожно вымерял давление и скорость, стараясь сделать так, чтобы Юта сразу же разогнался с нуля до ста двадцати, потому что времени оставалось всё меньше и меньше.       – Ты мокрый, хён, – прошептал Феликс Юте в губы и закрыл глаза, готовясь к взрыву. Его большие пальцы в этот момент с силой надавили на головку, а потом начали её массировать. Феликс очень старался. В ход шли все трюки, которые срабатывали в одинокие вечера наедине с самим собой. Очень хотелось, чтобы Юте тоже понравилось.       – Иди-ка сюда, бессовестный тонсэн. Тебя не учили, как надо разговаривать со старшими, а? – рыкнул Юта, хватая Феликса за подбородок. Всё ещё не открывая глаза и не выпуская горячий мокрый член Юты из рук, Феликс коротко, насколько позволял захват, помотал головой. Юта прикусил его за нижнюю губу. Феликс снова застонал. Он не понимал, сколько ещё сможет продержаться. Внезапно ему показалось, что все силы ушли, и тело стало ватным.       Он не понял, как это случилось. Случайно или нарочно, но он медленно сполз вдоль тумбы на пол. Путаясь в джинсах и нижнем белье, он кое-как встал на колени и посмотрел на Юту снизу вверх своими самыми большими и самыми наивными глазами.       – Пусть тогда хён накажет меня за то, что я непослушный?       В глазах Юты вспыхнул самый настоящий огонь. Значит, Феликс нажал на правильные кнопки. И, не дожидаясь приглашений, Феликс наконец стянул с него боксеры. Член выпрыгнул ему прямо в лицо, отчего Феликса захлестнула нечеловеческая жадность. Ему захотелось заглотить член Юты разом, до самого основания. Феликс не помнил, когда ему в последний раз доводилось кому-то отсасывать, и он решил эту тему не поднимать. Член Юты оказался настолько идеальным по критериям Феликса, что все оставшиеся мысли повылетали из головы, как пробки из шампанского. Сев поудобнее, при этом стараясь сделать так, чтобы Юте было видно отставленную назад задницу, Феликс снова посмотрел наверх игриво и лизнул выступающую вену.       Юта буквально окаменел. Феликс не понял, почему, но ему хотелось думать, что так Юта сдерживается из последних сил, чтобы не засадить Феликсу по самые гланды – хотя Феликс был бы очень не против. Феликс лизнул ещё раз, уже шире и улыбнулся мило. В следующий же миг он почувствовал на затылке отяжелевшую ладонь и чуть не взвизгнул от радости. Он закрыл глаза, сосредоточиваясь, и открыл губы. Член Юты ощутился на языке тяжелее, реальнее. Юта входил медленно, но Феликсу хотелось торопиться. Скользя языком под горячим, пульсирующим стволом, он проталкивал член всё глубже в горло. Он не понимал, когда ему останавливаться.       Ему вообще не хотелось останавливаться.       Но едва член дошёл до корня языка, как Юта осторожно начал вытаскивать его обратно. Феликс воспротивился, попытался потянуться вслед за членом, но пальцы в волосах удержали его на месте.       – Нет-нет, Феликс, – послышался тяжёлый, но совершенно серьёзный голос. – мы не можем так рисковать… Иди обратно ко мне, мой бархатный ротик.       – «Мой бархатный ротик», – заныл Феликс. Видимо, из-за скачков гормонов он резко стал плаксивым. Юта аккуратно прихватил его под руки и потянул наверх. Феликсу больше не хотелось стоять прямо, да и тело стало каким-то желейным. Юта посмотрел ему в глаза серьёзно. Феликс с трудом проглотил подкативший к горлу ком и быстро вытер рукавом мокрый от слюны подбородок, чтобы случайно не растерять привлекательность.       – Всё хорошо? – спросил Юта негромко; Феликс покивал. – Хочешь продолжить?       Феликс покивал. Юта не сдвинулся с места.       – Только слова, Феликс.       – Да, хён, очень хочу. Пожалуйста?..       Не успел Феликс договорить, как Юта каким-то невероятным образом оторвал Феликса от пола, усадил его на тумбу с раковиной и буквально одним рывком стянул с его левой ноги брючину. Воскликнув что-то не членораздельное от неожиданности, Феликс притянул Юту обратно к себе. Юта, судя по опасному блеску в глазах, снова заводился не на шутку – и Феликсу это очень нравилось. Буквально дыша ему в рот, Феликс очень хотел его поцеловать, но не решался. Наверное, будет не очень хорошо, если только что в этом самом рту побывал член?..       – Можно, птенчик. Можно что угодно, – прохрипел Юта и первым начал целовать Феликса ещё жаднее, чем до этого. Феликс повис у него на шее, чувствуя, как Юта подходит к нему вплотную и при этом отводит его левую ногу куда-то в сторону. От мысли, что его телом манипулируют, как телом дешёвой проститутки, Феликс одновременно возбудился сильнее и даже немного покраснел. Либо он покраснел от того, что Юта буквально вылизывал его рот своим языком, словно пытаясь собрать остатки собственного вкуса.       Пока они потерялись в поцелуе, – Феликс точно потерялся, с трудом находя воздух, чтобы дышать, потому что прерываться не хотелось даже на секунду, – Юта собрал их члены в кулак. Феликс простонал Юте прямо в рот и сразу же почувствовал, как свободная рука Юты впилась пальцами ему в ягодицу. Рука на членах начала двигаться быстро, ритмично, сжимаясь там, где было приятнее всего. Если бы Феликс не сидел, у него точно подогнулись бы колени.       Он чувствовал, что долго не продержится. Он и обычно держался не слишком долго, но Юта раздразнил его настолько сильно, что Феликс понял, что ему будет всё равно, даже если он кончит через минуту. Всё тело гудело от необходимости получить выход наэлектризовавшимся эмоциям. Он тихо стонал в рот Юте теперь уже на каждом втором движении, а Юта кусал его за губы, впиваясь зубами всё сильнее и сильнее. Когда воздуха в лёгких совсем не осталось, Феликс насильно заставил себя оторваться от Юты, чтобы не задохнуться окончательно. Узел в низу живота горел, как раскалённый металл. Феликс впивался пальцами в плечи Юты, пытаясь хоть как-то удержаться в реальности и не издавать как можно меньше звуков. Юта сопел в самое ухо, ругаясь на японском, и этого хотелось стонать ещё сильнее.       It was getting way too much.       Феликс приоткрыл было рот, чтобы предупредить, что сейчас кончит, но опоздал. На последнем резком движении он неожиданно даже для самого себя как будто сорвался с невидимой грани. Юта замер на секунду – и вязкого тепла между ними стало ещё больше.       – Хён… – задыхаясь, видя всё перед собой чуть размыто, спросил Феликс вслепую. – мы, что, сейчас… вместе?.. одновременно?..       – Ага, птенчик. Ты вскрикнул так сексуально, а я не железный, – послышался голос Юты где-то рядом с ухом. И туда же пришёлся мягкий, но очень влажный поцелуй. Феликс поёжился от щекотки.       – Я не понял, что я вскрикнул… Громко? – вдруг осёкся Феликс. Конечно, он изначально понимал, на что шёл. Однако терять голову окончательно и стонать в туалете так, чтобы слышали все, он не рассчитывал.       – Здесь толстые стены, а снаружи музыка играет гораздо громче тебя, – промурлыкал Юта. Феликс почувствовал, как он начал оставлять на шее поцелуй за поцелуем. Феликс откинул голову в сторону, давая ему больше места, и заулыбался: он бы ни за что не подумал, что с первого взгляда такой дерзкий Юта после оргазма будет ласкаться и буквально светиться от радости.       Ещё какое-то время они просто целовались и обнимались. Феликс чувствовал, что ему стало легко и очень хорошо. Юта настоял на том, что он сам приведёт их обоих в порядок, и Феликс жадно принимал его ухаживания, болтая ногами, как ребёнок. Пока Юта стирал с них обоих остатки спермы, Феликс прикидывал, каким Юта будет, если с ним чисто теоретически начать встречаться. Если и в отношениях Юта такой же горячий и одновременно заботливый, то тогда Феликсу очень повезло… Правда, если только Юта тоже согласится…       Феликс так и не набрался смелости задать вопрос, пока они были в туалете. Ему слишком сильно понравилась установившаяся атмосфера: Юта улыбался широко и ярко, чмокал в кончик носа и в щёки. Настроение было лёгкое, ни к чему не обязывающее. Феликсу не захотелось его портить слишком серьёзным вопросом.       Из туалета они тоже вышли вместе. Юта сначала дал Феликсу форы, а потом быстро догнал и перекинул ему руку через плечо. Снова почувствовав себя маленьким и почему-то беззащитным, Феликс цеплялся за пальцы Юты и вдыхал запах его духов и тела как можно глубже. Однако Юта уже перешёл в рабочий режим: он разговаривал об отвлечённых вещах, а его голос был обыкновенным, уже без тех убийственно соблазнительных интонаций, от которых подгибались колени.       Когда они вернулись в кабинку, на Феликса навалилось тяжёлое осознание реальности. Он вспомнил, что время уже точно вышло, что пора возвращаться и что веселье кончилось. На телефоне и правда было около десятка пропущенных звонков от менеджера, и Феликс нехотя начал перезванивать. Пока он разговаривал, Юта тоже начал быстро собираться. Феликса укололо ещё раз, но он сказал себе, что так и должно быть.