Рычаги давления

      По дороге в общежитие и в душе Феликс не мог перестать думать о том, что случилось. В общежитии было тихо; все парни спали у себя в комнатах, что было к лучшему. Феликсу не хотелось придумывать оправдание, почему он вернулся с мероприятия гораздо позже, чем планировал. Говорить правду он тоже пока никому не собирался. Да и что было рассказывать? У Феликса не сложилось впечатление, что Юта захочет увидеться снова. Конечно, Феликс так и не спросил напрямую. Возможно, ему самому хотелось выиграть немного времени и дать всем мыслям и чувствам устояться. Наверное, для Юты всё случилось слишком неожиданно. Феликс очень сомневался, что Юта задался целью заняться с ним сексом ещё после их первой неловкой встречи в тот вечер.       Смывая с кожи запахи и прикосновения, Феликс снова и снова вспоминал Юту. Наверное, Юта ему понравился даже чуть больше, чем ему того хотелось бы. Сочетание агрессивности и непредсказуемости с заботливостью и трогательностью задело Феликса за живое. Он даже вспомнил, что вообще-то хотел не столько секса на одну ночь, сколько отношений. Ко всему прочему Юта оказался гораздо харизматичнее, чем Феликс помнил по их прошлым беглым встречам на совместных мероприятиях. Его словно окружала особая, с оттенком таинственности аура, и Феликс не мог от неё оторваться. Ему хотелось смотреть на Юту ещё больше, ещё внимательнее. Хотелось тянуться за этой загадкой, хотя разгадать её вряд ли получится.       Ко всему прочему, Юта был старше лет на пять – тоже плюс в понимании Феликса. Он не особо верил в то, что разница в возрасте ставит людей в определённые позиции, где старшие – мудрые и заботящиеся, а младшие – игривые и несущие детскую радость. Но за время, что он провёл рядом с Ютой, он снова и снова ловил себя на мысли, что рядом с Ютой согласен и на такой сценарий. А возможно, вообще на любой. Почему-то ему показалось, что с Ютой можно и нужно экспериментировать – во всех смыслах и направлениях.       Феликс был уверен, что он Юте тоже понравился. Ведь не зря же Юта звал его «птенчиком» и говорил, что он хорошенький и сексуальный таким тоном, что до сих пор по коже бежали мурашки. Когда они расставались, Юта сказал что-то неопределённое и очень непонятное, что у него всегда была слабость к иностранцам. Феликсу показалось, что Юта говорил в тот момент не только о нём самом, а ещё о ком-то. Однако он так и не сообразил, о ком могла быть речь, и просто улыбнулся из вежливости.       В итоге Феликс решил выкинуть грусть из головы. Ему хотелось понежиться немного в том тепле, которое он получил от своего маленького приключения. И к тому же, отчаиваться было ещё слишком рано. Он знал, что если попросить менеджеров очень вежливо, очень хорошо и очень настойчиво, то они обязательно раздобудут ему номер Юты. А дальше уже будет проще. Феликс закусил губу, улыбаясь себе под нос, когда подумал, что можно было бы скинуть вместо первого сообщения свою фотографию. И не какую-нибудь там милую, а что-нибудь интимное… Феликс никогда этого не делал. Но почему бы не попробовать? Тем более, что Юта сам говорил: «с хёном можно делать всё, что захочется».       Немного приободрившись, Феликс пошёл в сторону кухни, чтобы промочить горло. Когда включился свет, он чуть не подпрыгнул.       – С каких это пор я такой страшный? – спросил Крис по-английски.       – Просто не ожидал тебя здесь увидеть. Думал, все спят, – сказал Феликс и пошёл в сторону холодильника. – Почему ешь в темноте?       Крис показал телефон, мол, он что-то читал. Феликс кивнул и достал из холодильника бутылку сока.       – А ты что, только что вернулся? – вдруг встрепенулся Крис. Феликс напрягся. Он надеялся, что эти разговоры можно будет отложить как минимум до утра.       – Ага, – он постарался сделать так, чтобы голос прозвучал как можно беспечнее. Как будто именно так всё и бывает. Хотя они оба знали, что это неправда.       – И… где ты был ещё? С афтепати обычно забирают раньше.       Феликс почувствовал, что подкатывает усталость. Усталость из-за того, что всё вечно повторяется, совершенно не меняясь. Крис всегда играет роль сильного лидера, ролевой модели и идеального хёна. В последнее время Феликс стал порядком утомляться от этих отшлифованных, выверенных образов, в которых не остаётся места для обычного человеческого естества, со всеми его несовершенствами. Каждый раз, когда Крис начинал говорить о чём-то на камеру бодрым голосом, Феликс старался не вслушиваться, чтобы не огорчаться снова. А когда им нужно было разыгрывать братские отношения, его в буквальном смысле начинало подташнивать. Потому что уже давно ему хотелось от Криса не братского покровительства, а чего-то другого, вне рамок «семейных» отношений. И если сейчас Крис начнёт совать нос не в своё дело только потому, что он как хён и лидер «должен знать», Феликс скорее всего не сдержится и пошлёт его. Потому что у всего должен быть свой разумный предел.       – Долго рассказывать, – сказал Феликс как можно более бесцветно, поставил сок обратно в холодильник и пошёл на выход.       – Это не моё дело, но спать с незнакомцами очень опасно. Откуда ты знаешь, кто эти люди вообще такие?       Комментарий был брошен в спину. Но Феликс не мог не повернуться. Ссориться совсем не хотелось, но Крис как будто ещё не понимал, что пора научиться переключаться между образом айдола и своим обычным «я».       – Всё верно. Это не твоё дело. И к тому же, я знаю, что это за человек, – Феликс сдержался в последний момент, чтобы не добавить «и ты тоже знаешь, кто это». Но ему не хотелось называть имена. Ведь Крису действительно не должно быть никакого дела до того, с кем спит Феликс.       Крис смотрел на него напряжённо через стол. Несколько секунд они удерживали зрительный контакт, а потом Крис вздохнул глубоко. Отодвинул от себя тарелку, вышел из-за стола и подошёл ближе. Феликсу очень захотелось закатить глаза: неужели его сейчас будут отчитывать, как подростка?       – Слушай, так нельзя, приятель, – начал Крис уже спокойнее; он словно собирался о чём-то договариваться, хотя Феликс вообще не понимал, к чему весь этот разговор. – Ты рискуешь репутацией. Мы же не дома, Феликс…       – Ничего не случится, Крис, можешь быть спокоен. Тот человек тоже не заинтересован в сливах, ему это тоже может обойтись очень дорого, – сказал Феликс как можно быстрее, чтобы отвязаться и пойти наконец спать. – Тебя эта история не коснётся, не беспокойся. Она касается только меня. А со мной всё в порядке.       – Всё в порядке, говоришь? – усмехнулся Крис; Феликс опешил. – Когда у людей всё в порядке, они не ищут партнёров на одну ночь.       А вот здесь Крис уже явно переходил черту дозволенного. Феликс почувствовал, как от его слов резко подкатила ещё не полностью оформившаяся злость.       – Может быть, я просто устал ждать. Поэтому пришлось немного ускориться, понимаешь?       Шутка, – если, конечно, это вообще можно назвать шуткой, – была только саркастичной и вовсе не смешной. Однако Крис почему-то посмеялся. Сначала Феликсу показалось, что смех был искренний, и ему стало не по себе: в их разговоре будто проскочило непонимание. А потом Крис покачал головой, как маленькому ребёнку, и до Феликса дошло, что Крис Бан теперь даже ненатуральный смех отшлифовал так, что обмануться было легче лёгкого.       – Смотрю, – Крис зачем-то сделал паузу; Феликс похолодел: он его совсем не узнавал, совсем не понимал, куда двигается этот разговор. – у тебя очень сильно зудит в одном месте. Так или не так, Феликс?       Феликс хотел ответить. Хотел среагировать. Хотел хотя бы перестать пялиться на Криса в тупом молчании – но у него не получалось. Крис как будто вырос сантиметров на двадцать и теперь возвышался над Феликсом, поглощая его своей непомерно большой тенью. Феликс попытался сделать шаг назад, но упёрся в кухонный стол. На секунду ему стало страшно. Что у Криса на уме? От него резко потянуло опасностью. Но почему-то эта опасность в купе с неизвестным блеском в глазах Криса отозвалась чуть тёплым, едва ощутимым возбуждением в глубине живота Феликса.       Self-discovery number three: у него встаёт на угрозу физической расправы. Это вообще нормально? Может, с такими вещами нужно бегом бежать к врачу? Или же Феликс, всего-навсего, обыкновенная pain slut?..       Однако времени додумать мысль у него не было. Он успел только моргнуть, как Крис поставил обе руки справа и слева от тела Феликса, прижатого к столу. “Cornering, he’s flipping cornering me!”– пронеслось в голове со скоростью света, и в низу живота разлилось ещё чуть больше тепла.       – Мне не нравится, когда проблемы нашей группы решаются на стороне. Это как-то неправильно, – говорил Крис низким, тихим голосом; Феликс, хоть и резко начал задыхаться от духоты, был готов поклясться, что Крис неотрывно смотрит прямо ему на губы. – Если кого-то из мемберов что-то беспокоит, то пожалуйста, мы можем решить любой вопрос внутри группы. Любой, Феликс, я подчёркиваю.       У Феликса закружилась голова. Он пытался разобрать слова Криса, но понимал ровным счётом ничего. В каждом предложении ему упорно слышались жирные сексуальные намёки – но ведь Крис себя так обычно не ведёт. Крис никогда не разговаривал с Феликсом в подобном тоне: напряжённом, с чёрной манящей тайной. Феликса пробирало до костей – возбуждение или страх, он тоже так и не понял. Казалось, ещё немного, и Феликс не выдержит давления, опустится перед Крисом на колени, поставив на кон их отношения и свою дальнейшую карьеру.       – Ты несёшь какой-то бред, – из последних сил прошептал Феликс. Испугавшись своих фантазий, своего стремительно растущего возбуждения, Феликс решил, что будет лучше ответить грубо. Если он нагрубит, Крис разозлится или обидится – да что угодно, но зато точно перестанет вжимать Феликса в острое ребро стола, при этом сверля его взглядом буквально насквозь.       – Струсил? – Крис приподнял брови, словно он удивлён.       – Если ты пытаешься меня запугать, то я тебя не боюсь…       – Я не про то сейчас, Феликс. Зачем мне тебя пугать? Я просто прошу тебя больше не выносить, так сказать, сор из избы. В следующий раз, если тебе так сильно захочется с кем-то переспать, то попроси кого-нибудь из парней тебе помочь. Уверен, они не откажут… Ну, или можешь попросить меня.       Феликс, наверное, уже сошёл с ума. Крис говорит о том, что у них в группе есть негласное правило дрочить друг другу при необходимости? Почему тогда все эти годы Феликс ничего не знал? И неужели это правда, что все ребята тайно уединяются друг с другом только ради того, чтобы сбросить напряжение? Это был чистый бред. Словно сбывшийся наяву влажный сон ненормальной фанатки.       – Ты прикалываешься, – выдохнул Феликс; ему хотелось, чтобы в голосе звучало обвинение, но был слышен только страх. Будто Феликс, this teeny-tiny baby boy, ужасно напугался и отрицает реально существующие факты. Стыдно должно быть в таком возрасте… Хотя сейчас Феликсу было не стыдно. Его зажало между Крисом и столом, между возбуждением и шоком – какой уж тут стыд?       – Может быть. Самую малость, – Крис не то прищурился, не то подмигнул. – Но про себя я точно не соврал. Так что, Ликс-и? Так и будешь трястись и постесняешься попросить то, чего хочется на самом деле?       Быстро облизав пересохшие губы кончиком языка, Феликс попытался собраться. He was about to shoot his shot, так сказать. Раз уж Крис, его давнишний краш, объект его самых бесстыжих эротических фантазий, по какой-то немыслимой, необъяснимой причине предлагает секс сам, отказываться нельзя.       Поскольку красноречие Феликса в тот вечер его бесповоротно покинуло, ему пришлось прибегнуть к языку жестов: он просто прихватил Криса между ног. Крис зашипел, закусил нижнюю губу, и Феликс не мог не улыбнуться самодовольно. Член Криса, – такой же большой, как у Юты, а возможно, даже ещё больше, – стремительно наливался и твердел в ладони, хотя Феликс всего-то и делал, что лениво сжимал и разжимал пальцы. В какой-то момент до Феликса долетело осознание: это второй секс за вечер! Удача была просто нереальная. Наверное, годы ожидания всё-таки того стоили…       – Времени мало, – прохрипел Крис. Феликс его не понял. Но переспросить не успел: Крис моментально отстранил руку Феликса, развернул его на сто восемьдесят градусов и вжал бёдрами в ребро стола. Феликсу пришлось закусить собственный кулак, чтобы не застонать в голос. И тогда его обожгло очевидное:       – Сюда же могут зайти в любой момент! – прошептал он. Сердце, подпитанное паникой, забилось быстрее. Но и возбуждения тоже стало больше. Ну неужели Феликс теперь заводится только от странных, опасных и общественно порицаемых вещей?!       – Вот поэтому я и говорю, что времени нет.       Мозг перешёл в режим автопилота. Феликс перестал соображать, где он, что происходит, и кто он вообще. Он просто тонул в бурящей лаве, стремительно утягивавшей его на дно. Но ему всё это нравилось, очень. Опять хотелось больше, хотелось ещё. Чем бы это «ещё» ни было, правда.       Когда Крис быстро стянул с него штаны вместе с брифами и с усилием раздвинул ягодицы, Феликс почувствовал трусливую дрожь с привкусом адреналина. Он не ожидал, – хотя очень надеялся! – что Крис пойдёт с ним до конца. Феликс был бы счастлив и от обычной дрочки, если она будет сделана сильной, чуть мозолистой рукой Криса. А сейчас перед ним открывался целый новый мир – тот самый, который он годами исследовал в одиночестве, обходясь игрушками. В сердце запрыгал трепет: ощущения напоминали те, что были перед дебютом. Он тоже как будто бы готовился годами к моменту, когда все приобретённые навыки должны пройти тест-драйв реальностью, а потом…       Из образов и ассоциаций его выдернуло вполне реальное ощущение важного пальца, массировавшего кольцо мышц круговыми движениями. Феликс чуть не всплакнул: пока он путался в мыслях, он проворонил, вероятно, один из самых эротичных моментов своей жизни! Теперь уже непонятно, облизал ли Крис свой большой палец или просто сплюнул – но картинка совершенно точно была невероятно горячей. И совершенно точно вошла в бы в топ-пять fap materials of all time. Что ж… Возможно, Феликс стал обыкновенной жадиной. Или секс-маньяком. Or both, because he was feeling utterly insane that day.       Хоть мозг и регистрировал происходящее с трудом, какая-то его часть не могла не сравнивать Криса с Ютой. Юта, по всей видимости, любил устраивать шоу, любил «разговорный жанр» и любил доводить своих партнёров до определённой степени сексуального исступления ещё до начала первого акта. Крис же оказался совсем не таким. Крис, похоже, не шутил, не преувеличивал и даже не заигрывал, когда говорил, что времени мало. Он действительно не разменивался на прелюдии – он пытался сделать всё качественно, но быстро. Поэтому сейчас Феликсу приходилось проглатывать срывающиеся с губ стоны, чтобы не дать всей общаге знать, что их хороший, порядочный лидер Крис Бан ритмично растягивает его одним пальцем.       Всё сознание переместилось туда, в ту точку, где большой палец Криса входил и выходил уже до второй фаланги, – объяснить, почему было настолько хорошо от обычного фингеринга, Феликс иначе просто не мог. Тело словно онемело, наполнилось миллиардом крошечных иголочек, покалывавших под самой кожей. Внизу при этом горело, тянуло, переполнялось примитивным удовольствием.       И когда в голову закралась мысль, что это пик, что лучше уже не будет, к первому пальцу добавился второй. Феликс чуть не вскрикнул, впился в край стола до онемения. Теперь его растягивали совсем по-другому: похоже, указательным и средним пальцами, которые расходились ножницами, забирались внутрь ещё глубже, всё чаще и чаще задевали простату. Из-за того, что Крис как будто намеренно уделял простате минимум внимания, хотелось хныкать. Хныкать, капризничать, возможно, даже стукнуть кулаком по столу. Потому что именно этого небольшого давления и не хватало, чтобы положить конец бурлящей внутри лаве, дать ей выплеснуться. Феликс захлёбывался, дрожал коленями. Он уже очень сильно, очень-очень сильно хотел сорваться вниз. Ощутить короткую, но мощную волну электричества всем перенапряжённым телом, и наконец выдохнуть спокойно, обмякнуть прямо на столе.       Однако Крис только ускорялся. Он словно превратился в машину: повторял движения методично, быстро, точно. Неужели он регулярно делает то же самое, только с другими парнями из их группы? Его руки казались очень умелыми, почти что профессиональными. Сердце молотилось об рёбра, но его всё равно разрезало ревностью. Феликс стиснул зубы и провёл манжетой под носом.       Ах вот как? Ну, раз Крис Бан перетрахал всю группу, то Феликс должен, просто обязан стать вишенкой на торте. Нужно было сделать так, чтобы Крис запомнил его навсегда и с досадой признавал, что все, кто будут после Феликса, ему в подмётки не годятся.       Поэтому Феликс изогнул спину дугой, отставляя бёдра назад. Он понимал, как выглядел – как бесплатная проститутка. Крис ведь ему до этого почти угрожал, а сейчас Феликс подставляется под его руки, просит больше, открывается на максимум. Наверное, могло показаться, что Феликс не знал себе цены. Но на самом деле всё было наоборот: Феликс хотел доказать и Крису, чего он на самом деле стоит.       Стонать было нельзя, поэтому пришлось импровизировать. Закусив губу, Феликс начал сопеть. Сначала было неловко, – он боялся выглядеть глупо, – но с каждой секундой он становился всё увереннее. К тому же, он почти не играл: дыхание своим неровным ритмом давало понять, насколько он близок к оргазму. Оно то ускорялось, становилось неглубоким, то замедлялось, выходило с шумом. В какой-то момент Феликс попытался обернуться назад, насколько это было возможно. Он был уверен, что с Криса наконец-то упала маска доброго и понимающего лидера, а на её место пришло выражение лица мужчины, ослеплённого внезапным желанием.       – Поверить не могу, что ты умудрился уговорить менеджера отпустить тебя поблядствовать, – зашипел Крис тихим напряжённым голосом. – Ты соврал или тебя пожалели? Отнеслись с пониманием к бедному маленькому Феликсу, которому ну очень хотелось, чтобы его использовали, как секс-игрушку?       Self-discovery number four: он заводится ещё больше от унижений. Чего не ожидал, так этого!       Накатили слёзы. Феликс попытался их сморгнуть, но они сорвались и побежали вниз по горящим щекам. Крис резко остановился. И он заворковал совершенно другим голосом:       – Всё в порядке, Ликс-и, никто тебя не осуждает. Мы знаем, что ты иногда можешь быть той ещё шлюшкой. Но мы тебя любим. И ценим. Кем бы ты ни был, ты всё равно неотъемлемая часть нашей семьи.       Чистая рука Криса, тяжёлая и горячая, легла на макушку, погладила. Затем спустилась к щеке, прошлась большим пальцем по коже. Феликс припал щекой к ладони Криса. В голове стало пусто; только где-то вдалеке звенел вопрос: Крис сейчас доигрывал или был искренним? У него правда есть какие-то чувства? Может быть, «мы» на самом деле значило «я»?..       – Ты окей?       – Окей, – прошептал Феликс, едва найдя голос. Крис легко ущипнул его за правую ягодицу вместо ответа.       В следующий миг Феликс чуть не задохнулся. И очень, очень сильно, до жжения в глазах пожалел, что не увидел член Криса, а только его почувствовал. Воображение судорожно накидало набросок: крупная широкая головка, длинный толстый ствол с парой красиво изгибающихся вен. Возможно, Феликс кое-где дофантазировал. Но он прямо сейчас проживал какой-то бредовый влажный сон, поэтому неужели его можно обвинять хоть в чём-то?       – Погоди-погоди, – Феликс пытался выровнять дыхание, чтобы тело не напрягалось; Крис замер. – Дай минуту, чтобы привыкнуть?       «Правильный» Крис сказал бы что-то ласковое и ободряющее. Что-то вроде: «Конечно, Ликс-и, сколько потребуется. Я хочу, чтобы тебе было комфортно». Но этот новый Крис в ответ не сказал ничего. Феликс даже похолодел: ему и правда плевать, и то унижение тоже было искренним? Но потом он ощутил руку у себя на пояснице. Она начала массировать именно то место, где тянуло больше всего. Феликс выдохнул глубоко и спокойно.       Дальше было проще. Феликс сосредоточился на расслаблении, выкинув из головы все оставшиеся мысли, и молча принимал член Криса миллиметр за миллиметром. Несмотря на то, что Крис так и не произнёс ни слова, Феликс по его осторожности и размеренности понимал, что Крису на самом деле не наплевать. Он заботился о Феликсе; просто, видимо, не любил трепаться в ходе дела.       Когда член вошёл до самого основания, Феликс вздрогнул. На простату мягко опустилось горячее пульсирующее давление, и его собственный член, уже чуть обмякший, снова приподнялся. Крис дышал в затылок; почему-то Феликсу казалось, что он при этом стискивал зубы. Хотелось записать это сдерживаемое напряжение на свой счёт: наверное, Крису так хорошо от узости и жара тела Феликса, что он с трудом сдерживается, чтобы не застонать в голос.       Чтобы не нарушать тишину кухни, Феликс кивнул. Первое движение было медленным, как будто на пробу; как будто Крис прикидывал, выдержит ли Феликс всю его силу. Oh boy, was Felix willing! Феликс был готов пожертвовать всем, даже завтрашним утром, лишь бы Крис показал себя настоящего. Он так долго мечтал о том, что кто-нибудь, – с его согласия, конечно, – взял бы его силой. Феликс буквально жаждал принять всю силу огня Криса на себя.       И Крис как будто бы услышал его мысли: он начал двигаться быстро, мощно, короткими прицельными толчками. Феликс едва не сорвался – на крик и в оргазм, потому что такого ощущения он ещё не испытывал никогда. Все долгие вечера с игрушками в миг померкли перед тем, что делал Крис. Видимо, не зря он качал бёдра в зале: у Феликса уже дрожали ноги, он почти складывался в пополам. Крис как будто входил в него всё глубже и глубже, и его член начинал пульсировать на уровне желудка. На секунду стало страшно, – “This is what that infamous gut-rearranging feels like!” – а потом сознание померкло окончательно. Оставалось только это огромное, расширяющееся каждую секунду чувство наполненности, и постоянно дрожавший на грани оргазм. Феликс впивался зубами в нижнюю губу, чтобы не дать себе закричать.       От стен звонко отскочило короткое «О!». Всё тело прошило одним мощнейшим разрядом. Чуть не упав лицом вперёд, Феликс ударился локтями об стол. Он не сразу заметил небольшую белёсую лужицу, тянувшуюся со стороны его уже полностью обмякшего члена. Стало совсем чуть-чуть неловко, – всё-таки именно за этим столом они с парнями всегда готовили, – а потом его охватило горячее чувство гордости. Гордость была немного глупой, мелочной, но он не мог и не хотел одёргивать себя. Из собственных мыслей его вырвало напряжённое сопение Криса. И только тогда Феликс понял, что не чувствует неприятную тягу перевозбуждения – её просто не было. Видимо, Крис, как только Феликс кончил, вышел из него и сейчас доводил себя до финиша рукой. Другая его рука, однако, крепко сжимала бок Феликса.       Феликс не мог не ухмыльнуться самодовольно. А потом он лёг на столе удобнее, приподнимая бёдра ещё выше и выставляя напоказ медленно сжимавшийся и разжимавшийся вход.       Крис издал какой-то непонятный звук: не то фырканье, не то задавленный кашель. И в следующий миг на поясницу и ягодицы Феликса рассыпался град тяжёлых горячих капель. Невольно закрыв глаза, Феликс почувствовал, что мог бы завестись снова только от ощущения спермы Криса на своей коже.       – Погоди, я сейчас… Не двигайся, сейчас принесу салфетку… – голос Криса был неузнаваемо низким, буквально вибрировал в воздухе. – Извини, что испачкал. Внутрь тоже как-то не хотелось…       – Но ты мог бы, – Феликс обернулся. Он сделал это специально, с невинным взмахом ресницами, отчего Крис буквально окаменел, замерев с салфеткой в руке. Но он моментально собрался, отрицательно помотав головой, и начал собирать с Феликса потёки собственной спермы.       – Не говори ерунды, Феликс. Неужели тебе захочется снова идти в душ и ещё битых полчаса вымывать из себя… всё это, – Крис даже не спросил, а сказал утвердительно. Постепенно, Феликс это уже видел, он возвращался к прежнему себе, доброму и ответственному Крису Бану. Если бы на Феликса сейчас не накатывали мягкие волны пост-оргазменного счастья, он точно закатил бы глаза.       И тогда Феликс решил попытать удачу ещё раз. Было немного боязно, – вот нервы, почему-то, очень ловко пробились в его тёплый кокон! – но либо сейчас, либо… возможно, никогда.       – Не сейчас. В другой раз.       Крис зыркнул на него из темноты. Феликс пожал плечами, пытаясь дать понять, что он не навязывается, а просто предлагает. Если им было хорошо вместе, то зачем искать кого-то другого, когда можно остановиться на одном человеке? С их суматошным графиком такая договорённость могла сэкономить кучу времени. И сил. Ну, и ещё она была ещё очень на руку Феликсу и его неприлично огромному крашу…       – Окей. Тогда в другой раз. Забились.       Крис сказал это так, как будто обговаривал условия контракта. Феликс не мог видеть его лица, потому что одевался, и этот безразличный тон его задел. Но когда он обернулся, на щеках Криса играл гораздо более глубокий, чем до этого, румянец. Феликс чуть не расхохотался: отчасти от радости, а от части из-за того, что Крис покраснел от его предложения, как подросток.       Self-discovery number five: he’s freaking brilliant at propositioning!       – Не забудь убрать после себя, ладно? – теперь Крис вернулся к обычному себе окончательно; Феликс, в прочем, больше не возражал. – И спокойной ночи.       – Ага, спокойной ночи…       Только вот Феликс, пытаясь переварить сегодняшний вечер и внезапный секс сразу с двумя мужчинами, а также перспективу переспать с Крисом ещё раз, навряд ли уснёт быстро.