Dream

      Через неделю я встретился с Рики. У меня было много вопросов к нему по поводу Ёнджуна, которые я четко хранил в своей голове, стараясь не забывать. Встретиться мы планировали именно из-за него.       Но, завидев японца издалека, который шел своей обычной расслабленной походкой, немного покачиваясь под бит музыки в его наушниках, весь список моих вопросов в миг улетучился. Меня терзали сомнения: не странно ли это? то, как я так сильно стремлюсь узнать о человеке, которого сам же оттолкнул. И не оттолкнет ли меня Ёнджун сам, как сделал это с ним я?       Тем временем Рики уже подошел ко мне и снял наушники.       — Привет, Субин, — сказал он мягко. Видимо, заметил мои терзания. — Как ты?       Плохо, странно и непонятно. То одно в голове, то другое, словно мои мысли отчаянно пытаются сбежать из моей черепушки, стараясь захватить как можно больше своих личных вещей. Мои метания то к одной проблеме, то к другой совсем не шли на пользу, оттого было все чаще сложнее засыпать. То я и сказал Нишимуре, совсем не стесняясь перед ним своих проблем.       — Ты, как всегда, слишком много думаешь, — его рука упала на мое плечо, — это совсем не годится.       Мы сидели с ним на лавочке на какой-то площади, которую я раньше даже не видел, а маленькие дети напротив нас радостно катались на своих самокатах, роликах и велосипедах, что-то визжа своим друзьям.       Рики разговаривал со мной так спокойно и легко, что я просто молча внимал его словам, разглядывая вместе с этим его серьезный профиль. Его сегодня тянуло на философию, в которой он был тем еще знатоком, хоть и не выглядел так, будто читает заумные книжки.       — Ты нравишься Ёнджун-хену. Это правда. — он вдруг повернулся на меня, вглядываясь в мое изумленное лицо, — А еще правда в том, что он не такой человек, каким ты его представляешь. — Его переход с одной темы на другую был таким резким, что мне даже показалось, что я все это время его не слушал.       — Да? И какой же он? — Скептично спросил я. Наконец мы перешли на ту тему, ради которой встретились.       Он задумался, но продолжил скоро и ясно, — Ёнджун-хен добрый. На самом деле я в их компании совсем недавно, но он относится ко мне так, словно знает меня всю жизнь, и так было с самого начала. Он всегда поможет, выслушает, поддержит. Может, он немного навязчивый… Но это не изменяет того факта, что он хорош во многом. Друзья для него на главном месте, что уж говорить о любви, — эти слова меня смутили, как и пронзительный взгляд Рики, направленный на мои глаза, — он интересен тебе. И это не из-за вины.       Вина? Он попал в точку. Все время я думал, что резко пробудившееся желание узнать его лучше лишь из-за съедающего меня чувства жалости к нему; к тому, как я отшил его, когда он пытался со мной заговорить. Каким резким я был к нему и насколько сильно делал ему больно, когда думал, что он просто развлекается. Но его слова обо мне и моей маме, когда я должен был вызывать в нем негативные чувства и эмоции, совсем изумили меня. Неужели он такой терпеливый? Неужели я такой идиот?       Я молчал. Рики не торопил. Но, вздохнув, он еще немного поведал мне о Ёнджуне.       Его любимый цвет — розовый, именно поэтому он покрасил свои волосы, он любит волейбол и овсянку по утрам. Он почти всегда носит спортивную одежду и часто одевается в уличном стиле. Ему шло. Он веселый, любит музыку, фильмы, сериалы. Он смотрел мое любимое аниме. Он проходил мои любимые игры. Ему нравится Субин с одиннадцатого класса.       Я шлепнул Рики под его хохот. Совсем не смешно, ведь я внимал каждому его слову слишком внимательно.       Ёнджун был интересным, на самом деле. Рики рассказал мне о нем все, что знал, и, хоть я не поменял мнение так быстро, мне захотелось пообщаться с ним с глазу на глаз. За какого персонажа он играет? Кто его любимый герой? На какой позиции он играет в волейбол? С чем он любит овсянку? Если с бананами, то я тоже.       Следующий день был полностью занят учебой. Экзамены приближались и приближались, выпускникам оставалось пару дней на подготовку и все ходили на нервах, словно с колючками под одеждой. Я ходил такой же, хотя для меня, как ученику предпоследнего класса, ничего не угрожало. Я снова слишком много думал.       Тогда я не видел Джуна — так его звал Рики — в школе. Он словно провалился под землю, хотя мне срочно нужно было его увидеть. Я был готов.       Но в голове у меня крутились мысли не только о глупом Ёнджуне, но и о Незнакомце. Он перестал мне снится еще неделю назад. Хоть я и старался думать о нем перед сном, так еще и с блокнотом в обнимку спал, но ничего не происходило. Мне вообще ничего не снилось: закрываю глаза, секунда — утро. Это настораживало.       — Ты в последнее время очень странный, — Бомгю, шедший слева от меня, сказал это совсем невзначай.       — О чем ты?       — О чем ты все время думаешь? — Друг читал меня, как открытую книгу, которую нес в руках. Мы шли на следующий урок и почти не разговаривали, что было для нас необычно. — Ходишь, как зомби. Мешки вот такие, — средним пальцем свободной руки он оттянул нижнее веко, — лицо такое, — состроил угрюмую гримасу, — словно ты мертвец. Расскажи своему лучшему другу о своих проблемах.       Были ли это проблемы? Скорее всего, нет. Всего лишь переживания, глупые переживания глупого подростка, которые уйдут так же быстро, как появились, нужно лишь повзрослеть и найти выход из лабиринта задачек от мозга.       — У меня все хорошо, — не хотел посвящать в свои угрюмые мысли такого позитивного человека, как он.       — Оно и видно. — Он обиженно отвернулся, но продолжил, — Я хоть и не выгляжу серьезно, но я точно не тупой. И не слепой. И дружим мы не один месяц, — действительно, наша дружба уже отмечала пятый день рождения. — Я все по тебе вижу. Выкладывай.       И я все рассказал. Все равно долго держать в себе не получилось бы, особенно с ним, ведь открывался я ему легко и неосознанно. В этом был весь Бомгю — внушающий доверие. Держать от него что-то так долго (ну, например, один день) невозможно. Поэтому и сплетен у него было очень много в рукаве, так как даже самые первые встречные рассказывали ему абсолютно и все, и для меня это был повод восхищаться им.       — Друг, — начал Бомгю, похлопав меня по плечу, — ты удивишься, но я знал все с самого начала.       Я вопросительно приподнял брови, — О чем ты?       — О том, что тебе по пути с Ёнджуном. Ну дослушай! Ты с самого первого дня на него глазеешь, вечно глаза закатываешь, но видно же, как ты переигрываешь. Внимание всегда на него обращаешь, даже когда он не смотрит на тебя. Все видно, Субин, я все вижу.       — Это неправда! Тц, я виноват, что он такой яркий? Вечно на глаза попадается. — Ухмылка друга стала шире, что вывело из себя, — Ой все! Вот так и делись с тобой чем-то.       Мы еще немного похихикали и попинали друг друга, как резко замолчали. Бомгю прервал тишину первым:       — А если серьезно, то правда, тебе даже этот япошка рассказывал про него так, словно тебя описывал. Да вы будто одно целое, даже увлечения одни. Ай, больно же! — он приложил ладонь к плечу, на котором под одеждой уже краснела кожа от моего удара. — Тебе просто нужно с ним поговорить, вот и все. Я уверен, ничего плохого не случится, если ты с ним пообщаешься. И это не глупо. Ты всегда можешь поменять свое мнение, особенно если сделал поспешные выводы.       Слова Бомгю точно заглушили все мои переживания, что мне даже стало стыдно за то, что я так буйно реагировал на его речь минуту назад. Поэтому я остановился и благодарно посмотрел на него.       — Гю, ты мой самый лучший друг, — я обнял его всего на пару секунд, отпустил и поплелся дальше. Такие слова давались мне с трудом, но они того стоили, ведь от них улыбка Бомгю становилась такой широкой, что веки почти не давали обзора глазам.

***

      На уроке математики мне резко приспичило в туалет. Отпросившись у грозно выглядящего учителя, я вышел из кабинета. Но не дошел я до заветных кабинок, как увидел сидящего на полу парня, склонившего голову вниз. Зрение подводило, ведь очки я оставил на парте, поэтому, только из-за любопытства, я подошел немного ближе с желанием разглядеть ученика. И, о боги! Это тот самый вечно ухмыляющийся Чхве Ёнджун.       Его розовые волосы падали на лицо, отнимая доступ если что увидеть других учеников, которые могли бы увидеть его в таком состоянии. Видимо, ему было совсем не до этого. Его плечи слегка дрожали, а руки свисали с прижатых к телу колен, будто мертвые. Вообще весь он выглядел безжизненно, и это я еще не увидел его лица. Исхудал, слабый сидит на полу, черт возьми, плачет! Да и одет он был не как всегда. Одежда на его теле не хорошо сидела на нем, а свисала, словно на скелете. Да и цвета были не в его стиле.       Я отдергивал себя от желания подойти и утешить. В моей голове лишь маячили мысли: он не твой друг, у тебя нет повода подходить к нему. Ты сам его оттолкнул. Может, это из-за тебя он сидит и ревет совсем один…       Чтож, в таком случае я обязан подойти к нему и утешить.       Услышав чужие медленные шаги, Ёнджун принялся быстро утирать слезы, часто всхлипывая. Когда я уже подошел, он стоял на двух ногах опухший и совсем не радостный, каким пытался казаться, выдавливая из себя улыбку. Получалось криво и неестественно, и так он причинял боль не только себе, но и в какой-то степени мне.       — Привет, Субин. — Всхлипнул перед этим, но говорил все равно через нос. — Хорошо выглядишь.       Зачем он всегда это говорит, почему до сих пор так хорошо ко мне относится, почему еще не отчаялся, зачем продолжает это делать, заслужил ли я его теплого взгляда?       — Ты не очень. — Он посмеялся на это, а глаза все так же оставались мокрыми. — Ты чего здесь? — Говорить было весьма неловко, ведь утешать у меня получалось из рук вон плохо.       — В классе слишком душно, вот и вышел. Даже нос заложило, — врал он умело, но ту картину, что я видел минутами ранее ему все равно стереть не удастся. — А ты чего не на уроке?       — Вышел в туалет, но увидел тебя и решил подойти.       Его глаза округлились, а указательный палец прижал к себе с вопросом «меня?» Да, тебя. Он неловко потеребил поношенную одежду, пытаясь придумать еще оправдания своим дрожащим плечам, мокрым глазам, красному и заложенному носу. Но ничего у него не получилось и пришлось лишь потерпеть поражение моим проницательным и серьезным глазам.       — Прости, по моим планам ты не должен был увидеть такое мое состояние так рано, — он почесал затылок, пока в моей голове постепенно начинался шторм из вопросов. — Я умоюсь и пойду, просто забудь про это, ладно? - Уже собрался уйти, но я спохватился и придержал его запястье.       — Стой! — Он тут же вернулся и стал ждать, что я скажу, но саму бы мне знать, что я собирался ему говорить. — Ну, это… Просто я не поглазеть на тебя заплаканного пришел. Вроде как хотел…       Он опередил меня, — Поддержать? Ты хотел меня поддержать? — Я скромно кивнул, а он расплылся в улыбке, которая вмиг затмила всю грусть на его лице. — Серьезно? Тогда мне стоит плакать почаще, чтобы ты ко мне сам подходил.       — Нет! — получилось слишком громко. — Я хотел знать, почему ты плачешь. Но я не думал, что правда подойду, ноги как-то сами привели. И мне стало как-то не очень от того, что тебе плохо, ты ведь всегда такой, ну… счастливый. — Слова выходили нервные, совсем несвязные и нелепые. Хотелось заткнуться и сбежать, но остановиться уже не выходило. — Всегда улыбаешься, заигрываешь, а тут… Не по себе мне короче, просто, вдруг это из-за меня…       — Стой, Субин, — он немного испугал меня, когда так неожиданно заговорил, — я понял, о чем ты, но прошу, не жалей меня. И не вини себя, ты ничем мне не обязан. Просто экзамены не дают покоя. — Я выдохнул, будто точно знал, что он говорит мне правду. Он усмехнулся и спрятал руки в карманы, — Но если ты так хочешь меня утешить, может, сходим на свидание? Это точно прибавит мне сил.       Я резко замахнулся и почти ударил, но Джун успел отойти и хохотнуть.       — Шучу, шучу.       И хоть теперь я был бы не против погулять с ним, показывать этого я не торопился. Тем более, никакой любви, максимум дружба. Но самое главное для меня было то, что на его лице уже не бежали слезы, а блестела улыбка, что точно идет ему больше. Стало легче, но не мочевому пузырю.

***

      Этой ночью мне приснился Таль-хен. Сказать, что я скучал — ничего не сказать. Я совершенно не имел понятия почему, но неожиданно пробудившаяся нежность к нему росла с каждым днем, в каждое мгновение, как я начинал о нем думать. Да, возможно, это глупо, ведь я ничего не знал о его личной жизни, не видел его внешность и понятия не имел, как его зовут, но меня чересчур странно и сильно тянуло к нему, причем так, что перестать думать о нем в свободное время иногда просто не выходило. Мне было так интересно узнать, что он за человек, что мои мысли улетали куда-то совершенно не в те облака в некоторых моментах. Я и так нередко и много погружался в свои мысли, но тогда это было просто непозволительно часто. Просто взять и перестать размышлять о нем совсем не выходило.       Как же его зовут? Как он выглядит? Знаком ли я с ним?       Мы снова общались, снова сидели слишком близко, кажется, на его кровати, отчего мое тело было странным образом легким, а мысли не издевались над моей головой и рассудком. Его тело, известное мне только по туловище, было совершенно расслабленным, в отличие от моего. Стеснительно сжавшись калачиком я выглядел зажатым, что не ушло от его внимания. На листке в клетку моей тетради он написал:       «Ты чего, стесняешься меня?»       Теперь он все чаще и чаще заставлял меня смущаться. Некоим образом я не мог так быстро втюриться, все время думал я. Но он казался мне таким уверенным, интересным, вежливым и начитанным, что в какой-то момент я понял, что он — точно мой человек. И что я обязан его найти, как бы сложно мне это не далось.       «Нет, о чем ты»       «Сидишь дальше, чем обычно, еще и зажался весь. С каких пор ты стал меня стесняться?»       «Тебе кажется»       «Совсем мне не кажется. Неужели ты не хочешь узнать мое тело лучше?»       Я чувствовал, как он ухмыляется. Чувствовал, как мое тело постепенно теряет контроль, пальцы на ногах сжались, а щеки загорели. Хоть он этого не видел, но где-то в глубине души он это знал и насмехался над моей робостью.       «Ты подумал не о том, и вот уже весь горишь. Ты очаровательный :)»       «Прекрати смеяться надо мной!»       Я бросил в него тетрадь, а сам уселся еще дальше, смущенный и обиженный. Он беззвучно похихикал (как бы странно это ни звучало), а через пару секунд я уже почувствовал его тело справа. Чужие руки обвили мое тело, а его голова упала мне на плечо. Его дыхание щекотало мою шею, отчего я тут же покрылся мурашками. Это нельзя было назвать чем-то дружеским или тем, чем занимаются незнакомые люди с одной проблемой, которые пытаются друг другу помочь.       В этом был весь он. Как только мы стали ближе обычного, он начал меня постоянно тискать. Видимо, тактильность сдерживать не мог. Я не был против, мое тело часто желало прикосновений, но эти же прикосновения от Таль-хена приводили меня в режим бедствия. Он сжимал слишком сильно, порой трогал там, где кожа чересчур чувствительна. Но не скажу же я ему, что мне там настолько приятно, что в паху начинает тянуть? И то, что он вообще так ко мне лезет, это что-то из ряда вон выходящее. Да, мы знаем друг друга не месяц, но и не год. Но, брав себя в руки, иногда мне хватало силы воли шикнуть на него. Но он не прекращал.       Мне легко давалось разговаривать, и, как мне говорил сам хен, мой голос звучал очень красиво. Но, впрочем, так же, как у него. Поэтому, я недовольно забурчал, зажатый в его лапах:       — Хен, отцепись от меня.       Но получил мычание и отказ в ответ, когда почувствовал, как он мотает головой. Его движения заставили меня трепетать — шея была чувствительной. А еще его руки находились слишком близко к краям футболки. Нужно было что-то решать.       Поймав момент, когда его хватка немного расслабилась, я оторвал его руки от себя, а сам слез с кровати, тыча в него пальцем. Возмущения было так много, что сначала я просто не мог ничего сказать, выдавливая из себя только непонятные бурканья.       — Зачем ты вечно так делаешь? Я же просил отпустить, а ты все никак не успокоишься! Хочешь пообниматься? Так предупреждай, — я громко возмущался я, недовольно и невежливо угрожая ему пальцем. Он лежал пластом на кровати, любопытно глядя на меня, склонив голову набок. Выглядело так, словно его нужно расцеловать. — Но зачем так жаться?       — Нравишься.       Внезапный ответ прозвучал у меня в голове снова, как тогда, когда мы встретились лишь второй раз за всю нашу историю в его комнате. И вот он вновь разговаривает… Прошло уже больше месяца, а я уже отвык от такого приятного и успокаивающего звучания. Словно поет лес, словно шумит город, словно ангел шепчет что-то на ухо.       Что сказать я не знал, просто тупо пялился на него в ответ, опустив руки и неровно дыша. Он улыбался, удивлялся, прямо как я. Нравлюсь? Нравлюсь?! Сказал он это просто так, или говорил серьезно? Пошутил? Скорее всего. Но сильно и громко стучащее сердце уже было не остановить. Уже было не остановить шаги, которые я делал так медленно и мучительно долго, но ноги просто не слушались. Я опустился перед ним на корточки и заглянул в размытую тень на его лице, за которой наверняка скрывалась умопомрачительно красивая внешность. Я рисовал его в своей голове. Выразительные томные глаза, прямой аккуратный нос, пухлые розовые губы, небольшие неровности, присущи лицу обычного человека, но не делающие его внешность некрасивой. В моей голове он не был похож ни на одного из моих знакомых, но, может, это дело времени.       Мой взгляд спустился ниже его лица, я стал глядеть на еще закрытую для меня ключицу. Мгновение, и я увидел ее! Острые косточки выпирали так соблазнительно, что я даже не заметил, как моя рука стала тянуться к ним. Но мне не хватило всего сантиметра, как я проснулся в своей любимой комнате под звук нелюбимого будильника.       И все же я был рад. Мое сердце все так же стучало, а на лбу почему-то выступил пот. Но в голове творился балаган эмоций и чувств, которые я не могу ничем выразить. Просто я стал к нему ближе. Просто я узнаю его все больше и больше. Вот так легко, за одно мгновение, из-за одного слова.       Вышел из дома я пораньше, ведь хотелось встретиться с Бомгю, поделиться с ним тем, что мне осталось совсем чуть чуть чтобы понять, кто скрывается за мутной маской в моих снах.       Одеться я решил понаряднее: вместо заношенного, но любимого свитера надел пиджак и застегнул последние пуговицы, а за ним виднелся черный галстук на фоне белоснежной футболки. Причесался, надел очки вместо линз. Ну вылитый школьник, оставалось только сделать домашнее задание, но эта деталь осталась мною не замечена. Может быть, специально.       Гю, увидев меня вдалеке, встал с раскрытым ртом, что позабавило и даже рассмешило. Сегодня мне не хотелось язвить, это был особенный день после особенной ночи.       — Мне просто интересно, что за повод, — Бомгю сложил руки на груди, требовательно посмотрел на меня.       — Ничего такого. Просто приснилось кое-что хорошее.       — Снова этот непонятный Незнакомец?       Как всегда, попал в точку. Я поделился с ним, пересказав почти полностью. Почти, потому что не хотелось вновь заливаться красной краской, так еще и при нем. Мои слова были наполнены энтузиазмом и радостью, когда они были о Таль-хене и всем, что с ним было связано. Хоть раньше я и относился к этому, как к полнейшему бреду, но теперь я точно знал, он — моя родственная душа, которого я обязательно найду. Он — мой человек с такими же увлечениями, интересами, мнениями, он — буквально я, только ниже ростом и другой внешности. И лишь характеры у нас были противоположны.       — Ты серьезно настроен к этому всему, — сказал Бомгю, подождав конца моего монолога. — Был бы я на твоем месте, записался бы к психологу.       — Я ведь думал об этом, но если так подумать, зачем? Он не сводит меня с ума, он просто человек, с которым мне, как видимо, суждено быть. — Мечтательно вздыхая, я посмотрел на время. У нас было еще тридцать минут, ведь сегодня зачем-то вышли пораньше, да и шли необычайно быстро.       — Я не думаю, что ты не сходишь с ума. Вон, оделся, словно обычный ученик, а не разгильдяй. Неужели домашку сделал?       — Еще чего. Будто делать мне больше нечего.       Бомгю театрально выдохнул, — Фух, я был готов падать в обморок.       Мы решили сходить в кафе и купить кофе. К счастью, оно было открыто с раннего утра.       — Идем уже, я заплачу за тебя.       Бомгю действительно чуть не упал в обморок, если бы я не успел его поймать.       На кассе на нас смотрел Тэхен, который сегодня тоже был одет как-то по другому. Черную водолазку, что красиво облегала его тело, демонстрируя натренированные мышцы, покрывала кожанка, которую он неспешно снимал. Кафе открылось совсем недавно, поэтому еще не весь персонал пришел на работу. Мы застали приход Тэ на его рабочее место. А Бомгю не сдерживал слюни от вида такого Тэхена.       — О, привет, ребята, — он одарил нас очаровательной улыбкой, а позже придвинул меню, — Как дела? — Хоть он и пытался скрываться, но я отчетливо видел его взгляд, который вечно возвращался на смущенного Гю, что разглядывал меню, будто видел его в первый раз. Пришлось отвечать за нас двоих, хотя я точно мог поспорить, что этот вопрос был задан нам.       — Как всегда. Учимся и филоним. Ты как?       — Прекрасно. Знаете, в последнее время мои дела идут в гору. Не знаю, с чем это связано, но после одного вечера с одним прекрасным человеком моя жизнь стала немного веселее и лучше.       Его глаза в который раз устремились на моего друга, и тут я был точно уверен, что Бомгю никак не отвязался от того наказания, что мы с Каем для него придумали. Для того было подтверждение, ведь раскрасневшийся Гю убежал занимать место, хотя в кафе кроме нас двоих посетителей совсем не было. Да и кофе мы планировали взять с собой.       Лисьи глаза Тэхена проследили за фигурой моего друга, а после посмотрели на меня. Улыбка не сходила с его лица.       — Вам то же, что и всегда?       — Ага, я за него заплачу, — сказав это, я начал рыться в своей сумке в поиске бумажника, как вдруг меня остановили.       — Не нужно. Я хочу заплатить за его кофе.       Чтобы Тэхен так когда-то делал для нас? Нет. Но для Бомгю да. Я смог только кивнуть и понятливо улыбнуться ему, а затем пойти на поиски своего друга, который спрятался где-то в глубине кафе. Что-то между ними происходило, и это «что-то» я планировал помогать развивать.