Уикенды

мне не больно — мне пусто. и пусть это будет последняя смерть. заучив темноту наизусть, я встречаю всё тот же рассвет. я встречаю всё тот же закат, – каждый миг остаётся внутри; не рыдай надо мной, ангелок, не рыдай надо мной.

не рыдай.

      — Джой! — с теплой улыбкой позвала ее Джеки, и она, позволив взять себя за руку, подошла к женщине. — Я хочу тебя кое с кем познакомить.       Рядом с Джеки, кроме Сэмюэла, стоял незнакомый Джет мужчина — с виду какой-нибудь немец, с пивным животом и лысеющей головой. У него была широкая, чуть ассиметричная улыбка, и виниры унитазного цвета. Джой перебирала образы в памяти, но так и не смогла его вспомнить. Не то чтобы присутствие незнакомых людей на собственном празднике было новостью для неё, но обычно Джой узнавала их хотя бы отдаленно — видела где-нибудь на других приемах либо их лица мелькали на презентациях, — но не в этот раз.       — Да, Джеки? С кем имею честь познакомиться?       — О, дорогая, — ещё шире улыбнулась ей Джеки, и с нежностью, которой фонило от нее за версту, приобняла Джой за плечо. — Сначала дамы. Оуэн! Это наша миссис Джет. Джой генеральная директорка «БМВ», как ты уже знаешь, но главное, что она самая близкая подруга нашей любимой малышки. Они с Эмили просто замечательно ладят! Джой, — торжественно кивнула она, — а это наш уважаемый доктор Томпсон, мой брат и дядя Эмили.       — Доктор Томпсон — один из лучших когда-либо практикующих психиатров, — не менее радушно подхватил слова жены Сэмюэл; он салютнул мужчине бокалом. — Потрясающий человек. Профессор, между прочим! Но предпочитает, чтобы его называли доктором.       — Неудивительно, — щебетала Джеки. — Столько лет в миссиях по странам третьего мира, я не знаю, как ты справлялся с этим, Оуэн. Это большое дело, точно тебе говорю.       Джой вежливо кивала, едва поспевая за словесным потоком Джеки. Доктор Томпсон казался ей таким же неловко застывшим, как и она сама; он поджал губы в извиняющемся жесте.       — Мда, столько страдающих людей в мире, детей, — добавил Сэмюэл. — Там, где психиатрия не развивается, она особенно нужна, и часто это помощь извне. Оуэн принял однозначно сильное решение — бросить должность главы отделения в Стоктоне, чтобы улететь в… Индию, Африку, да? Где ты провел большую часть времени, дружище?       — В Индии, — прочистив горло, подтвердил Оуэн. — В Калкате, в Мируте. Много где на самом деле.       — Почётно, доктор Томпсон, — сказала Джой раньше, чем Джеки успела снова начать рассказывать. Джет протянула ему ладонь, и Томпсон очень деликатно пожал её. — Мне приятно познакомиться с ещё одним членом семьи Эмили. Почему вы решили вернуться в Штаты?       — Ох, — раньше самого Томпсона выдохнула Джеки, — Оуэна пригласили преподавать в Калифорнийский университет. Он будет читать лекции по клинической психиатрии! Наша Эми училась там программированию, в другом, правда, филиале… — Внезапно Джеки окинула Джой вопросительным взглядом. — Кстати, дорогая, ты не знаешь, где Эмили? — И снова, не успела Джет ответить, она обратилась к доктору: — Она будет рада увидеть тебя спустя целую тысячу лет, Оуэн! Когда ты видел Эми в последний раз? Когда ей было лет пять? Она выросла в такую красотку! Ты не представляешь, — с гордостью воскликнула Джеки и на эмоциях коротко коснулась плеча доктора Томпсона, — она такая умная, такая очаровательная, самая лучшая.       — Не сомневаюсь, — улыбнулся Оуэн. Его улыбка показалась Джет каменной, и искренности в ней, несмотря на родство с Джеки, было не больше, чем в цветочном горшке в углу зала. — Как ее психическое состояние?       — Хм, — нахмурился Сэмюэл; от Джой не ускользнуло, что Джеки напряглась от некорректного вопроса так же, как ее муж. И к чему только было такое спрашивать? — Всё хорошо. Мы стараемся не обсуждать это… ну, знаешь.       — Эми никак не мешает ее диагноз, — твердо добавила Джеки. — Она живёт, как и все мы. Она самостоятельная, взрослая, и мы гордимся ею. Никаких проблем. Сэмми, скажи?       — Эмили — наша гордость, — подтвердил Сэмюэл.       Доктор Томпсон усмехнулся.       — Это хорошо, — уклончиво ответил он. — Просто, насколько я помню, у нее были проблемы.       — Проблемы есть у всех, доктор Томпсон, — в его же манере обратилась к нему Джой. — Не желаете обсудить с нами свои? Если, конечно, вы действительно считаете, что это отличная тема для разговора. — Оуэн понятливо рассмеялся, и Джет добавила: — Но если нет, не страшно. Не будем обсуждать чужие проблемы в такой чудный вечер. Джеки?       Джеки посмотрела на неё с благодарной улыбкой.       — Хотелось бы найти Эмили, дорогая.       Джой кивнула и легонько стукнулась с ней бокалом. Она погладила Джеки по спине, невольно скопировав точно такой же жест Джеки в ее сторону; желание поддержать эту святую женщину и Эмили, которой здесь пока не было, зудело на кончиках ее пальцев.       — Я сейчас приведу ее, — пообещала Джет. — Временно откланяюсь. До скорой встречи, доктор Томпсон. Сэм.       Джой нырнула обратно в толпу, машинально пригладив по стрелке брюки. Она тяжело вздохнула; постаралась, чтобы этот вздох — доказательство того, что Джет не хочет здесь быть, — не отразился на ее лице. Взгляд сфокусированно блуждал по формально знакомым спинам и лицам, задевал, будто лезвием, ножки выстроенных пирамидой бокалов и очерчивал безликих официантов, снующих по бежево-пастельному залу туда-сюда. Она, мимоходом кивая гостям, искала проблеск насыщенно-синих волос, которые совсем недавно трансформировались из локонов в короткое каре — стильное, киношное и заметное. Из присутствующих Эмили была единственной яркой фигурой, и может, не только для Джет.       — Пуф!       — Боже, Эмили! — Джо отшатнулась, когда лицо Эмили с пугающей резкостью вспыхнуло у нее перед носом. Она, схватившись за плечи Джет, подпрыгнула почти до ее роста, и задорный смех заставил Джой лишь снисходительно покачать головой — вместо того, чтобы треснуть шутницу по лбу, как порыв продиктовал ей сначала. — Я тебя как раз искала, балда ты.       — А я зна-а-аю, — игриво протянула Эмили. Она прокрутилась рядом с Джой точно как кошка в брачный период; ее изящное чёрное платье, облегающее каждый изгиб, потерлось о ткань костюма. Эмили широко улыбнулась. — Что хотела, конфета?       Она прилипла к Джой, коснувшись ее талии, и очаровательно хлопнула ресницами.       Черт. Так и рождались слухи, а потом и грязные статейки в дерьмо-изданиях; хотя Эмс было очевидно поебать на всё это, и она все равно смотрела на Джой как покладистая лайка — эта фотография, как клеймо, сто процентов завтра будет в онлайн-статьях.       У Джой разве не иммунитет?..       Нахрен это.       — Эмили, — спокойно сказала Джо и мягко убрала руки Эмс со своей талии, — Джеки зовет тебя.       — Ла-а-адно, Джеки и Сэм тоже тусят здесь? — эйфорически выдала она; учитывая стабильно-наигранный характер Эмили — к слову, с годами наигранность впитала досконально вызубренные ею нотки искренности, будто зеркальные нейроны в порядке, — ее настрой вовсе не означал, что она пила.       От Эмили пахло сладостью, а не шампанским.       Джой провела ее прямиком к тройке беседующих у стола с закусками. Доктор Томпсон отвернулся, видимо, взять напиток, а вот Джеки и Сэмюэлом, едва заметив Эмили, тут же заперли племянницу в кольце рук — по очереди, и они явно могли соревноваться в крепости своей любви и объятий. Джой могла только любоваться: то, что дядя с тетей воспитывали Эмс в безграничной нежности, давно слыло аксиомой. Нерушимая истина, прямо как тот факт, что кружка непременно наполнится до краев, если ее наполнять.       — Моя любимая девочка, ты как всегда прекрасна. — С трогательной улыбкой Джеки погладила Эмили по волосам. Вообще-то Эмили недавно стукнуло тридцать три, но рядом с Джеки и Сэмом она всегда выглядела тинейджеркой — по крайней мере, со стороны Джет.              — Лучик неординарности. Когда ты приедешь в гости, наконец? Я зову своих детей к нам с надеждой, что обновил мангал на заднем дворе не напрасно, — подхватил Сэмюэл. Он заботливо вручил Эмили стакан сока.       Джой весело усмехнулась. Ну конечно, сок.       Джеки позвала Джой ближе, и она не смела отказываться. Находиться в обществе этой семьи ей нравилось куда больше, чем с дежурными кивками шататься по залу, чтобы говорить о погоде; даже если ей придется учесть в состав семьи незнакомца по имени доктор-профессор-идеальный-человек Томпсон, один черт это было приятнее.       Джеки повернулась так, чтобы встать прямо посередине между Эмили и доктором Томпсоном. Сейчас Джой разглядела отчётливей: Оуэн просто трепался с кем-то по телефону.       — Эмили, моя милая, — загадочно объявила Джеки. — У нас сюрприз. Такие хорошие новости.       — Ты завела ещё одну кошку? — хохотнула Эмили и сделала глоток сока. Она, обхватив Джет за локоть, любовно прислонилась к ее пиджаку. — Только не говори, что это снова мейн-кун, Джеки… В прошлый раз он наблевал мне на джинсы столько шерсти, что мне пришлось их выкинуть! А это были мои любимые, между прочим, — она грустно выкатила нижнюю. — С «Хэллоу Китти», Джеки.       — «Хэллоу Китти» потом обсудим, — с добродушным смехом отмахнулась Джеки. — Смотри, кто вернулся.       — Ну и кто?       Когда доктор Томпсон соизволил закончить свой телефонный трёп и обернуться, Эмили выпустила стакан из рук. Хрусталь со звоном приземлился на мрамор и разлетелся в стороны, как фонтан острых брызг. Джеки испуганно подпрыгнула, засуетившись, но ни Эмили, ни Джой не сдвинулись с места: Эмили моментально окаменела, сдавив локоть Джет до давящей боли в руке, а сама Джой была слишком озадачена реакцией Эмили, чтобы растрачиваться на что-то ещё.       Гадкое ощущение — такое, словно у Джой между ребрами завелся огромный сосущий слизень, — заставило её вздрогнуть. Она видела, как у Эмили в глазах трещат льдины, лишь однажды, и Джой было страшно даже предположить, что могло спровоцировать их сейчас.       Льдины.       — Эмили, что такое?.. — обеспокоенно прошептала Джет, склонившись ближе.       Эмили не отреагировала. Она смотрела на доктора Томпсона во все глаза, будто увидела призрака, или зомби, или просто оживший кошмар; ее зрачки увеличились, закрыв собой всю синюю радужку, и походили на две бездонные пасти. У Джой по позвоночнику пробежал дикий холод, а затем циклон и сквозняк.       — Ты не поранилась? — Осмотрев жену, Сэмюэл ринулся к племяннице.       — Милая, давай отойдем в сторону, — влезла Джеки и потянула Эмили за руку. — Эми, детка, что случилось? Эмили?.. — Она беспомощно оглянулась сначала на Сэма, а после попыталась найти объяснение в лице Джой.       Джой не знала, как это объяснить.       — Эмилия? — Доктор Томпсон спокойно вышел вперёд. Он потянул к ней ладонь, но Эмили отшатнулась, как от ножа, едва он успел поднять руку. Ее словно током ударило. — И правда — такая красивая выросла. Ну что же ты. Джеки, — он обернулся, ничуть, казалось, не смущённый реакцией, — ты же сказала, что у неё нет никаких проблем.       — У неё нет никаких проблем, — растерянно бормотнула она.       Джой настороженно наблюдала за тем, как Оуэн перевел многозначительный взгляд на Эмили. Он с едва заметной усмешкой, будто бы собираясь развеять дрожащие слова Джеки, обратился к каменной Эмс:       — Эмилия, — повелительно сказал он. Выражение лица доктора виднелось для Джой сквозь туман — понять, что он чувствует, было сложно.       И только когда Джой, не выдержав накалившейся между ними статики, коснулась подбородка Эмс и заставила ее посмотреть не на Оуэна, а на себя, Эмили начала моргать.       — Эй, — ласково окликнула Джо, — ты тут?       Эмили кивнула в ответ на ободрительную улыбку. А затем, ни слова не говоря, развернулась и вышла из зала.       Джой ошеломленно смотрела на опустевшую арку ещё секунд десять после того, как синие волосы исчезли из поля зрения.       — Кто-нибудь понял, что случилось? — вернувшись глазами к озадаченным Сэму и Джеки, спросила Джет.       В отличие от них, доктор Томпсон удивлённым не выглядел.       — Эмилия всегда была странной, — будто бы с удовольствием заключил он. Его медленное, царственное движение руки, которым он делал глоток шампанского, заставило Джой подумать о кубле копошащихся змей вместо рук. — Расстройство личности не способствует качественному общению, и у Эмилии, я говорил, оно больше напоминает шизотипическое, чем гистрионическое. — Джеки пристыженно замолчала, и Джой заметила, как вспыхнули ее щеки даже под слоем косметики. — Социальное взаимодействие для таких, как она, всегда будет сложной задачей.       — Оуэн, — с терпеливым недовольством начал Сэмюэл, но Джой перебила его:       — Вы ошибаетесь, доктор Томпсон, — раздражённо процедила она, и Томпсон заинтересованно прищурился. Этот прищур всколыхнул злость в груди Джет, как внезапно вспыхнувший шторм; этот идиот понятия не имел, о чем говорил — он даже Эмили называл полным именем, хотя она ненавидела, когда ее так называли. Ни черта он не знал о ней. — У Эмили нет никаких проблем с социальным взаимодействием и при мне никогда не было, а я знаю её пятнадцать лет, — отрезала Джой и, даже не собираясь притворяться, что всё замечательно, с глухим стуком опустила бокал на стол. — Эмили общается со всем моим офисом, она лучшая программистка в штате — действительно, лучшая, а не одна из. Я понятия не имею, что это сейчас было, но она отреагировала так на вас. Не на меня, не на Джеки, не на Сэма и не на одного из трехсот приглашенных, а на вас. Так что лучше бы вам молчать о ней.       — Джой… — сдавленно выдохнула Джеки.       — Всё в порядке, — с улыбкой кивнул Томпсон.       — Ни черта не в порядке, — прошипела ему Джет и тут же обратилась к Сэму: — Я найду её. — Добавила, смерив Оуэна взглядом, в который вложила всё бурлящее внутри презрение: — И да, доктор Томпсон. Была несказанно счастлива с вами познакомиться, но если бы мне пришлось сделать это ещё раз, я бы прошла мимо.       — Оуэн, — разочарованно покачала головой Джеки. — О боже, Джой… Я не понимаю.       — Не думаю, что тебе стоит заострять внимание на выходках Эмилии, Джеки, — уже за спиной Джет произнес Томпсон.       Господи, как же странно было использовать фамилию Эмили — фамилию, которая всегда ассоциировалась у Джой с юмором, конфетами и очаровательной надоедливостью, — по отношению к Оуэну. Этот человек вызывал сумасшедшую неприязнь, когда его рот складывал буквы важного для Джо имени: Эмилия.       Сердце у Джет билось громче наковальни в ее висках; этот стук смазывал шум голосов и приглушал плывущую по зданию музыку. Она не замечала, как с ней здоровались, не замечала, как эффективно красные дорожки под ногами съедали звук ее шпилек. Джо не нашла Эмили ни в одном зале, в который спешно заглядывала. Ни одна открытая дверь успехом не увенчалалась. Высоченные потолки, как во дворце, эхом разносили голос Джой по всему чертовому коридору. Она забежала в туалет. В один, в другой.       — Эмили! — звала она.       Джой готова была потеряться: она сбежала вниз по широкой мраморной лестнице, заглянула в каждый угол. Эмили никуда не ушла — Джет знала это точно. В прошлый раз, когда ей было плохо, она наоборот искала место поближе к Джой. Убегать куда-то не было у нее в характере.       Фантомное прикосновение к локтю, как там, в главном зале, подкатило к горлу Джой панический ком. В конце концов она нашла охранника и попросила его показать ей видео с камер.       Таким образом Джой обнаружила пропажу на крыше.       На крыше, черт подери. Она едва не чокнулась, пока бежала к аварийному выходу, потому что на самой крыше камер не было — и одному богу известно, что Эмили в ее состоянии могло взбрести в голову. Она теряла фокус, ориентацию, любую сосредоточенность, когда в последний раз выглядела вот так — эти глаза, заполненные битым стеклом, — и Джой сама отпускала всё это, когда видела Эмс такой.       Такой, как сейчас.       Она сидела прямо на бетоне, в свете всего лишь двух фонарей по краям высотки; она сидела, обхватив колени руками, и пялилась в одну точку. Колени у нее оказались сбиты в мясо, как и костяшки. Кровь текла к голым ступням тонкими струйками. Где ее туфли?..       Джой подбежала к Эмили, абсолютно не способная угомонить гул у себя в ушах.       — Эмили, — прошептала Джет и рухнула на колени напротив. Эмили была ледяной, и вся дрожала, как продрогший, мокрый зверёк. Джой ожидала чего-то подобного, но ведь могло быть и хуже. Она немедленно прижала ее к себе; нужно было хоть как-то согреть ее. — Эмили, ну ты чего? Что такое? Это из-за этого Оуэна? Что он сделал? Скажи мне, Эми. Слышишь? — безуспешно пыталась достучаться до неё Джой. Эмили вяло позволила уложить свою голову Джет на грудь; она что-то беззвучно бормотала, но Джет не удавалось ни услышать, ни прочитать по губам. — Ты можешь рассказать мне. Я обещаю, мы что-нибудь придумаем, только поговори со мной.       — Давай поиграем, — сипло сказала Эмили. — Давай поиграем. Мы просто играем.       Джой нахмурилась. Поиграем? Причем здесь игры? Она судорожно пыталась сообразить, что Эмили хочет сказать, но ничего, пока она бесконечно шептала одно и то же, не приходило Джо на ум. Она гладила Эмили по голове, и Эмили покорно не двигалась.       Только повторяла эту фразу. Одну дурацкую фразу, как заведённая.       Джой уже было решила, что это действительно какое-то помутнение. Возможно, она не ожидала увидеть своего странствующего родственника так внезапно, в привычном для себя пространстве, в атмосфере, которая давно стала частью ее взрослой жизни. Всё-таки до того, как Джеки с Сэмом удочерили ее, до того, как ее мать погибла в автокатастрофе, Эмили жила другой жизнью. Да, она была маленькой, но… Возможно, этот Оуэн прав, и для ее психики такое напоминание о детстве сыграло слишком невыносимым контрастом. Слишком, может быть, резким…       Мало ли что.       — Эми, мы должны идти, — вынужденно прервала ее маниакальные повторения Джой, когда поняла, что на крыше становится чересчур холодно. — Давай спустимся вниз, и я отвезу тебя домой, хочешь?       — Не все игры должны нам нравиться, — в том же тоне мелькнула другая фраза. Джет почему-то это насторожило.       Всё внутри нее натянулось, как пропитавшаяся электричеством леска, и Джой сглотнула нервозный ком.       — Эмили?..       Эмили апатично выдохнула:       — Только не говори маме. — Джой прошибло ледяными мурашками. — Не говори маме. Не говори маме… Мама будет злиться. Не говори маме. Ты испорченная девчонка.       — Боже, — задохнулась Джет, когда догадка впилась десятками лезвий ей в грудь. Она оторвала от себя Эмили за плечи и с надеждой, все ещё не соглашаясь верить в то, что слышит, заглянула в подернутые туманом глаза напротив. — Эмили, ты… Что ты говоришь такое? Что ты говоришь, черт возьми? Эмили! Посмотри на меня, — потребовала Джой.       Эмс вяло повернула голову, когда пальцы Джет стиснули ее скулы.       То, что сейчас происходило, здесь, на этой чертовой крыше… Джой чувствовала, как дрожь бьёт ее изнутри. Она больше не контролировала происходящее.       Эмили замолчала, и ее молчание раскалывало реальность надвое.       — Оуэн… — гортань Джет явно покрылась слоем инея; выдавить из себя то, что она собиралась озвучить, не получалось. Липкие щупальца налипли на каждый позвонок — чёртовы перекрученные паразиты. — Он?..       Она проглотила слово. У Джой дома сейчас — почти десять вечера, должен гореть приглушённый бра, — четырехлетняя дочка готовилась спать. Рейна всегда читала ей сказки; она надевала Рене пижаму и расчесывала ей волосы.       У Джой язык не поворачивался сказать вслух слово, которое неизбежно покрыло бы светлые картинки лавиной зловонной грязи — будто бы страшное слово могло материализоваться внутри ее головы и причинить вред каждому ребенку, которого Джет видела в своей жизни. Ее дочери. Ее племянникам.       Эмили — той маленькой девочке, которая сейчас смотрела на нее из глаз взрослой женщины; девочке, которая представлялась Джой совсем крошкой. Эта девочка сидела в углу и срывала с коленок запекшуюся на ранах кровь.       — Да, — вдруг усмехнулась Эмили.       У Джет промокли ресницы, и она осела на крышу окончательно. Образ Эмили, размытый из-за воды и пугающий бесцветной улыбкой, вбивал гвозди ей в лёгкие.       — Эмили, — всхлипнула Джой, — я не… Я… Эмили…       — Каждую неделю на выходных, — отстранённо произнесла она; ее пальцы в самом деле полезли прямо в раны на сбитых коленях — и Джет тупо наблюдала за тем, как Эмили причиняла себе боль, разрывая ногтями кожу, ковыряясь в кровавых ошметках. — Мама отдавала меня ему в гости, чтобы потусоваться в «Диабло», или чтобы потрахаться с кем-то, или чтобы отработать ещё пару смен… Он обещал ей, что присмотрит за мной. Купит мороженое и отведет в парк аттракционов.       Джой разрыдалась. Она не могла представить. Не хотела представлять. Она прикрыла ладонью рот, чтобы было легче заткнуться, но остановить поток слез не получалось — слова Эмили прорывали дамбу в оцепеневшем сердце, и Джет не знала, как принять услышанное спокойно.       Никто бы не принял такое спокойно.       Ей хотелось закрыть уши и отмотать назад время.       — Он всегда делал это, — как в слоу-мо продолжала Эмили. Кожа на ее коленях походила на изодранные тряпки, и Джой схватила ее за запястье, пытаясь остановить. Она перестала. — Постоянно, когда мы приезжали к нему домой. А потом, когда всё заканчивалось, он возил меня в парк и покупал мороженое. Я говорила маме, что не хочу ни в какой парк и что я не люблю мороженое, но это никогда не работало.       — Иди сюда, — глотая слезы, вздрогнула Джой. Она прижала Эмили к себе и обняла так крепко, как ни разу в жизни не обнимала ни одного человека в мире. — Мне жаль, — промычала она ей в макушку, — мне так жаль, Эми… Господи, Эмили…       Она почувствовала, как Эмили спокойно положила ладонь ей на руку. Дыхание ее было таким тихим и ровным, что Джой хотелось кричать.       — Не плачь, — сказала она. — Всё это бесполезно, конфета, бесполезно. Джеки и Сэм не знают, и ты ничего им не говори. Они не должны знать. Они не заслужили. Они потратили на меня столько сил и денег когда-то.       — Почему ты не рассказала им?.. — сдавленно выскользнуло у Джой. — Я не обвиняю тебя, нет, нет, просто… Этот ублюдок, эта мразь не должна быть на свободе. Этого не должно быть.       — Я рассказала маме, — прислонившись щекой к груди Джо, ответила Эмили. — Тогда было уже не страшно. Я не чувствовала… ничего, наверное. Она сначала долго кричала, а потом поехала к нему и разбилась на шоссе. Мне было всё равно. Приехали Джеки и Сэм. Они не отдавали меня ему на выходные. Всё закончилось, когда они забрали меня. Я этого хотела. Чтобы всё закончилось. Всё закончилось. Он больше не предлагал поиграть. Его больше не было.       — Моя милая, — прерывисто прошептала Джой прямо в синие волосы, — ты такая сильная. Я бы никогда не… никогда бы не подумала. Клянусь, никогда.       — Потому что я сплю со всеми подряд? — вяло предположила она. Джой уже хотела возразить (не в этом дело, о боже), но Эмили продолжила. — Знаешь, — серьезно сказала она и посмотрела на нее так пронизывающе, что пришлось задержать дыхание, — это не одно и то же. Совсем разные вещи. С детьми… нужно быть таким конченым выродком, Джой. Нужно быть животным, чтобы делать это с детьми.       Подтверждать то, что и так очевидно правда, не требовалось. Джо стащила с плечей пиджак, когда сообразила, наконец, как ещё могла согреть дрожащую Эмили. Она накинула на нее вещь и замотала, как в одеяло, обняла, прижав к себе как тряпичную куклу, а после, остаточно всхлипывая, пыталась втиснуть в голову всё услышанное.       Они просто сидели на чертовой крыше, укрытые призрачной небесной вуалью; прохлада свежестью проникала под рубашку Джо, но она не ощущала, что ей холодно — только жарко, так жарко, словно на нее непрерывно лился горящий дождь.       Все улыбки и смех Эмили — длинная история, повтор за повтором, искрящийся провод энергии, — бесцветной пленкой крутился в памяти. Она помнила, что у Эмили не было вшитой функции слетать с катушек от боли прошлого; помнила, конечно, что Эмили всегда в настроении, всегда улыбается, постоянно шутит не потому, что пытается что-то скрыть, а потому, что она просто такая, но что, если не совсем?..       Таскать за собой историю, о которой всегда молчишь, должно быть дьявольски тяжело. Эмили могло быть тяжело носить это, учитывая ее состояние?.. Джой не как Эмили; она жила с функцией чувствовать всю свою жизнь, и сейчас ей казалось, что уродливая правда о ее близкой женщине раздирает ее по шву.       Время остановилось для них на этой чертовой крыше.       Эмили не шевелилась, вжавшись в грудь Джой образом маленькой девочки, которую никто не защитил, когда было нужно. Это хуже всего — выгрызающее ребенка одиночество, дыры в костях, страх, с которым ничего не поделать. Джет представляла, как вытягивает его окаменелые остатки из сердца Эмили и отпускает в небо, как красный воздушный шарик.       Если Эмили было страшно, а потом стало нет, то значит ли это, что ее диагноз — не врождённая патология?       Джой гладила ее по голове, когда заметила в стороне ещё чью-то тень. Издалека она не могла разобрать, кто подходил к ним, но, вероятнее всего, кто-то из охраны. Джет не стала говорить о незваном госте Эмили; только спустя несколько секунд Эмили дернулась, отлипла от Джой, неотрывно глядя на невысокую фигуру в смокинге.       Она узнала его силуэт, конечно же, первой.       — Твою мать, — прошипела Джет.       Она поднялась на ноги и подошла к Оуэну, отрезав ему намерение подойти к Эмили. У Джой из пор начинала сочиться ярость, когда она даже мысленно допускала такую возможность. Она упрёком впечаталась взглядом прямо ему в глаза — такие же мерзкие и змеиные, как и вся его сущность.       — Даже не думай.       — Позвольте, миссис Джет, но я психиатр, — недоуменно нахмурился он. Идиота включил, ну конечно. — Я доктор, помните? Я могу помочь. Что у Эмилии с коленями? Она сама это сделала?       — Если ты сейчас не исчезнешь…       — У нее конвульсивные…       — Убирайся.       За завесой клокочущего гнева Джой не сразу почувствовала, что Эмили встала сзади. Она положила руку ей на талию, жестом прося отойти в сторону. Джет растерянно посмотрела на застывшую, как изваяние, Эмс, и импульсивно схватила ее за запястье, когда та неожиданно для Джой остановилась от Оуэна на расстоянии одного узкого шага.       — Эми…       — Не все игры могут нам нравиться, — с жуткой улыбкой сказала Эмили. Доктор отшатнулся, выдерживая её взгляд; у него под щеками заиграли узловатые желваки. — Бывают взрослые игры, доктор Томпсон, ты же не какой-нибудь маленький слабый ребенок? Сначала тебе не понравится, но я научу тебя расслабляться, ты же мне доверяешь, доктор Томпсон? Давай, скажи: ты хочешь со мной поиграть?       — Ты не принимаешь лекарства, Эмилия? — чопорно спросил он. Джой подумала, что у этого черта напрочь отсутствует всё человеческое. — Тебе должны были прописать…       — Со взрослой играть неинтересно, — опустила глаза Эмили.       — Выметайся отсюда, — голос Джет прозвучал стянуто, словно плотный канат пережимал ей ребра до фиолетовых отпечатков. Джой заслонила Эмили собой снова, и она не стала возражать. — Сейчас. Не твое собачье дело, какие таблетки ей должны были прописать, я просто не представляю, — нервно хохотнула она, — как тебе хватает наглости не то что рот в ее сторону открывать, а в принципе смотреть на неё.       Джой почувствовала, как Эмили прижалась лбом между ее лопаток. Руки Эмс неподвижно лежали у Джет на талии.       — А в чем, собственно, дело? — невозмутимо моргнул он. — У Эмилии, как в детстве, воспаление бурной фантазии? Что она сказала вам? Мне нужно осмотреть ее, чтобы…       — Да ты ебаное животное, — презрительно прорычала Джой, — богом клянусь… если ты дотронешься до неё как угодно, даже случайно, я за себя не ручаюсь.       — Миссис Джет, — раздраженно ответил он, — я не знаю, что конкретно Эмилия наговорила вам, но всё это чушь собачья. Она больна, и она патологическая лгунья. Никто никогда не поверит в её бредни, вы не понимаете? Я врач, и я знаю, о чем говорю, а Эмилия просто психически нестабильная девушка, которой захотелось внимания. Вы точно уверены, что верите тому человеку?       — Я уверена, что у меня в этом здании находится сто двадцать два человека с оружием и безупречной физической подготовкой, — сквозь зубы ответила она, — и если я скажу им, что тебя нужно кастрировать, все сто двадцать два человека одновременно направят дуло на твои яйца.       Оуэн поджал губы.       — Ясно, — кивнул он. — Вы совершаете ошибку. Всего хорошего, миссис Джет.       Она не отрывала от него глаз всю ту дистанцию, которую ублюдок прошел до того, как исчезнуть; с каждым шагом силуэт все больше становился едва различимой тенью, выползшей из дурного сна.       — Он больше не хочет со мной играть, — провибрировала Эмили Джой в спину; эти слова острыми льдинками заползли Джет под кожу — леденящее чувство ужаса охватило, как потерявшуюся в лесу девочку. — Не хочет играть со мной…       Раскат молнии полыхнул в небе серебряным обелиском. Джой показалось, что на самом деле это внутри неё.

* * *

      Прошло ещё какое-то время прежде, чем Джой усадила Эмили в машину и с чувством, будто гранитная плита привалила ее к земле, завела свой кроссовер. В салоне кружилась убийственная тишина. Джой ждала, пока Эмили, как делала всегда, начнет щёлкать по сенсору на приборной панели, чтобы найти какую-нибудь дурную песню, но этого не произошло — ни сразу, ни через пять минут.       Поэтому Джет потянулась и включила первую попавшуюся. Она приглушила звук до минимума; просто для того, чтобы тишина перестала казаться такой густой.       — Эмили, я… — Она поджала губы и стиснула руль сильнее. Сосредоточиться на дороге и говорить было проще, чем видеть Эми сейчас. — Я слышала, что ты сказала о Джеки и Сэме, и… Я понимаю, правда, понимаю. Ты не хочешь, чтобы они узнали. Но у того дерьма, что он сделал, нет срока годности. Его могут посадить, если мы постараемся. Эмили? — Эмили молча смотрела перед собой. — Джеки и Сэм поймут, я уверена. Этот ублюдок должен быть наказан. Я не хочу думать об этом, но он явно не…       — Я подумаю об этом сегодня ночью, конфета, — равнодушно сказала она. Джой понятливо кивнула. — Прости, что ты теперь знаешь об этом. Вообще, просто… Прости меня.       Джет мягко выжала педаль у пешеходного перехода. Ее ладонь как-то сама по себе легла Эмили чуть выше колена; она нежно провела пальцами по холодной коже — в этот момент Джо разбирало от желания быть к ней ближе, чем позволяли обстоятельства. Обнимать ее всю ночь, целовать в яркую макушку, повторять в тишине спальни только одно: я с тобой.       — Ты обычно никогда не просишь прощения за себя, — мягко улыбнулась Джой, — и не начинай, ладно? Я хочу быть рядом, я сама выбираю это. Ты мой близкий человек, Эмс. Всегда. Если я могу что-то сделать…       — Ты не можешь, — покачала головой Эмили. Джой показалось, что она увидела промелькнувшую горечь в ее лице, элементами скрытом за тенью автомобильных окон. — Честно говоря… — она накрыла пальцы Джо на своей ноге ладонью. Разводы засохшей крови под ногтями мелькнули болезненной вспышкой. — Я очень… — ее голос дрогнул. Джой вместо того, чтобы поехать дальше, свернула правее, к обочине; включила аварийку. — Я жалею, что не могу чувствовать тебя. Не так, как нормальные люди… Единственное, почему я жалею об этом — это ты. Не у всех нормальных есть рядом кто-то настолько… Не знаю, как объяснить, — она вскинула глаза на крышу салона, и Джой сильно закусила внутреннюю сторону щеки, чтобы снова не плакать. — Иногда я думаю, что ты как будто бы часть меня, только нормальная, хорошая часть. Как Джекилл и Хайд. Знаешь?       — Знаю, — дрогнула Джой. — Я знаю.       — Я надеюсь, что ты запомнишь это, — вдруг улыбнулась Эмили, блуждая взглядом по их соединённым ладоням. — Я немного… выхожу из колеи. Нечасто бывает такое, но ты же запомнишь это, да? Сейчас я правда что-то ощущаю. Наверное, это значит, что я люблю тебя даже больше, чем мне нравились мои джинсы с «Хэллоу Китти».       Джой коротко засмеялась. Она заставила Эмили посмотреть на себя. Ровная синяя прядь в ее пальцах послушно задержалась за ухом, и Джет, вряд ли думая о чем-то ещё, оставила долгий отпечаток губ у Эмили на щеке.       — Я тоже тебя люблю. И я обещаю, что всё запомню.       — Несмотря ни на что? — спросила Эмили.       — В любом случае, — подтвердила Джой. — Эмили. Ты тоже запомни это, ладно?       — Скажи, — на выдохе Эмс укусила себя за нижнюю так сильно, что на губе моментально выступила капелька крови. Джой вытерла ее большим пальцем, — скажи ещё раз. Скажи, что всегда будешь любить меня, что бы ни случилось.       — Я всегда буду любить тебя, Эмили Томпсон, — без колебаний озвучила Джой. — Как там?.. — она лукаво прищурилась, неотрывно смотря в ожидающее лицо Эмс. — В жизни и в смерти, в богатстве и бедности… Хм, не уверена, что такое можно говорить без церемоний, но я могу ещё много раз сказать, если хочешь. Несмотря ни на что, Эми, — нежно добавила она.       — И в смерти, да? — тускло сказала Эмили. — В смерти тоже.       — Остаться с тобой сегодня? — спросила Джой.       Она хотела бы, чтобы этот вопрос был риторическим, но все же ждала ответа. Она ждала: да, пожалуйста. Джой неотрывно пялилась на дорогу, так, словно впервые села за руль вчера, а не больше двадцати лет назад; она делала это просто для того, чтобы перестать представлять, как крепко она обнимет Эмили, когда они войдут в её дом.       Эмили долго не отвечала. Они мчались по шоссе быстро, и Джой считала фонари боковым зрением. Одна белая точка, вторая, шестая, десятая.       Гул ночного города звучал как отдаленное эхо.       И когда Эмили все же ответила, Джет стало так больно, что она снизила скорость.       — Нет, — тихо сказала Эмили и отвернулась к окну. — Лучше езжай домой. Пожалуйста, Джо. Будь дома.