Поговорите со мной, Учитель!

— А потом она приняла отраву, которая должна было убить Ло Бинхэ, чтобы встретиться с Таньлан-цзюнем, уже заточённым на тот момент под горой. Не найдя возлюбленного там, где было обещано, она поняла, что её обманули. После этого Су Сиянь видимо как-то умудрилась дойти до реки Ло, по течению которой и отправила Бинхэ в корзинке. Ну а остальное ты уже знаешь. Шэнь Цинцю молча сжимал в руках сложенный веер, смотря куда-то себе под ноги со сложным выражением лица. Однако в следующий момент он уже вскинулся и швырнул им в Цинхуа, сидевшего напротив него. — Да как ты, чертов автор, можешь не помнить историю родителей главного героя? И ты ещё смеешь звать моего Бинхэ своим чёртовым сыном! — Полегче, братец Огурец! – вскрикнул Цинхуа, увернувшись от веера. Проследив за его полётом и увидев, как металлическое окончание веера воткнулось в бамбуковую стену, он нервно сглотнул и отсел чуть подальше, затравленно косясь на Шэнь Цинцю, – Я не прописывал её в таких подробностях! В этом мире практически всё перевернулось с ног на голову, откуда я мог знать, что произошло с ними доподлинно? — То есть ты прописал это всё-таки? Бесстыжий ты Самолёт, ты не добавил даже эти паршивые зарисовки прошлого родителей Бинхэ! Не говоря уже о нормальной арке. Почему я вынужден был читать стотысячное отвратительное па-па-па, когда у тебя на руках был такой материал, – Шэнь Юань гневно вскочил со своего место, ударив ладонями по столу. Крупно вздрогнув от звука глухого удара и звона подскочившей посуды, Цинхуа покаянно втянул голову в плечи. — Огурец-бро, ты же сам прекрасно знаешь, что это никому кроме тебя не нужно было. Остальные читатели хотели больше извращений и па-па-па.... Я по счетам должен был платить! Ах, Огурка, если бы ты понял плебейские нужды человека, не имеющего богатую семью за плечами... — Не смей оправдываться всем этим! Просто признай, что ты дрянной автор, а твой гаремник-говно. — Ты в нём живёшь прямо сейчас. И я почему-то не вижу, чтобы ты был сильно недоволен данным фактом. — Да как ты!!...– подавившись воздухом, Шэнь Юань вновь начал бранить Самолёта на все лады. Тяжко вздохнув, Цинхуа решил лишний раз больше не возникать. Но уже через пять минут гневного монолога, у него начали сдавать нервы. — Да, да, Огурец, я отвратительный автор, моя новелла-говно, а ты мученик, который дочитал это безобразие до конца. Ты напоминаешь мне об этом уже больше трёх лет, я уже наизусть выучил все твои претензии. А теперь, когда мы наконец сошлись на том, что я и моя новелла отстойные, давай перейдём к делам более насущным. Оскорблённый до глубины души тем, что его перебили, Шэнь Юань хотел было кинуть в Цинхуа пиалой, но затем передумал, видимо пожалев один из своих любимых чайных наборов. Хотя, на взгляд Цинхуа все они были одинаковые, стоило ему об этом упомянуть при Юане, так он начинал шипеть на него не хуже змеюки, доказывая обратное. Со временем Цинхуа запомнил небольшие отличия этих наборов, но на этом всё и закончилось. Однако даже его невнимательный взгляд помнил набор, который чаще всего подносил Бинхэ Учителю для заваривания чая. Именно его Огурец и использовал охотнее всего после их разлуки, заставляя Цинхуа каждый раз мысленно закатывать глаза. — Ну и что же такого важного и насущного хочет обсудить несравненный Владыка пика Аньдин с этим недостойном мастером? – саркастично протянул Юань, вновь опускаясь на своё место — Ну что вы, не стоит так откровенно мне льстить, о Непревзойдённый Лорд пика Цинцзин. Этот ничтожный лишь хотел обсудить дальнейшие действия в отношении ранее составленного и утверждённого нами плана, – пропел Цинхуа елейным голосом. Перестав стоить из себя шута, он уже нормальным голосом спросил, – Огурка-бро, наш старый план с дополнительным телом отменяется? Я так понял, ты смог помириться с Ло Бинхэ. — Я-то надеялся, что мой дорогой шиди сможет пронзить небеса своей находчивостью, но похоже, этому не суждено случиться, – он ненадолго замолчал, задумчиво кусая губы и играя бликами чая в пиале, что держал в руке, – я думаю, мы с Бинхэ смогли прийти к определённому взаимопониманию. Представляешь, он даже не держал на меня зла. Всего лишь хотел поговорить и разложить всё по полочкам. Если честно, мне до сих пор до конца не верится, что всё это реальность. Шан Цинхуа привстал и аккуратно перегнувшись через маленький столик, похлопал своего друга по плечу, чтобы затем снова плюхнуться на свой стул. — Я тоже ни за что бы не поверил в такое, даже после того, как ты мне рассказал, без обид, это всё звучит словно фантастика или сопливый гаремник, хотя это и есть гаремник.... ну не суть. Короче, если бы я не услышал ... — Так и говори, подслушал. — Тц, дай мне закончить мысль. Ну так вот, если бы я не услы.. подслушал, как Ло Бинхэ сам себе под нос бормочет совместные с тобой планы на будущее, то я бы ни за что не поверил. А я ещё потом был втянут в обустройство места для вашей свиданки, и тогда ещё больше уверился, что Бинхэ тебя не тронет. Хаха, ну в одном из смыслов точно не тронет. Кстати, как тебе сад? Я старался, сделал всё, как в нашем мире было бы! — Да я уж заметил. Вышло не так ужасно стараниями Бинхэ, который явно подкорректировал твой корявый проект,– невпечатлённо проворчал Цинцю, – Стоп. Какая к черту свиданка? Ты совсем страх потерял? – угрожающе протянул Юань, злобно прищурившись. — Ахахах, просто шучу, Шэнь-дада, не кипятись. Так и знал, что Бинхэ многое переделает, поэтому просто от души там понастроил всего и посадил все те цветы, что мне хотелось увидеть вновь из нашего мира. Эх, всё-таки хорошо было иметь возможность просто наслаждаться цветами, не гадая, хотят ли они тебя сожрать, отравить или трахнуть. — Сам виноват, нечего тут страдать. Хотя ты прав, здешней флоре определённо не хватает до скучного обыкновенных её представителей. — Ага Они оба замолчали, задумавшись каждый о своём, спокойно потягивая свой чай и иногда доливая себе свежий. За окном мирно шелестел бамбук, легонько раскачивающийся на ветру, а вдалеке слышался весёлый детский гомон, доносящийся с территории тренировочных площадок. Они оба просто наслаждались тишиной, вкуснейшим чаем и компанией друг друга. Именно такие моменты, вечно загруженный по самую макушку делами и бумагами обожал больше всего. Сбросив все свои маски и заботы, лишь в бамбуковой хижине он мог быть по-настоящему собой, со своим верным анти-фанатом. Ну или на пике Аньдин. Но там их тревожили намного чаще, чем здесь, постоянно прерывая их посиделки. Украдкой вздохнув, Цинхуа тут же привлёк на себя внимание Шэнь Юаня. — Не вздыхай так тяжко, а то помрёшь не дай бог. Я тебя откачивать не буду Фыркнув, Цинхуа демонстративно глубоко вздохнул, на что Цинцю закатил глаза. Цинхуа же вновь вернулся к распития чая, чуть прикрыв от удовольствия глаза. Всё-таки, никто так вкусно не заваривал чай, как Шэнь Цинцю. Сам Цинхуа никогда не умел заваривать чай правильно. Сколько бы раз он не пытался это сделать, у него всегда получалась странно пахнущая жижа непонятного цвета. Зато он мог эксплуатировать того, кто это умеет. — Хотел спросить тебя, что ты собираешься делать с Бинхэ дальше? Ты же не сможешь вернуть его учеником на свой пик. — Я ещё не думал об этом. Бинхэ сказал, что будет навещать меня либо в мире снов, либо лично. Хотя я, если честно, пока не готов встретится с ним лицом к лицу, не в Царстве Снов. Да и ему самому наверное будет так удобнее. — Ясно — Что тебе там ясно? – фыркнул на него Юань, впрочем не требуя на свой вопрос ответа. Цинхуа же не стал дёргать за метафорические усы и так недавно взбешённого им самим Цинцю-сюна и называть их с Бинхэ женатиками. Было бы обидно оказаться выгнанным взашей, не допив такой чудесный чай. А в будущем, ему может быть удастся выклянчить закуски от главного героя... Мечтательно прикрыв глаза, он сделал ещё один глоток. Однако, долго их спокойствие не продлилось. Не прошло и двух кэ, как со стороны бамбуковой рощицы послышались быстрые семенящие шаги, легко разбившие безмятежность момента. Синхронно вздохнув, попаданцы переглянулись с безнадёжным смирением во взглядах. К укромной хижине спешил старший ученик пика Аньдин, собранный и обеспокоенный. А это значило лишь одно: им обоим пора было вернуться к своим обязанностям. Не дожидаясь того момента, как ученик достигнет хижины, Цинхуа с притворным кряхтением поднялся, уперевшись ладонями в столешницу. — Этот Пиковый Лорд вынужден покинуть своего дорогого друга. Этот Незаменимый господин не может исчезнуть и на парочку шичэней, чтобы его не хватились, – жеманно протянул Цинхуа, нарочито охая — А как же, небось небеса обрушатся на землю, а моря вмиг испарятся, если Несравненный Владыка Пика Аньдин возьмёт себе парочку шичэней отдыха, – саркастично протянул Шэнь Юань, – не стоит ли в таком случае тому поспешить и освободить этого мастера от своего общества, чтобы не допустить этой ужасной катастрофы? — Злой ты, Шэнь-дада, мог бы и повежливее меня послать. Ох, никто не любит этого старика, никто не пожалеет бедного работягу. — Да иди ты уже. Иначе твой ученик сейчас от волнения помрёт. Где ты таких нервных находишь? Под себя подбираешь что-ли? — Это не они такие, жизнь такая. На Аньдин ты либо спившийся, либо нервный, либо на другом пике. Иного не дано, дорогой мой друг, – посетовал Цинхуа, направляясь к двери и выуживая из рукавов-цянькунь какие-то свитки, – не забудь проверить докладные о поставке новых свитков и книг в библиотеку пика Цинцзин и напиши пожалуйста наконец отчёты, которые ты мне задолжал. Застонав, Цинцю показушно упал головой на скрещенные руки, притворившись мёртвым. — Шэнь-дада, тебе это не поможет. Ты мне их уже сезон написать не можешь. Мне скоро Глава Юэ голову за них открутит и на свои ножны в качестве украшения подвесит. — Сейчас я твою голову откручу и над дверьми подвешу, если ты не уберёшься отсюда. — И тебе хорошего вечера, Огурка. В последний раз окинув тоскливым взглядом лаконичное убранство бамбуковой хижины, Цинхуа уверенно вышел и направился прочь навстречу к своему ученику, уже бывшему на подступах к дому Горного Лорда Цинзцзин. Он прямо на ходу начал вводить наставника в курс дела, семеня подле него, едва поспевая за стремительным шагом своего учителя. Эта картина вызвала у Цинхуа лёгкий прилив ностальгии: будучи в юности главным учеником, он тоже никак не мог угнаться за своим учителем. Он даже иногда скучал по тем временам. Пока не вспоминал как по-скотски с ним обращались тогда. Чуть замедлившись, он продолжил слушать доклад своего ученика, выкинув все лишние мысли из своей головы, на ходу делая заметки на чистом свитке и изредка уточняя интересующие его моменты. Их силуэты всё дальше удалялись, растворяясь в вечерних сумерках, пока окончательно не пропали из виду. На пике Цинцзин воцарилась оглушающая тишина.