Тень

      "Какой с тебя прок?.."              Его слова звучали в ушах, словно заведённая пластинка. В них горечь и злость сплетались ядом, отравляя душу. Рукия не могла от них избавиться, потому что знала, что смертный мальчишка прав. Она слаба, и от того приносит беспокойство всем, с кем сталкивается.              Она была слаба, и от того погиб Каен-доно. Она была слаба, и господину-брату приходилось терпеть её огрехи. Она была слаба... и живой мальчик, так яростно, голыми руками сражавшийся с пустыми ради защиты своих близких, не рассчитывал на неё, считая обузой.              "Я больше так не хочу," - подумала Рукия, сжав рукоять меча. - "Я больше такой не буду!"              И дух занпакто отозвался ледяным звоном. Безгласным пока, но отчётливым. Может быть, однажды, они даже смогут поговорить…              А на следующий день из Общества душ неожиданно прибыл капитан шестого отряда в сопровождении лейтенанта.              Видеть Ренджи в должности второго офицера было неожиданно: кажется, месяц назад, когда она покидала Общество душ, он всё ещё был офицером одиннадцатого. Но радостно — несмотря на их разлуку, он не остановился и столь многого добился.              - Рукия, - без предисловий встретил её господин-брат, как всегда холодный и неприступный.              - Господин-брат, - Рукия вежливо поклонилась. - Почему Вы здесь? Что-то случилось? Я не получала никаких сообщений.              - Мы здесь, чтобы сопроводить тебя, - ухмыльнулся Ренджи вперёд капитана. - Приказ главнокомандующего Готей о всеобщей мобилизации и сборе всех шинигами. Совет Сорока Шести убит предателем, в Сейретей объявлено военное положение. А также...              - Дальнейшее является военной тайной, - отрезал господин Кучики. - Покинь гигай и приготовься к бою. Нам надлежит сопроводить Урахару Киске в Общество душ.              Рукия побледнела и выполнила приказ. Дальнейшее, лично для нее, слилось в одно сплошное действие. Добежать до магазина торговца. Встретить внезапно готового к их приходу шляпника, прослушать короткий и совершенно непонятный диалог брата и Урахары Киске. Стремительные сборы и марш-бросок в Общество душ. Военное положение. Уничтоженный совет сорока шести...              - Айзен стал предателем. Он нацелен убить Короля Душ и занять его место.              - Зачем ему это? - спросила она Ренджи уже после того, как за Урахарой Киске и братом закрылись двери в зал собраний.              - Никто не знает, - качнул головой бывший друг, - но пострадавших от его рук уже несколько сотен, а, может, и больше. Затем и вызвали этого старика, - он кивнул на двери, имея ввиду Урахару. - Говорят, он что-то знает, хотя вроде бы ещё недавно его считали предателем.              - Понятно, - выдохнула она.              - А как ты с ним познакомилась? - спросил Абарай, скептически осматривая её с ног до головы.              - Не справилась с пустым рядом с сильной живой душой, - поморщившись, признала Рукия. - Он помог.              Она уже давно решила, что будет говорить по поводу всей этой ситуации и Куросаки Ичиго в целом. Руководство Готей-13 не приветствует контакты с живыми людьми, даже если они могут видеть духов.              Раз на раз не приходится, и те, кто при жизни были сильными духом, вполне могут утратить силу при перерождении, да и память сохраняется далеко не у всех. Это скорее редкость, чем обыденность. Так что это бессмысленно, бесполезно и во многом опасно.              Можно и на дисциплинарное наказание нарваться, если узнают. Ичиго лучше, если мир мёртвых не будет им интересоваться.              - Вот как, - склонил голову Ренджи. - Похоже, тебе и, правда, рановато на самостоятельные задания.              - Это решать не тебе, Абарай Ренджи, - сжав губы в тонкую линию, она отвернулась.              Ренджи ничего не ответил, бросил непонятный взгляд, а потом они и вовсе разошлись, вежливо попрощавшись. Она направилась к баракам своего отряда. Капитану снова стало хуже, а потому офицеры носились по всей территории, передавая то лекарства, то яства, то притаскивая за собой медиков из четвертого. Рукия вежливо поздоровалась с ними, порешили, что отчет она предоставит потом.              Шум стоял жуткий, все куда-то торопились и спешили, и она, не получившая каких-то распоряжений сверх имевшихся, осталась просто не у дел.              Шинигами вздохнула. Пора возвращаться в поместье и готовиться к встрече с братом.              Любые разговоры с главой клана всегда оставляли странное чувство. Холод между ними, непонимание с её стороны. Брат всегда был молчалив, крайне немногословен, и несмотря на то, что она была признана, как часть семьи Кучики, для нее было ясно, что семьей они являлись только на словах.              Ей сказали, она очень похожа на покойную жену капитана Кучики - поэтому он решил принять её в клан. И как она слышала, выдержал за это тяжёлый бой со старейшинами клана. Ей, как ранее безродной руконгайке, надлежит быть благодарной.              Но чем больше времени проходило, тем меньше она понимала, зачем всё это. Чувство ностальгии – плохой советчик. Теперь она знает это. Ичиго Куросаки был очень похож на Шиба Каена, за исключением цвета волос, и господином Каеном, конечно, не был. И пусть по поведению был больше похож на уважаемого брата, всё же находил тёплые слова для сестёр.              Питай господин Бьякуя действительно к ней теплые чувства, принимай ее за призрак умершей жены, он относился бы иначе. Но Бьякуе Кучики было плевать на нее. Он сидел прямо сейчас напротив, не обращая ни малейшего внимания на названную сестру, ел рис спокойно и медленно, изящно держа палочки. Сквозь распахнутые сёдзи, доносился аромат цветущих вишен, и они, в этот прекрасный вечер сидели в полной тишине, не обращая внимания друг на друга.              Кем стала Рукия? Претендентом на место лейтенанта? Принцессой клана Кучики? Шинигами? Кем она была?              Палочки из нефрита звякнули в ее ладонях, когда девушка их сильно сжала.              Она была никем.              Власть, статус, сытная еда - она не чувствовала пресыщения, она чувствовала пустоту внутри не от жадности. От бесцельности. Она была одинока. Ненужная фальшивая сестра - какая уж к меносу семья. Господин Каен, на которого она равнялась, погиб от рук пустого (она убила Каена-доно), она почти была лейтенантом - зачем ей это? Она добилась многого своими силами, но не положения, его ей дал брат-не-брат. Даже еда на ее столе принадлежала ему.              Чего она вообще достигла сама? Чего она стоила сама?              - Рукия! - ее будто тряхнуло, палочки чуть не выпали из рук, когда ей вспомнился голос Ренджи.              Тогда они еще дружили.              - Поздравляю! - улыбка будто расколола его лицо надвое: грустные глаза и счастливое лицо, он никогда не умел врать, - Клан Кучики! Это шанс!              Его руки, сильные, крепкие и надежные сжимали ее плечи в поддержке, кончики пальцев подрагивали, длинные красные волосы были забраны в небрежный хвост, и он, пусть через силу, но улыбался ей.              Она потеряла друга. Вот тебе и шанс.              Девушка отложила палочки, склонила голову и мягко произнесла:              - Мне нехорошо, я покину вас первой, старший брат.              В ответ была лишь тишина.              Она шла по внутренним коридорам поместья и в сумбуре мыслей пыталась выловить что-то, что не даст ей развалиться.              "Ты слаба," - сказал ей Ичиго Куросаки.              И оказался прав, ведь ему пришлось защищать свою семью, когда она ничего не смогла сделать.              "Ты ничего не можешь сама," - он не сказал, но взгляд был красноречивее слов, когда он выгонял её из своего дома.              "Это трусость — перекладывать своё несчастье на других!" - едва ли не рычал он, вколачивая свои слова кулаками в глупого квинси.              "Ответственность — это то, что люди берут на себя сами," - кажется, кто-то шепнул это в тенях. Наверное, какой-то дух, убежавший от неё.              Закрыв сёдзи своей комнаты, Рукия села на татами и положила перед собой свой клинок.              - Я больше не буду слабой, - решила она шёпотом.              И может быть, через полвека, когда Ичиго Куросаки всё-таки придёт в Общество душ, он посмотрит на неё иначе, чем на глупую девчонку.