Лабиринт

- Миссис Гилберт, будьте так любезны, отправьте это письмо мистеру Забини, - Малфой протягивал письмо удивленной женщине, стараясь не выдать своего волнения. – Это срочно. Что-то не так? Женщина смотрела на него во все глаза, и, казалось, была искренне удивлена. - Но, мистер Малфой, у вас же есть своя сова. Почему вы решили воспользоваться рабочей, если говорите, что это срочно? - О Мерлин, миссис Гилберт, вы находитесь здесь в качестве моего помощника. Задавать лишние вопросы не в вашей компетенции, - его тон резко изменился. Вместо дружелюбного, он стал холодным и грубоватым. - Как вам будет угодно, - женщина кивнула, забирая у него письмо, и отвернулась. «Обиделась». Как только Малфой увидел на ее лице отстраненное выражение, то сразу же понял, что перегнул палку. Еще бы. Сегодня он был крайне взвинчен и взбешен. - Простите меня, миссис Гилберт. Я не должен был так грубо срываться на вас. Мои неприятности – это не ваша проблема, - Малфой был искренне озадачен тем, что обидел пожилую женщину, сам того не желая. - Да все хорошо. Если у вас будут какие-то вопросы, то обязательно обращайтесь, - миссис Гилберт расплылась в добродушной улыбке, отчего на сердце Малфоя сразу потеплело. - Надеюсь, без обид, - получив кивок, Драко направился обратно в кабинет. Уже около входа он остановился. – Не забудьте про письмо. Это действительно очень важно. - Что за несносный мальчишка. Думает, я совсем уже из ума выжила от старости, - уже захлопнув дверь в кабинет, Малфой все равно слышал, как ворчит секретарша. Это помимо его воли вызвало улыбку. Но она почти сразу же пропала, как только невеселые мысли вернулись в его голову. Нужно было как можно скорее разобраться в сложившейся ситуации. Через некоторое время в дверях возникла миссис Гилберт. - Мистер Малфой, вам пришел ответ. - Отлично, - он почти бегом преодолел разделявшее его с миссис Гилберт расстояние, и забрал письмо, которое она держала в руках. – Спасибо. Если что-то понадобится, я вам сообщу. С этими словами он сел в кресло и раскрыл письмо. «Вечером буду в Мэноре. Надеюсь, это на самом деле важно, иначе я тебя убью. Забини.» День тянулся так невыносимо медленно, что Малфой почти не мог нормально работать, то и дело возвращаясь мыслями к предстоящему разговору с Блейзом Забини. Когда он наконец-то переступил порог Мэнора, эльф-домовик оповестил его, что мистер Забини ожидает в библиотеке. - Спасибо, Твинки. Принеси нам бутылку огневиски, - Малфой передал домовику свой портфель, устало растирая шею. - Да, хозяин, - но эльф не спешил выполнять указания и нервно топтался на месте, видимо, не решаясь что-то сказать. - В чем дело? – Малфой уже давно перестал срываться на домовиков и старался быть с ними помягче, понимая, что беззащитные существа ни в чем не виноваты, но эльфы все еще боялись того, что старые вспышки беспочвенной грубости и гнева снова дадут о себе знать. Это было видно невооруженным глазом. Даже сейчас уши бедного Твинки отчаянно задрожали, а большие глаза испуганно метались, грозя выкатиться наружу. - Твинки узнал то, о чем его просил хозяин. Но Твинки боится за него. Хозяин не должен разбираться в этом, - его тоненький голосок звучал очень тихо, и эльф то и дело оглядывался по сторонам. - Что ты узнал? – с легкой тенью удивления спросил Малфой, не понимая, почему домовик так себя ведет. - Твинки узнал у Руди, что мисс совсем плохо. Руди сказал, что мисс постоянно кричит, наказывает домовиков, закрывается в своих покоях, ни с кем не разговаривает. Руди сказал, мисс занимается темными делами. Хозяину не стоит туда ходить. Твинки очень боится за хозяина Драко, - на его больших глазах выступили огромные слезы. Малфою стало так жалко бедное существо, и одновременно с тем, его настолько умилила эта преданная и искренняя забота, что он глубоко вздохнул, пытаясь подобрать правильные слова. - Не стоит переживать. Все будет хорошо. Ты очень помог мне. А теперь принеси нам с мистером Забини выпить, - с этими словами Малфой повернулся и уверенной походкой направился вглубь дома. Все это было довольно странно. Сколько себя помнил Малфой, Твинки никогда так себя не вел. Даже когда в Мэноре жил Темный Лорд со своими приспешниками. Когда творились убийства, пытки, крики. Когда сам Драко принял темную метку. Конечно, все домовые эльфы были склонны к истерикам, но Твинки не относился к их числу. И это очень устраивало Драко. Тем более, если учитывать, что с самого детства к нему приставлен был именно этот эльф. Но сейчас тут явно что-то не вязалось. Эльф был очень испуган и, казалось, хотел о чем-то предупредить Малфоя, но не смог. Либо боялся того, о чем узнал, либо боялся своего хозяина. В любом случае он ничего не скажет. В этом Драко был уверен. - Привет, Забини, - Малфой небрежно кивнул другу, на ходу снимая пиджак и закатывая рукава рубашки до локтя. - Малфой, ты издеваешься? Я тебя уже битый час жду! Что за срочность? – его тон был слегка раздраженным, что крайне позабавило бывшего слизеринца. - Мне нужно рассказать тебе одну важную вещь. И это дело не следует откладывать, - в этот момент в комнату постучал Твинки. - И именно поэтому ты прислал рабочую сову, а не личную? – Забини открыто язвил, немного раздражая этим Малфоя. - Не забывай, что личных сов иногда перехватывают прямо в Министерстве. А письмо моего содержания могло показаться подозрительным. Рабочих же сов никто не имеет права останавливать. Понятно теперь? – Малфой разговаривал с ним, как с маленьким несмышленым ребенком. Блейз кивнул. Поставив перед молодыми людьми бутылку и два стакана, эльф испуганно глянул на Малфоя, уловив его раздраженную интонацию голоса. Он открыл рот, видимо решив что-то сказать, но передумал. Некоторое время он еще потоптался на меcте, в нерешительности поглядывая на Малфоя и постоянно взмахивая своими огромными ушами. Но так ничего и не сказав, поспешно удалился. - Что это с ним? – от Блейза тоже не укрылось странное поведение домовика. Малфой отмахнулся, пообещав себе потом с этим разобраться. Сейчас вопрос состоял в другом. - Блейз, мне нужно увидеться с Дафной Гринграсс, - Драко с напряжением ожидал реакции друга. Неожиданно тот вспылил. - И именно за этим ты меня позвал?! Чертов ты придурок! Ты же прекрасно знаешь, что Астория должна родить с минуты на минуту. А я торчу здесь с тобой и слушаю о том, что ты решил встретиться со своей бывшей подружкой?! Малфой удивленно вскинул брови, но в тот же миг осознал, что, как и раньше, даже не позаботился о том, чтобы узнать, а сможет ли Блейз прийти на встречу с ним. Он сразу поставил его перед фактом. Причем написал: это срочно. Малфою даже в голову не пришло, что у друга могут быть дела поважнее, чем выслушивать его проблемы. - Прости. Я совершенно не подумал, - Малфой виновато хлопнул друга по плечу, и тот сразу смягчился. - И ты меня извини за то, что наорал. Просто сам понимаешь, я на нервах уже несколько дней. У Астории итак трудно протекала беременность. Да еще и схватки затянулись почти на двое суток. А я так волнуюсь. Все-таки первенец, - Блейз налил себе почти полный стакан и сделал большой глоток. - Тогда давай выпьем за твою жену и будущего наследника рода Забини, - Малфой поднял бокал и чокнулся с Блейзом. – Прости, что так вышло. Но, боюсь, у меня проблемы похуже. Мулат удивленно посмотрел на Малфоя, но тот отвернулся и залпом осушил огневиски из своего бокала. - Даже не знаю с чего начать. Понимаешь, то заклятие, оно снова скоро вступит в действие. Причем значительно сильнее, потому что в этот раз, сам того не подозревая, им управляет мой сын, - как на духу выпалил Малфой, сжимая и разжимая кулаки. - Но как? И откуда ты это узнал? – Забини пребывал в полном шоке. - Мы сами не знаем, как и почему. На днях в министерстве я столкнулся с Рейной Сейберхеген. Она мне и сказала. - Значит, она снова все почувствовала, - Забини схватывал на лету. Именно поэтому Малфой так и нуждался в его совете – друг всегда видел то, что обязательно упускали другие. - Точно. Но теперь в этой ситуации появился хоть какой-то проблеск. Мы знаем, какой вещью нас прокляли и кто, - Малфой прикрыл глаза и нервно потер переносицу. - Дай угадаю. Наша славная Дафна Гринграсс, - Блейзу не надо было подтверждение, потому что он итак знал, что прав. - И снова в точку, - Драко стало хоть немного легче оттого, что он рассказал об этом близкому человеку. - Я только одного не пойму: зачем тебе с ней видеться? Она же совсем с катушек съехала! – мулат искренне недоумевал. - В чем это проявляется? – Малфой решил проверить услышанное от Твинки, хотя наперед знал, что эльф не стал бы его обманывать. - Последние несколько месяцев мы часто навещали ее. Так она почти каждый день гоняла домовиков за какими-то травами, темными артефактами и запрещенными ингредиентами, вечно закрывалась у себя в комнате, кричала нечеловеческим голосом, все крушила. Потом равнодушненько так спускалась в подземелье и хохотала там, как безумная. Ты бы видел ее домовиков. Они просто в ужасе. Некоторые даже цеплялись за наши с Асторией ноги, когда мы собирались домой, умоляя забрать их с собой. Но это еще не самое страшное. После того как ты приехал она, словно с цепи сорвалась. Заставила эльфов посадить в саду какое-то семечко. Ну что в принципе страшного? Семечко как семечко. Но вот удивительная штука, через несколько дней оно не просто взошло, на его месте растет дерево! Дерево! Ты представляешь?! Сейчас ты подумаешь, что я свихнулся, но это дерево не подвластно магии. Оно словно само - магия. Каждый, кто подходит к нему, наталкивается, будто на невидимый барьер. Одно я знаю точно, выросло оно само по себе, без магии, без заклинаний и зелий. И знаешь, что самое странное, эта полоумная сказала, что через несколько дней это дерево исчезнет! Астория ее спросила, мол, его кто-то заберет, на что та ответила, что оно само исчезнет, когда придет время. Якобы ее дом – это его временное пристанище. Я вообще был в шоке. Как оно может исчезнуть?! Даже в магическом мире вещи не пропадают просто так! Всему есть объяснение, но не в этом случае, - договорив, мулат снова сделал большой глоток. Рассказ Забини просто ошарашил Малфоя. Дафна помешалась. Тогда ничего удивительного в том, что она прокляла его, не было. Хотя… - А когда у нее все это началось? - Странности в ней заметили через некоторое время после вашего расставания. А вот уже конкретное безрассудство у нее началось спустя почти год после выпускного бала. А что, есть какие-то подозрения? – Забини с интересом смотрел на Малфоя. - Да вот именно, что нет. Мерлин, как же разобраться со всем этим дерьмом? Грейнджер вообще в панике. Да и я с ней согласен. В кои-то веки. В этот раз ситуация намного хуже и сложнее - теперь в ней замешан Джимми. Я не хочу потерять сына, только его обретя! – Малфой с мукой в глазах уставился на друга, у того даже мороз по позвоночнику пробежал. - Можно, конечно, наведаться к Гринграсс, но я сомневаюсь, что тебе удастся услышать от нее хоть что-то вразумительное, - Блейз покручивал в руках бокал, и в его голосе легко можно было различить нотки сомнения. - Блейз, мне нужно в этом разобраться. Узнать хоть маленькую крупицу истины, а не теряться в беспочвенных догадках, - голос у Малфоя был крайне усталым, и вид был довольно обреченный. - Ну, что ж. Тогда отбываем на чай к Дафне Гринграсс, - Забини невесело ухмыльнулся и допил остатки спиртного из своего бокала. – Я могу переместиться прямо к ней домой. Но, думаю, так как я не один, рисковать не стоит. Уже через пару минут Драко Малфой и Блейз Забини стояли на пороге Гринграсс-Мэнора и звонили в звонок. Буквально через пару секунд дверь открыл домовик. Вид у него был ужасный: грязная засаленная наволочка, весь в синяках и мелких порезах, страх в глазах и безостановочная нервная дрожь. - Привет, Дибс. Твоя хозяйка дома? Мы с мистером Малфоем желаем навестить ее, - Забини с тревогой посмотрел на эльфа, который, услышав имя Малфоя, задрожал еще сильнее. Страх в его глазах сменился диким неконтролируемым ужасом. - Здравствуйте, мистер Забини. Дибс очень рад, что вы пришли. Но Дибс не сможет сказать хозяйке, что вы пришли, - его поникшие уши почти сравнялись с головой. - Почему? – удивился Забини. - Хозяйка запретила тревожить ее. Дибс очень сожалеет, - его глаза виновато опустились, придавая ему еще более жалкий вид. - Ничего страшного. Тогда мы сами оповестим ее о своем визите, - с этими словами Блейз слегка подвинул домовика и зашел внутрь. Немного неуверенно шагнув следом, Малфой откровенно поразился. Все в этом доме переменилось до неузнаваемости. Некогда шикарное поместье теперь было просто грудой руин. Не было больше дорогих картин, гобеленов, антикварной мебели. Остались лишь голые, обгоревшие, местами разрушенные стены, полуразвалившаяся лестница, бессчетное количество обломков и огромные слои пыли. Без труда можно было догадаться, что здесь велись ожесточенные бои. Хотя и прошло столько лет… Видимо, кто-то постоянно здесь все крушил. Даже стараниями целого отряда эльфов-домовиков невозможно бы было вернуть этому месту свой первозданный вид. Война затронула каждый дом магического мира. - Дибс, где сейчас леди Гринграсс? – Забини настолько привык к хаосу в этом доме, что его нисколько не удивил шок на лице Малфоя. - В своих покоях, мистер Забини, - домовик учтиво поклонился и стремительно ретировался. - Блейз, как тут можно жить? Это же руины, а не дом, - Малфой в изумлении уставился на друга. - Ты мне это говоришь? Скажи об этом Гринграсс. Эта упрямая ослиха и слушать никого не хочет, - Забини усмехнулся, поворачиваясь к другу. - Эта упрямая ослиха сейчас пустит в тебя непростительным, мой дорогой Блейз, - раздался холодный и властный голос со стороны лестницы. - Я тоже рад тебя видеть, Гринграсс, - Блейз повернулся на звук, растягивая губы в презрительной усмешке. Малфой вскинул голову и увидел, что на самой верхней площадке стояла Дафна Гринграсс. Она изменилась до неузнаваемости. Некогда пепельные волосы, как и у самого Драко, теперь были черны, как ночь. Даже заделанные в высокий хвост, они доставали до самой поясницы. На ней было длинное в пол платье из ярко-зеленого бархата. Она медленно спускалась по лестнице, одной рукой слегка касаясь перил, а другой, придерживая платье. Поравнявшись с Малфоем, она подняла на него свои зеленые глаза, которые ярко выделялись на бледном лице за счет цвета платья, и за счет темного макияжа. Тонкие угольные брови слегка изогнулись, и ядовитая, абсолютно холодная усмешка коснулась ее губ. От нее веяло чем-то нехорошим. Мрачным. За долгие годы соседства с Пожирателями и Волан-де-Мортом Малфой научился отличать добро от зла. Дафна насквозь пропиталась тьмой. Буквально впитала ее, как губка. Ее колкий и проницательный, как никогда, взгляд отмечал любое изменение в выражении его лица. Но Малфой в совершенстве овладел искусством самообладания. А маска равнодушности и отчуждения была его любимой. - Ну, здравствуй, Драко, - от звука своего имени, сказанного ей с такой ледяной, плохо скрытой злобой, у Малфоя неприятно засосало под ложечкой от чувства подозрения и отвращения. - Здравствуй, Дафна, - совершенно спокойно ответил бывший слизеринец. Голосом, совершенно лишенным эмоций. Еще некоторое время они продолжали это молчаливое противостояние взглядов. Пауза несколько затянулась. И Забини принял огонь на себя. - Раз уж обмен любезностями произведен, может теперь мы можем пройти в более подходящее место, - мулат красноречиво посмотрел на Гринграсс, намекая на ее не гостеприимство. - Боюсь, я сегодня не в настроении принимать гостей, - холодно отрезала она. – Рада была повидаться, Малфой. Она резко развернулась, отчего ее высокий конский хвост легко колыхнулся. Малфоя снова обдало волной какого-то неприятного давящего чувства. Чувство омерзения. - Даф, есть разговор. Ты можешь уделить нам всего несколько минут? – Малфой заметил, как она вздрогнула и остановилась на несколько мгновений, но не повернулась, продолжив движение. - Не могу. Вы пришли не вовремя. Я занята, - она снова, придерживая платье, поднималась по лестнице. Малфой решил играть ва-банк. - Я знаю, что это ты прокляла меня, - Гринграсс остановилась и медленно повернула голову. - Я думала, ты умнее, Малфой. Это было очевидно. Только полный кретин не понял бы. Но ведь ты не сам догадался… Долго же она думала, - на ее губах застыла мерзкая усмешка. – Наша маленькая заучка, гриффиндорский книжный червь, серая мышка, вечно правильная зануда. Или просто Грейнджер. Кто бы мог подумать, что она достойна дара медальона, а я нет, - она заметила, как Малфой и Забини переглянулись, не понимая смысла ее слов. Не сдерживаясь, Гринграсс закинула голову и дико захохотала, отчего оба молодых человека почувствовали мороз по коже. - О каком даре ты говоришь? – недоумевал Малфой, стараясь скрыть неловкость. - О том, что ждал в медальоне. Ждал достойных его, - Гринграсс высокомерно вздернула подбородок, не собираясь объяснять дальше. - И в чем же он проявляется? – с сомнением в голосе, Драко вскользь глянул на Забини. Тот пожал плечами, мол, я тоже ничего не понимаю. - Драко, Драко, Драко… Ты задаешь слишком много вопросов. Все пытаешься найти логичное объяснение. Веришь глазам и фактам. И это твоя ошибка. Однажды она тебя уже погубила, - ее глаза вновь презрительно сверкнули. - Гринграсс, может ты объяснишь все толком? – на этот раз в разговор решил вмешаться Забини, на лице которого было написано замешательство. - А с какой стати? Он должен сам все понять. Или в очередной раз сбежит. Только вот потом еще одного шанса не будет. Этот дар исчезнет, а вместе с тем и то, что ему дорого. Тем более я не тот человек, который будет ему что-то объяснять. Теперь мы не на равных. Не правда ли, мой милый? – она снова переместила свой взгляд на Малфоя, окидывая его очередной порцией презрения. - Скажи хотя бы как снять действие этого заклятия? – Малфой уже заранее понял, что поход в этот дом был пустой тратой времени. - Понять его суть, - Дафна любовно поглаживала перила, все с той же усмешкой глядя на Малфоя. - Почему тут замешан мой сын? – Драко уже начала откровенно бесить эта игра в шарады. - А сам ты что думаешь? – ее искренне забавляла сложившаяся ситуация. Один из самых умных учеников Хогвартса, блистательный Драко Малфой не понимал того, что лежало на поверхности. - Если бы я знал, я бы не спрашивал, - со злобой зарычал Малфой, начиная терять спокойствие. - Я не собираюсь больше отвечать на твои вопросы, - твердо сказала девушка, и, отвернувшись, снова стала подниматься по лестнице. - Гринграсс, почему именно Грейнджер? – тихо спросил Малфой, взяв себя в руки. - А ты вспомни травологию. Больше ни слова не прибавив, она вступила на верхнюю площадку и скрылась в темноте этажа. Малфой стоял, как громом пораженный, а Забини до сих пор оторопело хлопал глазами. - Малфой, я ни черта не понял. Какое отношение к заклятию имеет травология? – брови Забини были удивленно приподняты. - Пока не знаю, но, кажется, я понял про какую травологию она говорила, - тихо проговорил Малфой. Почти в тоже мгновение обжигающая волна пробежала по всему его телу. Пожалуй, тот урок в теплицах он запомнил на всю жизнь. * * * 7 курс. Хогвартс. Драко без особого энтузиазма слушал лекцию мадам Спраут, то и дело стараясь подавить зевок. И отчаянно стараясь не коситься в сторону гриффиндорского стола и стараясь не смотреть на Грейнджер. С того момента в ванной прошла неделя. Малфой всеми силами пытался выкинуть его из головы, но, увы, ничего не выходило. В этот день он несколько раз просыпался ночью весь в поту и с каменным стояком. Из его головы никак не шли эти глухие стоны и робкие прикосновения ее холодных пальцев. Несколько раз за ночь он выбегал в ванную, плескал себе в лицо ледяной водой, пытаясь унять лихорадочный стук сердца и выровнять бешеное срывающееся дыхание. Он мог поклясться, что каждый раз, когда он нервно облизывал губы, то ощущал прикосновения ее языка. И всю эту долгую неделю он пытался не смотреть на нее, потому что от каждого взгляда, брошенного в ее сторону, по его телу прокатывалась огненная дрожь, руки и ноги тяжелели, и снова это непонятное щемящее чувство распирало ребра, грозя разорвать их. А мозг услужливо рисовал пикантные картинки. - Твою ж мать! – стиснув зубы, тихонько зашипел Малфой, снова чувствуя, как вся кровь прилила к паху. - Все нормально? – сидевший рядом Забини, выглядел слегка озадаченным неожиданной репликой друга. Легко кивнув, Драко тупо уставился в пустой конспект перед собой. «Будь проклята эта мерзкая грязнокровка!» От злости и собственной беспомощности что-либо изменить, Драко с такой силой сжал перо, что то, не выдержав нагрузки, в полной тишине с треском сломалось. Несколько пар глаз удивленно уставились на него. В том числе и Грейнджер. Подняв голову, Малфой уставился на нее. На лице гриффиндоки было написано недоумение от его поведения. Чувствуя, как его возбужденный член больно упирается в штаны, Малфой снова с трудом выпустил разгоряченный воздух из своих легких. «Да пропади все пропадом! У меня встал только от того, что я думал о ней! И теперь она смотрит на меня, ни о чем не подозревая!» - Малфой криво ухмыльнулся, слегка дернув бровями. Почти в ту же минуту лицо Грейнджер залилось таким ярким румянцем, что могло с легкостью соперничать с помидором. Поняла. Она стремительно отвернулась, тряхнув своей непослушной гривой, и не мигая уставилась в книгу. Ее о чем-то спрашивал Поттер, но она не реагировала. Почему-то Драко был уверен, что она теперь думает о том же, о чем и он. Причем настолько уверен, что готов был дать руку на отсечение. Резко вздрогнув, он прикрыл глаза. «Господи, когда же это кончится?!» - от безвыходности он уронил голову на сложенные на парте руки. «Никогда» - в ответ ему прошептал мерзкий, до жути раздражающий внутренний голос. Он как сейчас помнил ее бездонные глаза, которые его затягивали, как бездна. Манили и притягивали к себе. Даже сейчас, за те несколько секунд, что они смотрели друг на друга, Малфой видел, как расширились ее зрачки, а дыхание слегка сбилось с привычного ритма. «Зачем? Зачем мы все усложняем, Грейнджер? К чему эти непонятные моменты? К чему эти взрывы непонятных эмоций? Ведь они не нужны ни одному из нас! Мы по разные стороны баррикад!» Подняв голову, Малфой молча уставился на ее спину, про себя отмечая, что она напряжена, как струна. Длинные вьющиеся волосы закрывали лопатки, иногда попадали на лицо, когда Грейнджер низко наклоняла голову над конспектом, а она немного раздраженно откидывала их назад, каждый раз проводя рукой по шее. «Черт бы ее побрал!» Резко отвернувшись, Драко снова опустил взгляд и молча уставился на свои длинные пальцы. На руках красовались совсем свежие ссадины. Еще бы. Ведь каждый раз, когда он ловил себя на том, что думает о ней, он обязательно начинал звереть и крушить все на своем пути. А это стало происходить все чаще и чаще. Даже осознание этого факта бесило невероятно. Но эти разрушения не приносили желанного успокоения. После таких вспышек в его душе были лишь пустота и какая-то навязчивая тревога. Грейнджер подняла руку, и почти в ту же минуту по классу разлился ее мелодичный тихий голос, невольно вновь напоминая Малфою о ее приглушенных стонах. «Как же я тебя ненавижу, Грейнджер!» - скрипя зубами, почти до боли в костяшках Драко сжал кулаки, стараясь выкинуть эту выскочку из головы. Но опять ничего не вышло. Глянув на часы, Драко с легким вздохом облегчения осознал, что до конца занятия осталось лишь несколько минут. Наконец-то можно будет сбежать. Куда угодно, только подальше от нее. Забыться в чужой постели с какой-нибудь блондинкой, с большой грудью. Да, именно с блондинкой. Чтобы эти навязчивые мысли окончательно вынесло у него из головы. Чтобы ничто даже не посмело намекнуть на ее существование. Как только прозвенел колокол, оповещая о конце занятий, Драко хотел покинуть класс в это же мгновение, но его задержала профессор Спраут. - Драко, я обратила внимание, что сегодня ты был совершенно не собран на моем занятии, - ее тон был слегка обиженным, а взгляд колким и проницательным. - Прощу прощения, профессор, просто я себя неважно чувствую сегодня, - не моргнув глазом, соврал Малфой, глядя преподавателю прямо в глаза. Боковым зрением он увидел, что Грейнджер замешкалась, и невольно стала свидетелем их диалога. Как только она услышала ответ Малфоя, то презрительно фыркнула, всем своим видом давая понять – наглый обманщик. - Ну вот, что же ты сразу не сказал? Может быть тебе стоит заглянуть в больничное крыло? – в голосе профессора Спраут сразу же появились участливые нотки. - Нет, что вы. Спасибо, но это просто легкое недомогание. Завтра все будет в порядке, - Драко постарался как можно искренне улыбнуться, и не выдать свой обман. Расплывшись в добродушной улыбке, профессор похлопала Малфоя по плечу и вышла из теплицы, где только что закончилось занятие. Грейнджер стояла около парты, прижимая к своей груди учебники. Глаза ее были прищурены, и лоб прорезала небольшая морщинка. В классе, кроме их двоих больше никого не было. - Какой же ты мерзкий лжец, - в голосе девушки плескалось откровенное презрение. Усмехнувшись, Малфой присел на краешек стола, изучая бледное лицо гриффиндорки. - И что с того? Ложь не всегда бывает плохой. Тем более если это ложь во благо, - усмехнувшись краешком губ, он продолжал окидывать девушку взглядом. – А ты у нас прямо ходячая добродетель. - Ты решил меня еще как то унизить или это все? Знаешь ли, у меня нет времени все это выслушивать, - не дождавшись ответа, она повернулась, чтобы уйти. Но Драко ей этого не позволил. Ведь кровь в его жилах еще бурлила, отдаваясь в висках бешеной пульсацией. И он явно не соображал, что творил. Резко схватив гриффиндорку за запястье, он дернул ее на себя. Грейнджер, не ожидавшая такого, со всего размаху налетела на его тело. Книги полетели в разные стороны, а она вскинула голову и непонимающе посмотрела в его серые глаза. - Что ты делаешь? Пусти, мне больно, - этот тихий шепот проник в сознание Малфоя медленно, словно сквозь густой слой ваты. Но он не отреагировал. - Знаешь, Грейнджер, помнится, что ты так и не ответила на мой вопрос, – задумчиво произнес Драко. - На какой вопрос? – глаза девушки испуганно расширились. Нагнувшись к ее лицу почти вплотную, он наблюдал, как ее зрачки снова расширились буквально до самого края радужки. - На тот, который я задал тебе неделю назад в душе? Не помнишь? Хорошо, я повторю. Ты заигрывала со мной, Грейнджер? – его голос был приглушенным и вкрадчивым. Девушка совсем обомлела. Она просто стояла и смотрела на него расширившимися от неожиданности и удивления глазами, не зная, что ему ответить. - Причем тут это? – Гермиона просто не смогла придумать ничего более стоящего. - При том, что я так и не получил ответа. Или ты так до сих пор и не можешь в этом признаться даже себе? – его губы растянулись в самодовольной улыбке. Внезапно Грейнджер стала вырываться, отчаянно взмахивая руками. Драко не стал ее удерживать. Она отскочила на несколько шагов, присела и стала собирать свои книжки. Малфой с усмешкой наблюдал за ней, не предпринимая попытки ее остановить. - Я могу тебе сказать только одно: ты наглый, самодовольный, эгоистичный придурок, - не смотря на него, бросила девушка, продолжая собирать учебники. - А ты такая же лгунья, как и я, - совершенно спокойно отозвался Малфой. - Я никогда в жизни никого не обманывала! – вскрикнула девушка, бросив гневный взгляд на Малфоя. - И опять ты врешь. Единственный человек, которого ты обманываешь – это только ты, - все тем же спокойным тоном парировал Малфой. - Да с чего ты взял?! – по ее голосу можно было догадаться, что она была раздражена. - С того, что ты хочешь меня. И боишься себе в этом признаться. Ты думаешь, я ничего не понимаю? Ошибаешься, Грейнджер. Я же вижу, что ты избегаешь меня всю неделю. И если бы ты была ко мне равнодушна, того случая в ванной не было бы, - она резко распрямилась, а он сам не заметил, как подошел к ней так близко. Его тело почти прижималось к ее спине, а губы шептали эти слова ей прямо на ухо. Он видел, что по ее телу прошла едва заметная дрожь при упоминании о том случае. - Скажи, что я не прав, - снова зашептал Драко, откидывая ее тяжелые волосы вперед и обнажая шею. Но она молчала и дрожала. А он ведь к ней почти не прикасался! Ее дыхание снова сбилось. Чуть-чуть повернув к нему голову, она прикрыла глаза. Вроде бы ничего не значащий жест, но в крови у Драко начался самый настоящий пожар. Почувствовав, как стало трудно дышать, он со всей силой втянул в себя воздух сквозь сжатые зубы. - Что же ты молчишь, Грейнджер? Я прав? – даже говорить было трудно, с какой силой все сжалось внутри от сдерживаемого желания. - Нет, - почти прошелестел ее голос. Он резко развернул ее к себе лицом, заставив посмотреть в глаза. Лучше бы он этого не делал! Ее взгляд затуманился, глаза были слегка прикрыты, но смотрела она прямо на него. Изредка переводя свой взор на его губы. Драко сдавленно зарычал, зажмуриваясь, и надеясь, что это наваждение пройдет, если только он отойдет от нее. Но глупое тело отказывалось его слушаться. Ноги словно налились свинцом, не подчиняясь командам мозга. - Врешь! – зашипел Драко, глядя на ее губы. Заметив его взгляд, девушка отвернулась и задрожала еще сильнее. Лихорадочно вскинула руку и прижала ее к бешено бьющемуся пульсу на шее, стараясь хоть как то его утихомирить. Проследив ее движение, Малфой уставился на подрагивающие пальцы. Снова вспомнил, как они касались его по всему телу. Вдруг отчаянно захотелось, чтобы все повторилось. Только в этот раз на голой коже. Сжав кулаки, он титаническим усилием воли пытался удержать свои руки в карманах. Нельзя касаться ее, иначе конец его сдержанности. Нужно просто выбить у нее признание и уйти. Заставить ее это понять. - Просто признайся, Грейнджер. Признайся, что я прав, - ему уже с трудом удавалось сдерживаться, даже напряженные руки слегка подрагивали. Хотелось впиться в этот манящий рот. - Нет, - прошептала гриффиндорка, проводя языком по пересохшим от частого дыхания губам. И тут что-то щелкнуло в мозгах Малфоя. В то же мгновение он понял - это сломалась его железная выдержка. - Лгунья, - прохрипел он, хватая ее выше локтей, притягивая к себе и прижимаясь своими губами к ее губам. И снова книги разлетелись в разные стороны. Она вцепилась руками ему в мантию, пытаясь оттолкнуть, но как только почувствовала его язык у себя на губах, потрясенно замерла, как-то обреченно вздохнула и приоткрыла рот. Язык Малфоя скользнул к ней в самую глубь, сталкиваясь с ее упругим языком. Ему снова дико хотелось ощутить ее вкус. Его тело, крепко прижатое к ней, требовало удовлетворения. Он опустил руку ей на поясницу, резко прижимая к своему напряженному члену. Она дернулась и сдавленно застонала, не разрывая поцелуй, и непроизвольно выгнулась ему навстречу. Даже сквозь разделявшую их одежду Малфой почувствовал, как напряглись ее соски, проступая сквозь тонкую ткань мантии. Она инстинктивно старалась преодолеть разделяющий их невидимый барьер в виде моральных принципов, каким бы неуловимым он не казался. И это чувство возбуждало его. Что она льнет к нему, стремится к нему, жаждет его. Хоть вслух она так и не признала, что он оказался прав, ее поведение было красноречивее любых доказательств. Поэтому Малфой не спешил разрывать поцелуй, углубляя его, делая более страстным и терпким. Он мог поклясться, что она чувствовала его гранитную твердость. Руки ее изо всех сил сжимали его плечи, комкая ткань и больно впиваясь в кожу короткими ногтями. Медленно и осторожно, чтобы не спугнуть, он все-таки отстранился. «Так нужно. Иначе все пропало. Нельзя идти на поводу у своих желаний. Даже если они грозят тебе помешательством. Нужно стоять на своих принципах!» Малфой наблюдал за ней, и в потемневших серых глазах, помимо его воли, разгоралось чувство, названия которому Гермиона не могла подобрать. Но, однако, она не отшатнулась, а прямо встретила его напряженный взгляд. Малфой видел, что она ненавидела его за то, что он творил с ней. Эта ненависть была яркой и обжигающей. «Грейнджер, ты даже не представляешь, насколько это взаимно! Я ненавижу всю твою чертову натуру. Всю тебя. Ты – мое безумие! » Но это каким-то извращенным образом еще больше заводило его, заставляя желать ее до красных кругов перед глазами. Ему дико захотелось ее поцелуев: влажных, глубоких. Хотелось прижаться к ее гибкому обнаженному телу. Почувствовать, как она будет дрожать под ним, извиваться и стонать, требуя того, что мог дать только он. Видимо у него был взгляд настоящего хищника, потому что Грейнджер тяжело дышала и затравленно озиралась по сторонам, словно ища пути для отступления. Но как-то слабо и не охотно, скорее, по привычке. И это не укрылось от Малфоя. - Мечтаешь сбежать, да, Грейнджер? – заметив, что она стала пятиться к двери, Малфой снова быстро прижал ее к своему окаменевшему телу. - Перестань меня мучить, Малфой. Просто дай мне уйти, - взмолилась девушка, подняв на него свои огромные глаза. - А ты признай, что я прав. И я тебя отпущу, - Малфой был уверен, что она пойдет на эту сделку. Слишком гриффиндорка она была. - Да, черт тебя подери! Да, мерзкий ты ублюдок, ты прав, чтоб тебя! – Гермиона принялась колотить его сжатыми в кулаки руками. Ослепительный гнев придавал ей невиданную силу, и Малфою с большим трудом удалось схватить ее обе руки за запястья и снова прижать к себе. Еще какое-то время она брыкалась, стараясь ударить его головой по носу или по подбородку, но он умело уклонялся, то и дело тихонько усмехаясь. - Ты получил то, что хотел: я призналась. А теперь пусти меня! – закричала Грейнджер, глядя ему прямо в глаза. Но он не отпускал ее, только снова провел рукой по ее пояснице, прижимая к себе ближе. – Что ты делаешь? Ты же обещал! – ее голос срывался на крик, а в глазах застыло непонимающее выражение. - Я соврал, - прошептал Малфой, одной рукой обнимая ее, а другой, приподнимая голову за подбородок. На этот раз поцелуй получился медленным и томящим. Гермиона предприняла еще несколько попыток вырваться, но потом затихла, не отталкивая, но и не отвечая. Чувствуя, что ему этого невыносимо мало, он одним ловким движением расстегнул брошь, скрепляющую мантию, и распахнул ее. Девушка сдавленно охнула, когда ощутила его руки, легко пробежавшиеся по ее ребрам. Он еще теснее прижал ее к себе – не грубо, но и не нежно. Скорее требовательно. Теперь он был уверен. И вопреки воле рассудка, шел на поводу у своих желаний. Боясь признаться в этом самому себе, но он провел бессчетное количество ночей, метаясь по постели без сна, вспоминая все, что успело между ними произойти. В тайне от себя, желая продолжения, того дикого взрыва чувств, который уносил его на своих волнах подобно бурной реке. Отчаянно желая ее. Ту, которую привык ненавидеть долгие годы. Ту, которая была во всем лучше его, раздражая и выводя из себя. Ту, которая своими неумелыми ласками доводила его до безумия, будя в нем звериные инстинкты. Ту, которая не могла сравниться ни с кем. Ни одна девушка во всем Хогвартсе за всю жизнь не смогла бы дать ему то, что он получил за несколько мгновений около нее. Он хотел ее так, как никогда и никого до этого. Это стало его наваждением, его болезнью, его одержимостью. Малфой почувствовал, как Грейнджер дернулась в последней попытке вырваться. Он оторвался от ее губ и заглянул в потемневшие глаза. - Сегодня ты станешь моей! – и не дав ей ни слова вставить, снова накрыл ее рот своими губами. И наступил конец… Или начало? Этого Малфой не знал. Теперь он не мог сказать, что Грейнджер противилась поцелую. Губы ее сами раскрылись ему навстречу. Она запрокинула голову, дрожа от только что произнесенных слов. Слов, лишенных нежности, о которой она так мечтала. Но они были полны его признания. Признания в том, что он ничего не мог с собой поделать. Признания его поражения. Ведь это было самое настоящее противостояние. Но победителя не было – они оба проиграли. Отчего-то это надломило ее волю и пошатнуло уверенность в сопротивлении. Он целовал ее страстно, нетерпеливо, не скрывая охватившего его желания, а она раскрывалась ему навстречу. Ее пальцы впились в волосы на его затылке, притягивая к себе еще ближе. Из глотки Малфоя вырывались глухие, задушенные хрипы. Ему было этого безмерно мало. Ставшая вдруг такой тесной одежда, неприятно сковывала движения. На какой-то краткий миг он задумался: а что же последует дальше? Только один раз. Единственный бешеный секс. Для того, чтобы погасить этот нестерпимый жар в крови, стереть из своих мыслей навязчивый образ гриффиндорской ведьмы, навсегда забыть о ее существовании. Удовлетворить свою похоть и успокоиться. Вернуться к нормальной жизни, освободиться от преследующих видений. Вырваться из этого образовавшегося тесного мирка, куда загнали его эти беспорядочные мысли. Прервав поцелуй, Малфой, чуть отстранившись, улыбался. Такой самодовольной и уверенной улыбкой. В довершение к тому, что делало с ней его крепкое и гибкое тело, эта чисто мужская улыбка привела к полной ее капитуляции. Он быстро и ловко расстегнул ряд пуговиц у нее на джемпере, обнажая белоснежную ткань блузки. От этого движения у нее закружилась голова. Не в силах больше удерживать руки у него на плечах, она дернула его мантию и попыталась стянуть ее у него с плеч. Прильнув губами к манящей жилке на шее, Малфой впился в нее с такой силой, что на ней обязательно останутся следы. Но сейчас это не волновало. Это было так порочно и так правильно. Этой маленькой меткой он заклеймит ее. Собрав в кучу остатки здравого смысла, Малфой достал палочку и наложил несколько сложных запирающих и заглушающих заклинаний на небольшую теплицу, после чего отбросил ее в сторону. Грейнджер следила за ним затуманенным, не мигающим взором, дыша все чаще и чаще. Бешено стучащая кровь в висках диктовала свои правила. Сдерживаться было все труднее, да и смысл этого растворялся в воздухе, словно утренний туман. Какой смысл отрицать очевидное? Он, как последний сумасшедший, до боли в груди хотел ее. Еще одно доказательство его невменяемости последовало незамедлительно. Внезапно Грейнджер подняла руки и откинула назад мешавшие волосы. Блузка на ее небольшой груди туго натянулась, обрисовывая весьма соблазнительную картину. И это стало последней каплей. Его здравый смысл рухнул, как последняя песчинка на дно песочных часов. Подлетев к девушке, он буквально содрал с нее мантию и джемпер. Швырнул их через голову. Со всей силой рванул пуговицы у нее на блузке, обнажая черный кружевной лифчик. Замерев, Малфой пожирал глазами ее полуобнаженное тело и не мог прийти в себя от потрясения. «У нее определенно есть вкус в выборе нижнего белья» - это была его последняя связанная мысль. Потому что в следующее мгновение неожиданный хриплый рык вырвался из самого его нутра, а глаза не отрываясь смотрели, как сквозь тонкое кружево жестко проступают соски, словно моля о ласке. Но он решил оставить это блюдо себе на десерт. Нервными, подрагивающими пальцами он стянул полу порванную рубашку с ее тонких плеч, чувствуя, как Грейнджер вздрагивает от прикосновения к ее коже. Не теряя времени, он расстегнул юбку и стащил с ее ног. В тайне страшась, и, одновременно, мечтая, чтобы под ней оказались простые хлопковые трусы. Иначе это станет полной катастрофой. И маленький клочок черного кружева окончательно его добил. Мерлин Всемогущий! Он был на грани и почти вне себя от возбуждения. Вдруг слегка отстранился, рассматривая ее с ног до головы. Вот она стоит перед ним, босиком, в одном нижнем белье, рядом валяется ворох ее одежды, а она подрагивает от желания, потому что в теплице было, как минимум градусов двадцать пять. И даже не пытается прикрыться. Да и что прикрывать? Ее тело безупречно: длинные стройные ноги, тонкая талия, небольшая округлая грудь, изящные плечи и, как всегда, гордо вздернутый подбородок. - Я тебя недооценил. Признаю свою ошибку, - прохрипел Драко, продолжая стоять в стороне и смотреть на нее голодным взглядом. Ничего не добавив, Малфой с остервенением принялся расстегивать свой джемпер, в бешенстве откидывая его от себя. Затем настала очередь рубашки. Пуговки были настолько мелкими, что некоторые Драко просто отрывал прямо с тканью. В итоге, когда рубашка была распахнута, взгляду Гермионы предстал идеальный торс, который не мог никого оставить равнодушным, и который она не позволила себе рассмотреть тогда, в душе. Три ряда твердых, плоских кубиков настолько заворожили девушку, что кончики пальцев закололо от желания к ним прикоснуться. Мускулистые, сильные руки, подтянутая грудь, широкие плечи. Облизав пересохшие губы, она подняла голову, встретилась с ним взглядом и замерла: полыхающий в них огонь почти сжег ее. Она сразу же почувствовала бешеную, нестерпимую волну жара по всему телу. Медленным, уверенным шагом Малфой направился к ней. Прижал к своему жаждущему телу, почти ощущая, как между ними пробежал разряд от соприкосновения обнаженных тел. Все ее тело тут же покрылось крупными мурашками, делая и без того твердые соски просто каменными. Почувствовав, как жестко они упираются ему в грудь, Малфой быстрым движением оттянул кружево вниз и прижался губами к напряженной бусинке, вырывая из горла Грейнджер долгий мучительный стон. Острое возбуждение пронзило низ ее живота, когда и вторая грудь почти мгновенно оказалась в плену его ладони, заставляя беспомощно изгибаться в его руках, безмолвно прося продолжения. А его губы и язык продолжали ласкать ее соски. Не прерывая пытки, Малфой подхватил ее и усадил на ближайший стол. Тут же потянулся к пряжке ремня. И сразу же потрясенно замер, натолкнувшись на руки Грейнджер, которая решила ускорить процесс раздевания. Но вместо смущения, которое должно было непременно прийти, Малфой увидел в ее глазах обжигающее желание, нетерпение и твердую уверенность. Глухо зарычав, он поймал губами ее губы, сразу же проникая языком к ней в рот, дразня и обещая. Когда он почувствовал, что ее пальчики справились с ремнем, и теперь усердно стягивали с него брюки, он задохнулся от наслаждения и муки неукротимого, бешеного желания. Перед его глазами все расплывалось. Хотелось как можно быстрее проникнуть в нее. Утонуть, раствориться и забыть, кто он, забыть, кто она. Забыть обо всем. Его поцелуи стали еще горячее и глубже, заставляя пылать ее тело еще сильнее, все походя на укусы. Жаждать его еще больше. Жар этих поцелуев воспламенял настолько, что, казалось, окружавшие их со всех сторон экзотические растения сейчас вспыхнут. Ведь сам воздух был густым, тягучим и втягивался в легкие с титаническим усилием. Малфой ловким движением расстегнул ее лифчик и отбросил в сторону, сжимая в ладонях небольшую грудь. Спина Грейнджер вытянулась, как струна. Она притягивала его все ближе и ближе своими тонкими руками, вплеталась пальцами в волосы, заставляя Малфоя вздрагивать и мелко дрожать, проводила короткими ногтями по его шее, отчего он сразу покрывался мурашками и сдавленно стонал, не в силах сдержаться. Чувствуя, что он на грани, Малфой поддел кончиком пальца край ее трусиков, и тонкое кружево разорвалось с тихим обворожительным звуком. Его пренебрежение к ее нижнему белью вызвало у Грейнджер легкий вздох, и почти сразу же по спине у Драко пробежала новая волна возбуждения, заставив губы изогнуться в предвкушающей улыбке. Она заметила ее, когда последний предмет ее одежды оказался на полу, видела, что он уже почти не может сдерживаться. Видела, что его дикий взгляд не отпускает ее обнаженное тело. Он одним движением уложил ее на стол. И почти тут же Грейнджер вскрикнула от неожиданности, когда его уверенные руки развели в стороны ее дрожащие бедра, и несколько пальцев легко пробежались по сомкнутым складкам. - Нет, - прошептала она, но тело, требующее его прикосновений, с ней не согласилось. - Да, - хрипло и уверенно возразил он, проникая пальцем в обжигающую глубину. Внезапно Гермиона осознала, что вступила на тропу, с которой не будет возврата. - Нет, - прошептала она еще раз, но ее возражение стало последней, замирающей нотой протеста. Было уже поздно, потому что девушка, сама себе не веря, двигалась искушению навстречу, чувствуя, как волны чистого, ни с чем несравнимого удовольствия уносят ее, стонущую, обессиленную, бьющуюся в объятиях Малфоя. А он тем временем не давал ей опомниться, вводя в нее еще один палец, ловя ртом ее обезумевший стон, доводя ее до нового оргазма. Наблюдая, как ее тело изгибается, прижимаясь лопатками к столу, как от изнеможения и восторга закрываются глаза, а ноги раздвигаются еще шире, приглашая его. Видя, как она беспомощно сжимает побелевшими пальцами края парты. Зная, что через пару мгновений он сам сорвется, он стягивает с себя боксеры, подтягивает ее к краю стола, еще раз пробегает пальцами по чувствительным складкам и одним резким выпадом проникает в нее. Слышит ее громкий, почти оглушающий вскрик и замирает. - Как? Что за…? Грейнджер? – он в недоумении смотрит на нее и хлопает глазами, чувствуя, как подрагивает ее тело. Вглядывается внимательнее и замечает две маленькие слезинки, которые сразу же теряются в ее волосах. Глаза зажмурены, руки сжимают край стола почти до хруста в пальцах, а тело напряжено до предела. Девственница. Это слово огненными буквами полыхало в его воспаленном мозгу. Как такое могло быть? Она встречалась с Виктором Крамом! Уж он то должен был добиться ее благосклонности. Но этого не произошло. И лавры победителя достались ему, Драко Малфою. Такое заключение распалило его еще больше. Почувствовав, как тело Грейнджер начинает расслабляться - видимо боль отступала – а его собственное просто колотит от неудовлетворенного желания, он сделал маленький толчок, ощущая, как ее внутренние мышцы плотно обхватили его член, даря просто неземное блаженство. Следующий толчок был еще глубже и увереннее. Ее кожа покрылась неровным слоем мурашек. Сжимая зубы, жмуря глаза и стараясь не спешить, он медленно проник в нее до самого основания, чувствуя, как стенки ее влагалища конвульсивно сжимаются вокруг него. Крупные капли пота потекли по его позвоночнику. «Господи, как мне вынести эту пытку? Почему внутри у нее так адски горячо и влажно?!» Сжимая пальцами ее бедра, он проникал в нее все быстрее и раз за разом ее стоны становились все мучительнее от терзавшей жажды и ослепительного восторга. А он жадно впитывал их в себя, приникая губами к ее горлу, поддерживая руками ее выгибающуюся спину, привлекая к себе, заставляя прижиматься напряженными сосками к его твердой груди. И снова Малфой прильнул к ее рту, нашептывая что-то нечленораздельное. Нетерпение его возрастало и движения становились глубже, яростнее, увереннее. Из груди Грейнджер вырывались тягучие, будоражащие его кровь звуки, подводя еще ближе к краю. Его потемневшие от страсти серые глаза метались по ее шее, и, когда при особо ощутимом толчке она впилась ногтями в его лопатки, он спрятал лицо у нее в волосах, дико и мучительно застонав. Он чувствовал, что внутри нее становится все жарче, и когда жар стал совсем невыносим, она сжала его в бешеных объятья, впиваясь пятками в его ягодицы, изогнулась, откинув голову, зажмурив глаза и со всей силой закусив губу. Это было так ново и необычно для него. Она кончала так… По-грейнджерски - правильно и естественно, без пошлых криков и ругани. Не стонала, как последняя шлюха. Она это делала совершенно искренне. Почти в то же мгновение по телу Малфоя стали пробегать волны приближающегося оргазма. В последний раз он прихватил зубами ее искусанную нижнюю губу, с силой втянув в рот, сделал еще один глубокий выпад и резко вышел, изливаясь на пол. Грейнджер завороженно наблюдала за этой картиной, закусив и без того припухшую губу. Это было так порочно, но глаз отвести невозможно. Минуту-другую в теплице была напряженная тишина. Первым опомнился Малфой. Он быстро натянул боксеры, отыскал в ворохе одежды брюки и стал молча их натягивать. Да он просто не знал, что сказать! Его, как и всегда бывает с Грейнджер, понесло. Жалел ли он? Пока трудно сказать. Осознание придет позже. Намного позже. А сейчас он просто мечтал побыстрее убраться от ее пронзительных глаз. Уже натянув на себя испорченную рубашку, он искал свою палочку, чтобы ее починить. - Да где же эта чертова палочка? – с раздражением бормотал Малфой, разбрасывая в сторону валявшуюся на полу одежду. Гермиона так же молча одевалась, наблюдала за его действиями и не знала, как на все это реагировать. Она только что была с Малфоем. Мало того, он ее первый мужчина. Она не знала, как он на это отреагировал, поэтому продолжала молчать, не представляя, что сказать в данной ситуации. Когда они оба оделись, не проронив ни слова, Малфой решил взять быка за рога, дабы внести ясность. - Какого черта ты не сказала? – без обиняков накинулся он на нее. От неожиданности девушка замерла, медленно повернулась к нему и спокойно спросила: - А если бы и сказала: от этого что-то изменилось бы? – в ее тоне был легкий намек на иронию. Драко промолчал, продолжая буравить ее холодным взглядом. Спустя несколько мгновений он понял, что эта гнетущая тишина ужасно действовала на и без того хрупкие нервы. «Нужно убираться отсюда. И чем скорее, тем лучше» - принял решение его внутренний голос. И Драко решил последовать его совету. Поэтому, так ничего и не ответив, подхватил забытую сумку, снял заклинания и уверенно вышел за дверь. Он хотел забыть все, что связано с грязнокровкой? Ну, что же, это желание с треском провалилось. Такое забыть невозможно.