В моей памяти

      Был конец октября, приближался Хэллоуин, у нас в школе было решено устроить вечеринку-маскарад в честь этого. Вся параллель одиннадцатого класса отнеслась к этому ответственно, костюмы у нас были обалденные. Я был жутким клоуном, таким вот в белом, с кровавым гримом. Пугающую улыбку два вечера репетировал. Серега был вампиром. Он сказал, что все девчонки обожают вампиров, поэтому этот вечер будет его звездным. Спойлер – нет. Вампиров-то они, может, и обожают, а вот одноклассников, которые без спросу лезут к шее, чтобы якобы укусить, видимо нет.       Серега принес с собой пиво, поэтому пока мероприятие только начиналось и народ собирался, мы сидели с ним под лестницей возле спортзала и настраивались на веселье. Там вообще было довольно укромное местечко, поэтому в течение всего вечера, все, кто притащил с собой алкашку, бегали если не в туалет, то туда. Спустя полчаса мы наболтались и уже веселенькие пошли на вечеринку.       Народу собралось уже много, хоть там и были только старшие классы и несколько преподавателей из тех, кто помоложе. Даже позвали какого-никакого диджея, а не как обычно какого-нибудь восьмиклассника. Мы с Серегой присоединились к ребятам из его класса, которые во всю танцевали. Видимо тоже уже разогнались. Девчонки в основном были в симпатичных костюмах кошечек, зайчиков и всяких героинь фильмов. Больше симпатично, чем страшно. А вот большинство парней выглядели действительно жутко. Мертвяки, привидения, какие-то чудища, и все в искусственной кровяке.       Вдалеке среди других преподавателей, кстати большинство были тоже в костюмах, я увидел Арсения Сергеевича. Мы только издалека обменялись приветствиями. Он был в роли католического священника, вот в этом черненьком одеянии. Бледный и с перерезанной шеей, явно уже умерший когда-то. И, боже, как сексуально это выглядело. Я был готов бежать отмаливать свои грехи.       Спустя час я уже был в хорошей такой кондиции, а потому вечеринка проходила вдвойне веселее. В какой-то момент возле меня появилась та самая Юля в костюме черной кошки. Она тоже была подвыпившей. Серега так активно подталкивал меня к ней и морально, и физически, что стал этим напрягать даже ее, не говоря уж про меня. Поэтому мы единогласно решили смотаться от него в сторону моего класса. В целом это устроило всех, даже Серегу, ведь в его видение мы действовали вместе, значит его миссия удалась.       В целом я вполне себе веселился, давненько мне этого не хватало. Юля была довольно интересной и веселой, мы с ней болтали, танцевали. Вообще, с тех пор как Серега рассказал мне про ее симпатию, я больше не мог не замечать все ее недвусмысленные действия. Я особо на ее заигрывания не отвечал, но и отгораживаться не стал, так как подумал, что никому это не нужно. Мне нравится с ней общаться, она вроде довольная. Если скажет обо всем прямо, тогда и будем объясняться.       Временами я замечал, как Арсений Сергеевич подозрительно поглядывал на меня. Впервые, когда мы с Юлей сбегали от Сереги, несколько раз, пока танцевали. В какую-то совсем тухлую песню, я решил передохнуть. Не успел сесть на лавочку, а Юлька была уже тут как тут. А я, знаешь, человек тактильный, а в тот момент еще и не трезвый. В общем сидели мы в обнимочку, что-то забавное обсуждали, смеялись. Тогда я опять заметил, как он на меня смотрит. Каждый раз я отвечал ему своей заготовленной жуткой улыбкой, и он после этого хмурился еще сильнее. Я думал, что он подозревает, что я пьяный, потом только понял, что дело было не в этом.       И вот заиграл первый медленный танец за вечер. Юля пригласила меня, а я согласился. Одни из немногих, мы покачивались в танце посреди зала и почему-то впервые за вечер молчали. Я думал о том, как непривычно моим рукам держать такую маленькую ладошку и обнимать такую тоненькую талию. Она смотрела куда-то в сторону, а под конец песни положила голову мне на грудь. Признаться, это было жутко мило, что даже вызвало у меня улыбку. Где-то вдалеке стоял грустный одинокий Серега.       И тут я снова увидел лицо Арсения Сергеевича, оно было уже не подозрительное, а прямо злое. Чуть ли не искры из глаз летели. Он ни на секунду глаза не отводил. Мне пришло в голову, что если он старается вжиться в роль священника-убийцы, то у него очень хорошо выходит.       Думаешь я дурак, раз не понял в чем дело? Может быть. Но что возьмешь с пьяного школьника?!       Когда песня закончилась, она неожиданно подтянулась на носочках к моему уху и тихонечко прошептала, что у нее в сумочке есть вино. От такого предложения, я конечно же не мог отказаться. Она обрадовалась, схватила меня за руку и потащила к выходу в сторону лесенок. Я в тот момент думал, как же так получается, что она такая маленькая по сравнению со мной, а я чуть ли не бежал, чтобы поспевать.       И вот мы втроем, с ней и с коробкой вина, под лесенкой, там, где несколько часов назад сидели с Серегой и пивом. Мы по очереди пили и о чем-то тихонько хихикали, чтоб нас случайно не услышали.       Вино оказалось жестокое, мы и половину коробки не осушили, а нас хорошенько так накрыло. И вот пока я пил, как сам объявил, последние глоточки, она неудачно дернула ладонью так, что попала прямо по коробке. Естественно все полилось на меня. Я был этим крайне огорчен, теперь на моей белой рубашке от костюма зияло бордовое пятно. Я выругался и попытался смахнуть его. Юля распереживалась, нарыла у себя в сумке салфетки, очень извинялась и пыталась оттереть пятно.       Дальше было весело… Я молча стою и смотрю на все это действо. Она поднимает глаза на меня, рука с салфеткой замирает у меня на груди, проходит пара секунд, и она, привстав на носочки, врезается мне в губы. Заторможенный от алкоголя, я не могу сообразить, что происходит. Чувствую ее поцелуй, но мыслей не хватает даже на то, чтоб хоть как-то двинуться. Ответить, оттолкнуть или обнять – нет, ничего. Я просто в растерянности.       И тут происходит то, что совсем выбивает меня из попыток осознать ситуацию. Где-то сбоку раздается очень злое «Антон!» Мы с Юлей рефлекторно отскакиваем друг от друга и видим в проходе Арсения Сергеевича.       Только не он, только не сейчас, почему я такой не удачливый?! Такие вопросы, наверное, пронеслись бы в моей трезвой голове, но тогда я только радостно воскликнул «Арсений Сергеевич!» Мы же так ни разу и не пообщались за вечер, конечно, я рад был его видеть, и меня абсолютно не смущало, что он застал меня целующимся с девчонкой.       Юля, чуть более адекватная на тот момент, пыталась что-то ему объяснить. Но он даже не слушал. Жестом оборвал ее поток слов.       «Юля, возвращайся в зал, Антон, пойдем-ка, поболтаем.»       Она снова попыталась встрять.       «Но, Арсений Сергеевич, мы же ничего…»       «Распитие алкоголя в школе – это "ничего"?»       Он показательно уставился на коробку вина в моих руках. Юля досадливо закатила глаза, она-то приняла за правду, что все дело в алкоголе. Но я на это не повелся. В ту минуту до меня дошло, отчего он так злится.       Юле не хотелось меня подставлять с алкоголем, она через силу выдавила из себя признание.       «Арсений Сергеевич, это мое, я принесла…»       «Я вижу это сейчас в руках у Антона.»       Юля судорожно металась взглядом от меня к коробке в моих руках и к учителю. Она хотела сказать еще что-то, но тут уже Арсений Сергеевич не выдержал препирательств и строго шикнул на нас.       «Брысь отсюда, кошка. Антон за мной.»       Он больше не считал нужным тратить время на обсуждения и пошел вверх по лестнице. Я резко оживился, шепнул Юле, чтоб она возвращалась в зал и не волновалась, а сам побежал следом за Арсением Сергеевичем.       Я так и вошел в его кабинет с коробкой вина в руках, оставшись возле двери. Он поджидал меня у первой парты возле окна. Свет был выключен, и его лица почти не было видно.       «С чего это вдруг решил, что спокойно можешь напиваться в школе?»       «Ну мы же с вами друзья, я подумал, вы прикроете, если что.»       Пьяная смелость – это мой конек.       Я медленно двинулся от двери в его сторону, по пути откручивая крышечку. Оказавшись в метре от него, я бросил на него вызывающий взгляд и показательно сделал несколько глотков. Он пока держался. Но закрывающаяся дверь обдала его лицо полоской света, которая обнаружила злобные глаза.       «Развлекаешься, значит, на вечеринке?»       «Конечно! Правда Серега куда-то пропал, но зато мы с Юлькой веселимся.»       Боже, как я ликовал в тот момент. Заставить его поревновать, а по нему было это видно за километр, это же сладость! Рот мой было уже не закрыть.       «Мы, конечно, не хотели, чтоб кто-то из учителей увидел… Ну, что мы пили.»       «И что сосались, наверное, тоже…»       Какой же он был ядовитый. Но меня его слова вообще не смутили, я только нахально улыбнулся и подтвердил, что и это тоже. Не знаю, на что я тогда рассчитывал, но у меня было мощнейшее желание довести его. Весь вечер он поглядывал на нас и бесился, а потом еще и застукал в такой момент. Я прямо чуял, что еще капля, и он точно не выдержит. И эту каплю я добавил.       Я снова потянул коробку с вином в сторону своего рта. И это сработало. Он схватил меня за запястье свободной руки, потянул к себе и вырвал коробку, отставив ее куда-то подальше, но меня не отпустил. Он сидел на парте, и мне приходилось нагибаться, чтобы быть на уровне его лица.       «А ты не обнаглел ли?»       «А вы не ревнуете ли?»       «Ах ты, засранец!»       Я наслаждался этим всем. Тот редкий случай, когда не он издевался надо мной, а наоборот. Он молчал, глубоко дышал, как будто копил силы для нападения на меня. Я провел взглядом по нему, по черной рубашке и нарисованной крови на шее.       «Знаете, вы в этом наряде такой сексуальный, что я готов на вас помолиться.»       Пикап, кстати, второй мой конек.       Я смотрел на него с вызовом, мне нравилось дразнить и провоцировать его, было весело. А он, принял эту игру. Секунда на смену злобного взгляда на хитрый, на появление ухмылки, а потом нападение.       Он соскочил с парты, не выпуская моего запястья. Двинул меня в сторону окна рядом, пока не уперся в подоконник. Но я так просто не сдавался, заскочил на подоконник и отодвинулся дальше к стеклу. Он закатил глаза и состроил лицо а-ля "ты серьезно?". Это были мои последние попытки сопротивления, потому что он, видимо, решил показать, что эту игру мы заканчиваем.       Свободной рукой он берет меня за талию и притягивает к краю подоконника, немного поворачивает и прижимает спиной к боковому откосу, опираясь слева от меня. Из-за этого резкого движения я больновато ударяюсь спиной, но не обращаю на это внимания. Одна моя нога оказывается зажата между двумя его. Я смотрю ему в глаза и больше не могу говорить. Не нужна мне никакая Юля с ее тонкой талией. Только эти сильные руки, держащие меня сейчас, только эти голубые глаза, уставившиеся в мои. Только он. И он сейчас нависает надо мной, прижимает, все крепче сдавливает мое запястье.       Я упустил момент, когда это произошло. Так резко и неожиданно. Вот его лицо в нескольких сантиметрах от моего, а вот он уже держит мой подбородок и вонзается своими губами в мои.       Поцелуй такой решительный, бескомпромиссный и вкусный. Совсем не так, как с Юлей. Больше я не хочу просто замереть и ждать, что будет, я отвечаю, ведь невыносимо хотел и ждал этого так долго. Я подаюсь к нему вперед, высвобождаю руки и по-хозяйски тяну его за рубашку. Он запускает ладони в мои волосы, и с каждой секундой становится все настойчивее в поцелуе.       Когда его язык впервые скользит сквозь мои губы, внутри меня разливается дрожь в первый раз. Когда он прикусывает мою губу, это происходит снова. Когда я позволяю себе толкнуться языком к нему в рот, а он поддается, по мне пробегает третья волна дрожи. Мое тело, будто старый мобильник, вот-вот разнесет от вибрации. И чтоб хоть немного ослабить это напряжение, я сильнее, до побелевших костяшек, сжимаю ткань его рубашки и тяну его к себе. Мне недостаточно того, что он просто рядом, хочется запихнуть его куда-нибудь себе в грудь. Полностью, насовсем.       Я напрочь забыл про то, что мы в школе, про то, что нас могут увидеть. Все, что волновало меня – это мой учитель, мой Арсений Сергеевич.       Он разорвал наш поцелуй резко и неожиданно. Аккуратно обнял меня, опустился подбородком на макушку и тихонько заговорил. Интонация его была на первый взгляд грустной, но я слышал в ней скорее смирение, в хорошем смысле этого слова, с произошедшим.       «Что же я делаю…»       «Вы сожалеете?»       «Нет, в этом и беда. Я рад, очень рад. Но ведь это неправильно, я не должен… быть таким. Что ж ты со мной сделал…»       «Я рад что вы именно такой. Вам не в чем себя винить. Все хорошо.»       Я понимал, о чем он переживает, и очень хотел как-то помочь, но не знал, что сказать.       «Арсений Сергеевич, вы мне нравитесь.»       «Я знаю, Антош. И ты мне тоже.»       Слишком уж интимной была обстановка для бурного проявления чувств. Поэтому я рефлекторно проглотил тот маленький взрыв, который произошел внутри меня при этих словах, и только сжал его в объятиях сильнее, аж до дрожи в руках.       «Я смогу поцеловать вас еще? Потому что мне понравилось.»       Так глупо. Но он, наконец, ожил. Рассмеялся, сел возле меня на подоконник и сказал, что это зависит от моего поведения. Теперь, видимо, все вернулось на свои места, но ради такого, я был согласен на все. Помолчав немного, я снова заговорил.       «Значит, мы теперь встречаемся?»       «Будем считать, что да.»       «Это будет нашим секретом?»       «Думаю так будет лучше.»       Его выражение лица стало ехидным.       «Ну что, теперь помолимся?»