В моей памяти

      — Мне кажется так, как тогда, я не был счастлив ни до, ни после. Эмоций иногда скапливалось так много, что они начинали выходить через слезы, смех или огромную силу в руках, которыми я душил в объятиях Арсения Сергеевича. Вначале я думал, что схожу с ума от счастья, а потом понял, что просто влюблен.       Я бы ни за что не подумал, что такая маленькая условность, как произнесенное вслух предложение отношений, может так сильно все изменить. Нам ведь и так было давно все ясно, но после того разговора, ему будто дали зеленый свет.       Думаешь, мы гуляли по вечерам за ручки? Да. Сидели после уроков в классе в обнимку, пока решали задачки? Да. Целовались в лаборантской, когда никто не видел? Да. Думаешь я, семнадцатилетний подросток, был инициатором всего этого?! Нет!       Я вообще обалдевал от происходящего. Он же всегда такой правильный и сдержанный, а тут такое… Ему будто дали лук с нежностями вместо стрел и сказали, что я мишень.       Однажды он заявился к нам на урок физкультуры, и попросил меня отпустить для решения какого-то очень важного вопроса. Физрук тогда еще жутко возмущался, что у детей, итак, с каждым годом спортивная подготовка все хуже и хуже, сами они заниматься не хотят, так еще и учителя отпрашивают их надо не надо, дискредитируя важность его предмета. Арсений Сергеевич очень его просил, говорил, что, не будь это столь необходимо, он бы, конечно, не побеспокоил. В итоге физруку пришлось сдаться и отпустить меня.       Пока мы шли по коридору, я все прокручивал в голове варианты, что же могло такого случиться. Вид у Арсения Сергеевича был максимально серьезный, он даже переодеться мне не дал, сказал, что дела не ждут. На мои вопросы он не отвечал, просто велел следовать за ним.       Когда мы дошли до его класса, он распахнул дверь, пропустил меня вперед и зашел сам. Я все стоял и ждал, что же мне такого скажут. А он, провернув в замке ключ, развернулся ко мне, обхватил руками и со всей силы прижал меня к себе. Я от шока даже сделать ничего не успел.       «Антоша, у нас было такое долгое и нудное совещание, я так устал. И очень по тебе соскучился.»       Я хотел было обнять его в ответ, но мои руки оказались заблокированы его руками. Поэтому я стоял в его объятиях как оловянный солдатик – спина прямая, руки по швам. И раз уж пошевелиться я особо не мог, то решил хотя бы прояснить ситуацию. Он, мой учитель, пришел на другой урок и отпросил меня якобы по важному делу, а на самом деле, просто потому что соскучился. Он довольно закивал. Подумаешь, говорит, физкультура, от нее не убудет.       «Хотя с другой стороны Дмитрий Тимурович был прав. Я вот сейчас тебя держу и понимаю, что подкачаться бы тебе не помешало.»       Я возмущенно запротестовал и вырвался из его захвата, а он только расхохотался надо мной.       В общем так мы и просидели у него в кабинете до конца урока. За пару минут до звонка я незаметно выскользнул оттуда и убежал к своим.       Может показаться, будто я был недоволен, но это не так. Я вообще сходил с ума от всего происходящего. То, что между нами было, превосходило любые мои ожидания и мечты. Я не мог уснуть вечерами от переизбытка эмоций, а день проводил как на адреналине. Я видел, как он иногда смотрел на меня в школе, будто любовался. А я бросал быструю улыбку в ответ и отворачивался, чтобы никто не заметил.       Неожиданно у меня возникла одна проблемка. Тогда на празднике я не стал спорить с Арсением Сергеевичем, что вино не мое, я ничего не приносил, и вообще это все вокруг спаивали меня. Я тогда прекрасно понимал, что ему наплевать на это. А вот в Юлькиных глазах, я, пожертвовав собой, выгородил ее перед учителем и стал прямо настоящим рыцарем.       С тех пор она постоянно написывала и чуть ли не на каждой перемене бегала ко мне. Мало того, что мне было не очень-то комфортно от ее нескончаемых заигрываний, так еще и из-за этого я не мог приходить к Арсению Сергеевичу, ведь она везде таскалась за мной. Надо было срочно что-то делать, но я не знал как с ней поговорить.       Как-то утром перед уроками мы столкнулись в раздевалке. Я был жутко уставший и недовольный, из-за того, что до ночи писал сочинение. А вот Юля была до раздражения бодра. Она, как всегда, полезла обниматься и не прерываясь болтала о чем-то. Я совершенно не вникал, и даже не старался делать вид. Тут еще, как назло, подошли ее подружки, и не замолкающих девчачьих голосов стало в четыре раза больше.       Одна из них дернула меня за рукав, привлекая мое внимание, и выдала то, от чего у меня глаза чуть не вылезли. У нее намечался день рождения, и она приглашала туда меня. К слову сказать, я вообще был с ней не знаком, даже имени не знал. На вопрос все ли я правильно понял, она подтвердила свои слова и добавила, что нам с Юлькой будет как раз очень весело. Я перевел взгляд на Юлю, она широко улыбалась и, кажется, не видела в этой ситуации ничего абсурдного. И мне стало все понятно. Видимо в их компании витало мнение, что мы чуть ли не встречаемся уже. И совершенно не ясно, когда бесконечные таскания одного за другим стали приравнивать к отношениям.       Меня так разозлило все происходящее, я ведь, между прочим, не свободный человек, а они тут устроили. Да и вообще, почему какие-то девчонки без моего же ведома приписывают мне кого-то в парочку. Я потащил Юлю за собой из раздевалки, сказав, что нам немедленно нужно поговорить.       В целом я сообщил ей все свои мысли, только в более мягкой форме и без упоминания, что я уже занят. Она все не могла успокоиться, почему же тогда на вечеринке я взял вину на себя. А ведь на самом то деле я ничего и не брал. Меня просто обвинили, и даже не дали шанса на защиту. Я постарался донести до нее, что она классная девчонка, интересная, просто не в моем вкусе. Вроде как она даже приняла это, но, конечно, жутко расстроилась. Мрачно сказала, что ей нужно это пережить и убежала на уже начавшийся урок.       На следующей перемене я зашел к Арсению Сергеевичу в кабинет и рухнул на его кресло совершенно расстроенный. Он, копаясь в каких-то проводках в шкафу, спросил, что случилось.       «С Юлей пришлось поговорить и объяснить, что она мне не нравится. Она очень расстроилась.»       «Ну и правильно.»       «Какой вы жестокий.»       «Потому что нечего на мое покушаться.»       Он развернулся и подмигнул мне. Меня немного развеселило это, но все равно было как-то паршиво. Пацаны всегда так хвастаются, когда бросают кого-то, но оказалось, это не очень-то приятно.       Я предложил встретиться вечером и сходить куда-нибудь, совсем не хотелось думать об этом до конца дня. А Арсений Сергеевич с сожалеющим видом сказал, что сегодня ему жуть как надо сделать какие-то рабочие дела. Я приуныл еще сильнее. Он смотрел на меня с минуту, видимо прокручивая в голове варианты, и наконец нашел нужный.       «А хочешь ко мне в гости?»       Я поднял на него взгляд, чтоб убедиться, что он не шутит. Он ни разу не приглашал меня. Но на его лице не было ни намека на шутку. Я, конечно, согласился, тут же забыл про свои переживания и побежал на алгебру.       Я ждал его возле машины после уроков. Уже холодало, и снег шел несколько дней. Я стоял на месте, стараясь не тратить энергию на лишние движения, поэтому на голове и плечах уже успели образоваться маленькие сугробики.       Кто-то подошел ко мне сзади и легонько стукнул по затылку, сбив с него снег. Я обернулся, уже открывая рот, чтобы поприветствовать своего учителя, и с ужасом увидел, что передо мной стоит Серега. На голову ниже меня, он смотрел снизу вверх, пуская дым от сигарет.       В голове за секунду пронеслось миллион мыслей. Я тут, около машины Арсения Сергеевича, явно жду кого-то. Он же сейчас все поймет, догадается. А если сейчас выйдет Арсений Сергеевич. Что же будет…       Но Серега стоял абсолютно спокойный и с самым невозмутимым видом спросил, что я тут делаю. Видимо он был не в курсе, чья это машина. Я ответил, что жду маму, она тут мимо должна пройти.       Серега засмеялся.       «Небось в школу вызвали за алкашку на Хэллоуин? Мне Юлька рассказала. Да ты не парься, ничего они не сделают, хоть и запугивают. Ну нажалуются родителям, не больше. Меня столько раз за сигаретами ловили и ничего, тут как видишь.»       Видимо мой перепуганный вид он списал на волнение из-за этого.       «Кстати, ты что Юльку отшил? Слышал, как она девчонкам жаловалась, расстроенная вся… Зря ты так, классная девчонка. Ну да дело твое. Ладно, я пойду, меня пацаны ждут. Удачи там с мамой.»       Он прошел дальше, а я смотрел в след и с облегчением думал, что в этот раз пронесло. Повезло, что Серега такой… болтливый. Сам спросил, сам ответил, еще и совет дал, да пошел дальше.       В этот момент Арсений Сергеевич вышел из школы. Подойдя, он хихикнул над моим видом и сказал запрыгивать в машину. Мы тронулись в сторону его дома.       Через полчаса пути он припарковал машину возле старенькой пятиэтажки. Если честно, я ожидал увидеть какой-нибудь элитный жилой комплекс с красивыми двориками. Сам не знаю почему, ассоциировался он у меня с чем-то престижным. А тут такое. Вместо высотки хрущевка, вместо парка вонючие мусорные баки.       Он забрал из машины гору бумаг, которую притащил еще из школы, и пошел в сторону ближайшего подъезда, над дверью которого висела перегоревшая табличка с номером два. Мы поднялись на второй. Арсений Сергеевич рассказал, что квартира досталась ему от деда, через пару-тройку лет он хочет продать ее и найти что-то попросторнее и посимпатичнее.       Внутри оказалось довольно уютно. На пороге меня встретил шикарный котяра золотистого цвета, Арсений Сергеевич представил мне его как Арми. Мы со зверем сразу поладили, тот с разбега сиганул мне на руки и удовольствием мурлыкал, пока я чесал ему за ухом. Арсений Сергеевич сказал, что это было испытание на одобрение меня котом, которое я превосходно прошел. На вопрос, что бы было, если б меня не одобрили, он только загадочно улыбнулся.       Арсений Сергеевич сразу засел за свои бумажки в гостиной, пообещал разобраться с ними побыстрее, а мне позволил пока осмотреться, попить чай или еще как-нибудь себя занять. Все еще с Арми на руках я прошелся по квартире. В гостиной был маленький, но очень мягкий диван, я хотел посидеть на нем, но решил не смущать работающих. В ванной не хватало одной из двух лампочек, поэтому там был практически мрак, но я оценил неожиданно огромную для такого дома ванну. Поваляться в ванне я просто обожал, но у самого дома была только душевая кабинка, поэтому сюда, я точно планировал вернуться и поскорее. В спальню я отчего-то заходить постеснялся. Подумал, лучше будет дождаться туда личного приглашения. В итоге, как и предлагалось, я пошел на кухню пить чай.       Сначала мы с Арми сидели на кухне вместе и еще хоть как-то развлекались. А потом котяра меня бросил, и я остался в одиночестве. Сначала я залипал в телефоне. Потом следил за Арсением Сергеевичем, которого было видно через приоткрытую дверь. Потом разглядывал птиц, которые хаотично перемещались по дереву за окном. В общем я сам все больше превращался в кота.       Через два часа я не выдержал и вернулся к Арсению Сергеевичу, запрыгнул на стол, возле бумажек, над которыми он все еще корпел. Он виновато спросил, не сильно ли я скучаю. И тут же выругался из-за ошибки, которую допустил в отчетности.       «Вам бы отдохнуть, Арсений Сергеевич, а то все работаете и работаете.»       Он почему-то усмехнулся. Подкатился ко мне на кресле и улегся головой на колени, обхватив руками. Я легонько его поглаживал, отчего он показательно замурчал.       А потом он приподнял голову и с хитрой улыбочкой, не предвещающей ничего хорошего, сказал: «Держись». Я не понял за что держаться, поэтому только покрепче взялся за его рубашку. Оказалось, угадал. Он, не выпуская меня из рук, начал подниматься, закинул меня на плечо и куда-то пошел. Я дергал ногами и вертелся в попытках выяснить что происходит. Он донес меня до того самого дивана, аккуратно скинул на него и сказал ждать тут. А сам ушел в спальню.       «Чего ждать?»       «Меня.»       Ждать его на диване. Что ж, меня это вполне устраивало.       По возвращении его джинсы сменились милыми домашними штанишками, а рубашка белой футболкой, очки, которые он часто надевал в школе, пропали с носа. И сразу он стал таким… мягким. Улегся рядышком и притянул меня к себе, переплетя конечности с моими. Мне стало так тепло и приятно тяжело от его веса.       «Арсений Сергеевич, а вы не сомневаетесь в своем решении?»       Я говорил о наших отношениях, он это понимал. После небольшой паузы, не отнимая головы от моего плеча, он заговорил.       «Конечно сомневаюсь, и буду сомневаться всегда. Ведь ты еще, можно сказать, ребенок, а дети так легко внушаемы. Я боюсь, что если все это ненастоящее, не твоя природа. Не стал ли ты тем, кто есть, под моим влиянием, а не по собственному желанию. Вдруг я испорчу тебе жизнь. Возможно, я порчу ее прямо сейчас. Это так эгоистично.       Но в чем я ни капли не сомневаюсь, так это в том, что хочу быть с тобой. Я ужасно скучаю каждую минуту проведенную без тебя, и злюсь на работу не потому, что устаю, а потому что мне приходится тратить свое время на нее, а не проводить его с тобой.       Антош, я люблю тебя. Сильнее-сильно, будь уверен.»       Кажется, я даже дышать перестал. Я чувствовал, как быстро билось сердце. Но не мое. Чужое, у меня под боком, я ощущал каждый его удар. Тук-тук-тук. Это все правда очень важно для него.       «Я знаю, что не смогу вас переубедить, но все же скажу. Я гораздо осознаннее, чем вы считаете. Я жил со своими чувствами к вам больше года, даже когда вы их отторгали. Разве какое-то влияние могло бы так? Я уверен в себе так, как не был уверен даже в… законах Ньютона!»       Он рассмеялся.       «Ну ты на святое то не посягай!»       «Арсений Сергеевич, я люблю вас больше всего на свете!»       Я поцеловал его в лоб. Так странно, обычно он так делал. Сейчас мне казалось, что взрослый тут я, а он – бестолковый подросток, который напридумывал себе ерунды. Он позвал меня, вырвав из раздумий.       «Антош, может пора уже начать звать меня по имени?»       Я замолчал. И ведь правда.       «Я попробую.»