Mortal Shells

      — Я ещё никогда не путешествовал верхом и в паланкине! И… как-то шатает. Вас не трясёт? Будто Раф подзатыльник втащил.       Микеланджело старался разбавить обстановку, отчаянно пытаясь расслабиться. Поездка с Джонни Кейджем и Китаной — разве не о таком мечтал черепашка? И да, и нет…       — Какой ты заба-а-а-а-авный! — пропела Китана, не отпуская зелёную руку. Голубые глаза изучали мышцы Майки, тугие и натренированные. — И очень сильный! Таких бицепсов даже у моих стражников нет! И почему ты скрывался?       — Папа боялся, что меня украдут, и прятал в канализации.       Китана залилась смехом, Майки ответил нервной улыбкой и виновато посмотрел на Джонни. Всё же черепашке было неприятно, что императрица, да ещё и девушка его кумира, жмётся именно к панцирному. Джонни в ответ только пожал плечами, выражая не меньшую озадаченность.       — Какой же ты смешной! А я думала, что только Джонни у нас юморист! — обрадовалась Китана. Ногти царапали мятно-зелёную чешую на плече, оставляя невидимый след. — Наконец-то в моём дворце будут гости, которых не надо убивать! Снова будет весело!       — Вот это повезло, — сглотнул Майки, подавив в себе желание оттолкнуть девушку, выпрыгнуть из паланкина и катиться кубарем до самого дома. Теперь надо следить за манерами.       — Китана, а как там наш четырёхрукий завоеватель? — Джонни пошёл на помощь Майки и попытался сменить тему. — Успел уже убить кого-нибудь?       — Не знаю, да и мне плевать, — отмахнулась императрица, любуясь рыжим черепашонком. — Не мешай мне, Джонни. Оставь эти дела Тане или ещё кому-нибудь. У меня сегодня почётный гость! И такой… необычный!       Майки нервно рассмеялся и взмолился богам, чтобы путешествие закончилось как можно быстрее. Когда паланкин остановился, и двери открылись, Китана наконец-то отпустила запуганного Майки и первая спрыгнула к длинной и высокой лестнице дворца. Черепашонок вышел следом, отдышался и посмотрел на монументальное строение из мрамора и золота, уходящее далеко в небо, словно древняя пирамида.       — Вот это громадина! С крыш Кварталов он выглядел меньше! Да на одной только лестнице можно разместить пять моих домов! — восхитился Майки, раскинув руки.       — И ты прикинь, как долго и муторно залезать сюда? — прыснул Джонни, хлопнув по панцирю. — Но так я накачал ноги после того, как Китана пригласила меня первый раз. Один пролёт, и ты камни будешь разбивать пинком.       — Идём-идём-идём! Скорее-скорее-скорее!       Китана схватила Майки за кисть и дёрнула на себя. Черепашка удивился, как быстро, легко и плавно хрупкая девушка может преодолеть с тысячу ступенек. Впрочем, эденийцы славились выносливостью так же, как и красотой, но даже у них есть предел. Может, быть императрицей — значит быть сильной во всём, даже в дурашливости?       Убранство Дворца поражало не меньше. Огромные колонны с золотыми драконами, гигантские штандарты, мебель, жаровни, люстры. Роскошь, мрамор, сталь — Китана окружила себя абсолютной роскошью.       Майки крутился на месте, стараясь осмотреть всё вокруг, и едва не упал. Даже в своих мечтах он не видел ничего подобного. Джонни похлопал его по плечу, Китана смотрела большими восхищёнными глазами. И только Джейд и Таня сохраняли молчание, полное презрения.       — Миленько! И сколько часов надо, чтобы перейти из одной комнату в другую? — спросил Майки, глядя на большой фонтан с изображением четверорукого гиганта.       — Как же я рада, что тебе нравится! Тебе же нравится, верно? Хочешь, я сделаю для тебя отдельную комнату? Нет, ты можешь жить где угодно! Пусть твой дом будет теперь моим! — радовалась Китана. — Я всегда хотела себе милую зверушку!       Джейд изогнула бровь, а Таня почти обиженно фыркнула. Джонни прочистил горло и попытался встрять между Китаной и Майки.       — Это всё мило, Китана, но у Майки есть свой дом и…       — Не мешай! — огрызнулась девушка, обняв Майки за торс. Объятия показались уж слишком крепкими даже для парня в панцире. — Он мой, Кейдж!       — П-полегче, меня на всех хватит! — захрипел Майки, неловко обнимая императрицу в ответ. — Ваше королевчество, мне приятно, но…       — Ах, не скромничай! Как я могу отпустить тебя домой? Ты теперь мой друг, а друзья должны держаться вместе, чтобы быть сильнее. Кстати, о силе!       Ладонь императрицы схватила зелёный бицепс и сжала. Майки инстинктивно напрягся, бугор увеличился на радость Китане и стыд черепашки. Её ногти почти впивались в чешую. Майки пискнул, Джонни открыл рот.       — Ой, — выдавил из себя Майки.       — Ты невероятно силён! Какая чешуя, какие мышцы, гибкость. А какой запах… — закатила глаза Китана. — Ты очень аппетитный.       — Да вы тоже ничего… — едва не завыл Майки.       — Всё, Китана, хватит! — Джонни положил руку ей на плечо. — Наш гость смущается!       Вмешательство Джонни привело Китану в бешенство. Девушка резко развернулась, уронив прядь тёмных волос на лицо. Майки ахнул, Джейд напряглась, Таня ухмыльнулась. Китана вплотную посмотрела в лицо Кейджа, но ничего не успела сказать. Слуга в тёмно-пурпурной мантии подошёл к паре и поклонился.       — Простите, моя императрица. Бог Рейн требует вашего присутствия, — глубоким и высоким голосом объявил слуга.       — Пшёл прочь, я занята!       — Господин говорит, что это срочно. Генерал Горо вернулся и принёс важные вести.       В голубых глазах императрицы блеснул огонёк. Китана отпустила Кейджа, столкнулась с ним плечом, фыркнула и щёлкнула пальцами. Джейд и Таня поспешили за императрицей, не обращая внимания на мужчин. Джонни и Майки одновременно выдохнули и опустили плечи.       — А ребёнком называют меня, — заметил Кейдж, смахивая пот со лба. — Порой я её не понимаю. То она строгая и решительная, то как избалованная маленькая девочка, то целуется, словно… Кхм, в общем, странная она бывает.       — Прямо как Раф, но без поцелуев, — хихикнул Майки и потёр шею, виновато глядя на Кейджа. Черепашка планировал однажды завести подружку, но чтобы с императрицей и девушкой Кейджа, да ещё в один день? — Насчёт Китаны и меня. Я ничего такого не думал и…       — О, да забудь, Монти. Китана так себя часто ведёт. Находит кого-то, тащит к себе, жмётся, как к плюшевому мишке. Без обид, чувак, никакой ревности. Всё равно Джонни на первом месте!       — Ну и слава панцирю! Я боялся, что испорчу отношения с тобой, хотя готов просто в ноги тебе кланяться! — рассмеялся Майки, чувствуя, как камень падает с плеч.       Убранство дворца смущало. Слишком большой и слишком пустой, будто красивая гробница с редкими призраками в лице редких слуг. Нет здесь того домашнего уюта, в их тесной, пропахшей едой, по́том и наставлениями закусочной.       — Я первый раз в таком огромном месте. Может, проведёшь мне экскурсию?       — А может, лучше пожрать? Кухня в той стороне.       И их обоих это устроило. В гигантской столовой актёр и черепашка-подросток набрали еды и принялись гулять по дворцу, рассматривая огромные комнаты, пока набивали щёки.       — Это чья-то комната. И это чья-то тоже. Наверное. А тут… комната, — рассказывал Джонни в перерывах между едой. — Извини, но я тут редко бываю — туалет в другой стороне. Вроде, тут ещё есть бассейны или типа того.       — Кто же знал, что большой дом может быть проблемой? — соглашался Майки, облизывая пальцы. — Кстати, еда здесь немного суховатая. Раф бы добавил больше соуса, а Лео пожарил бы рыбу иначе. И у вас нет сладостей? Совсем? Донни говорит, что мозгу необходим сахар.       — О чём я и говорю! Вы, парни, просто нужны этому месту! О Китане не беспокойся, через пару дней её отпустит. Кстати, а вы доставкой занимаетесь?       — Для этого нужна пятая черепашка, — улыбнулся Майки. — Китана с тобой уже долго и не остыла? Почему?       — А это, парень, уже кино для взрослых, — подмигнул Кейдж и резко остановился. Огромная тень накрыла парней. — Точно, тут же эта фиговина. История нас преследует, да, Мэнни?       Майки прожевал, сглотнул и поднял голову, едва не подавившись. Комок застрял в горле, и черепашке пришлось напрячься, чтобы протолкнуть еду глубже. Зелёные глаза с благоговением и замешательством смотрели на огромную статую. Мускулистый и грозный мужчина со шлемом-черепом. Боёк молота лежит у ног, когтистая ладонь удерживает конец рукояти. От изваяния веяло силой, тревогой, напоминая о никчёмности перед величием камня.       — Шао Кан, да? Умеют же ваши мастера настроение испортить, — неохотно признался Майки, держа еду на полпути ко рту.       — Мне тоже. Это прозвучит странно, ведь обычно камень — просто камень, но от этой громады веет чем-то нехорошим, — Кейдж постучал по каменному пальцу Кана. — Кто-то говорит, что тут заключен дух Шао, а кто-то, что здесь часто слышно призраков. Я думал, что это просто дурной вкус. Не зря его убрали подальше.       — По рассказу сенсея, он крутой, но почему в городе ни единой статуи? Даже упоминают о нём редко. Он же типа… плохой хороший завоеватель?       — Политика — дело Китаны, я туда даже не лезу. Кесареву кесарево. О, про дела! — Джонни поставил еду на пол и резко развернулся. — Подожди меня тут, мне надо сгонять в другое крыло. Статую они додумались поставить, а до нормальной уборной надо бегать! Не скучай!       Майки проводил взглядом убегающего Кейджа, отставил свои подносы и подошёл ближе к статуе. Аура опасности так и тянулась от светлого камня. Архитектор постарался на совесть, передав всё величие и грозность оригинала, но черепашка, будучи ниндзя, чувствовал что-то ещё. Сплинтер научил доверять своей интуиции и чутью, а Майки всегда был верен себе. Может быть, призрак Кана и правда пугает жителей дворца?       — Интересно, есть ли у тебя какая-то тайна? — заговорщически прошептал Майки, водя пальцем по постаменту, касаясь золотых букв. — Или же ты просто статуя, а моя фантазия…       Ладонь коснулась изображения дракона, знак ушёл немного внутрь, раздались щелчки механизма. Статуя загремела и отъехала в сторону, открывая проход в подземелье.       —… разыгралась. Ого!       Майки сглотнул, посмотрел внутрь, разглядывая кромешную тьму. Ощущение опасности, запах смерти и загадочности вырвался холодным воздухом и обдул младшего из братьев. Майки огляделся вокруг, присвистнул и вздохнул.       — Ну и свезло мне на дворцовые интриги! Сначала Китана, потом статуи, теперь это подземелье. Эх, Донни, зря ты отправил меня сюда. С императрицей я бы ещё совладал, но с такими сюрпризами… Нужно быть полным идиотом, чтобы спустится туда в одиночку, — усмехнулся про себя черепашка и скрестил руки. — Нет, лучше подождать Джонни.       Через две минуты Майки уже спускался во тьму, удивляясь наличию зелёных фонарей. Не электричество, не газ, а какой-то другой источник энергии, похожий на пламя, только какое-то… неправильное. Злое. Винтовая лестница привела его в большое подземелье, полное клеток, столов, пыточных приборов и медицинских инструментов. Тут и там попадались большие стеклянные пустые капсулы, электрические катушки, бассейны с угрями.       — Джонни решил перейти к фильмам ужасов? Не помню таких правдоподобных декораций ещё ни в одном…       Чешуйчатая ступня коснулась чего-то влажного, холодного и скользкого. Мурашки пробежали по плечам, и Майки болезненно опустил лицо вниз, стиснув зубы. Паренёк надеялся, что гадость под ним — всего лишь грязная лужа, но всё было куда хуже. Кровавое мессиво из ошмётков и кусков мяса с маленьким глазом в центре смотрела прямо на Микеланджело. Вдалеке раздались громкие удары капель и завывание, полное тихого отчаяния и смиренности. Вполне сошло бы за вой привидения.       Стараясь двигаться как можно тише, Майки отступал назад, оставляя кровавые отпечатки ног с двумя пальцами. Черепашка судорожно выискивал что-нибудь, чем можно вытереть ступни, но ударился панцирем о ржавые прутья. Звонкое эхо прошло по тёмным казематам и утонуло в тишине. Микеланджело застыл, чувствуя, как трясутся коленки, а пальцы сжимаются в кулаки. В висках болезненно стучало, сердце было готово вылететь прочь. Черепашка старался не дышать и напряжённо прислушивался к звукам.       Падение очередной капли возвещало о полном отсутствии живой души рядом, во всяком случае, для Майки. Младший из братьев выдохнул и опустил плечи.       — Совсем воображение разыгралось. Парни бы рассмеялись и…       — Помогите.       Едва тёплая рука коснулась лодыжки Майки. Кто-то по ту сторону решётки слабо ухватился за зелёную ногу. Голос тихий, замученный, словно у призрака. Черепашка отпрыгнул, вскрикнул, ударился панцирем об операционный стол, уронил скальпели. Зелёные глаза устремились на маленькую тонкую руку, тянущуюся из тьмы.       — Прошу… помогите.       Задыхаясь от страха и паники, Микеланджело смог сохранить частичку достоинства. Он не закричал, не завопил, не завизжал, пока бежал прочь, наверх по лестнице в большой и светлый коридор. Черепашка хотел броситься дальше, но вспомнил про уроки учителя. Следы надо скрыть.       — Давай, закрывайся, вернись на место, будь хорошей статуей! — бормотал Майки, тыкая пальцем на изображение дракона. — Скорее! Не выдавай меня!       Каменное изваяние императора Шао Кана негромко заскрежетало, возвращаясь на место. Проход в ужасные тайные подземелья закрылся, и Микеланджело громко выдохнул.       — Сенсей был прав! Ну его, этот сраный золотой дво…       Чья-то ладонь легла на плечо, Майки не сдержал крика, подскочил на месте и развернулся, встав в боевую стойку. Джонни отступил назад, выставив перед собой ладони.       — Эй, тихо, ниндзя! Это всего лишь я.       Майки уже собрался всё рассказать звезде, но замер и одумался. Учитель предупреждал о недоверии к жителям дворца, ведь они могут бросить черепашку в немилость. И подземелье тому лучшее доказательство. Лучше сохранять спокойствие и делать вид, что ничего не знаешь.       — Э-э-э, просто икаю! Я тут стоял, ждал тебя и совершенно точно не делал ничего подозрительного, Джонни! Нет поводов делать со мной ужасные вещи!       Майки захотелось громко и звонко шлёпнуть себя по лицу. Джонни приподнял бровь и положил руки на бёдра.       — Хорошо-о-о-о-о, как скажешь. Там готов стол, Китана уже ждёт тебя. Пошли, поговорим с красивыми девчонками!       — Вот это мне повезло, — сглотнул Микеланджело, идя за Джонни на дрожащих ногах. Да, красивые девушки. Таинственные и… смертоносные.

***

      За широким мраморным столом Майки чувствовал себя особенно неуютно. Обычно младший из братьев ел бок о бок с троицей или в одиночестве наслаждался пищей в комнате. Во дворце это совместили. Китана сидела почти вплотную, с интересом разглядывая нервного панцирного. Джонни яростно хлюпал немного поодаль, держа миску обеими руками. Недалеко от Китаны сидела Таня, разглядывая ногти с презрением и недовольством. На другом конце стола, громко чавкая, жуя и отрыгивая, сидел настоящий монстр. Зелёный, четырёхрукий великан из расы шоканов. Генерал Горо, известный и любимый солдат Новой Эдении, вернувшийся из очередного похода.       — И когда выродки Коталя окружили меня, я схватил одного за ногу и раскрутил. От жалкого ош-текка осталась только это самая нога! — пробасил Горо и засмеялся.       Таня усмехнулась, Джонни опустил миску и взглянул на Горо с нервной улыбкой.       — А, мои любимые разговоры про кровище и ужасы за столом. Как всегда поддерживают аппетит, генерал, — поморщился Джонни, исподлобья глядя на Китану.       Императрица не стеснялась касаться мятно-зелёного плеча, ощупывала бицепс куда более интенсивно. Майки даже пару раз ойкнул и потёр изучаемое место.       — Больно? Хм, выносливость больше, чем у обычного человека. Ну, конечно, ты же рептилия! У меня подобных тебе так мало! — восхищалась Китана, постукивая по грудному панцирю.       — На здоровье, ваше величество. Для меня большая честь, что меня щупают. Наверное, — пробормотал Майки, не в силах впихнуть в себя хотя бы кусочек еды. — Надеюсь, что до детального осмотра не дойдёт.       — Китана, может, дашь гостю поесть? — пытался заступиться Джонни. — Ты щупаешь парня уже весь день! Если хочешь мышц, то просто попроси меня.       — Фу, — громко возмутилась Таня, бросив взгляд на Кейджа. — Я бы скорее запустила руки в кишки в труп боевого волка, кишащего личинками, чем коснулась тебя.       — За откровенность! — Горо поднял кубок и осушил содержимое.       — Да вы все сговорились, — взвыл Кейдж, убирая миску. Никакого аппетита. — Слушайте, у нас сто лет не было гостя, а вы тут то про внутренности, то трогаете его, как игрушку!       — Эта игрушка спасла тебя от наших врагов! Он очень сильный и крепкий, мне нравится его мускулатура. Я почти чувствую, как течёт кровь в венах. Он куда сильнее, чем выглядит! — воскликнула Китана, беря Майки за щёки и поворачивая к себе. — Он мог бы стать совершенным воином!       — Не знал, что наша обожаемая императрица ещё и лекарь, — нервно улыбался Майки, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не в яркие голубые глаза. Там танцевали такие опасные огоньки пламени, что черепашка боялся обжечься.       — Скажем так, изучение плоти и костей — моё маленькое хобби. Я люблю окружать себя сильными и совершенными вещами! — хихикнула Китана, вновь обнимая руку Майки. — И я в восторге от твоих широких, крепких плеч! Если бы наш генерал Горо чаще приносил таких сильных пленников.       Разговор про анатомию отнёс Майки обратно в подземелье. Неужели Китана проводит опыты над пленниками? Что страшнее: её эксперименты и познания в костях и мясе, или что Горо может принести кого-то живым?       — Твои братья такие же? Расскажи о своей семье! — вдруг воскликнула Китана, положив голову на бок, словно дитя.       — Ну, да там нет ничего такого… — застеснялся Майки, чувствуя себя пленником на допросе.       — Кроме того, что у вас техника ниндзя, — подколола Таня, прищурив глаза. — Что, я напоминаю, является укрывательством от воинской службы. А теперь ты ещё отказываешься отвечать императрице? Ты либо смел, либо глуп.       — Эй, остынь! Он гость, Таня! — Джонни возмутился и поднялся со стула. — Мы уже выяснили, что черепаховая семейка — наши союзники и друзья. Относись к Майки с почётом.       — И приютить очередного бродягу, вроде тебя? В какие ужасные времена мы живём, — девушка цокнула и закинула ногу на ногу. — Мы говорили только об одном из братьев, остальные должны ответить за укрывательство. Нельзя игнорировать возможную угрозу. Может, они заодно с Лин Куэй? Их надо допросить!       — Об этом я и говорю! — выбросил руку Джонни. — Как такая красотка может быть такой злобной стервой? Поэтому у тебя до сих пор нет мужика!       — О, не-е-е-ет. Я не живу с тупоголовым качком, зацикленным на себе. Что же мне де-е-е-е-е-елать? — устало протянула Таня.       — Решите это дело в бою! Убейте друг друга! — крикнул Горо, хватаясь всеми четырьмя руками за тарелки. — Развлеките нас!       — Никто никого не убивает! И никто не трогает семью Хамато без моего приказа, — недовольно фыркнула Китана и повернулась к Микеланджело. — Ну, мой зелёный друг, я хочу истории.       — Вообще-то, она не самая выдающаяся, даже скучная, но если вы хотите, — вздохнул Майки. Черепашка попытался успокоиться и настроился на нужный лад. — Я помню, что всегда был с братьями, ещё когда на четвереньках ползал. Мы всегда были вместе. Раф злился и всё ломал, Донни это чинил, Лео всех ругал, а я… Ну я самый красивый.       Китана захихикала, Джонни откинулся на кресле, Таня прикрыла глаза, Горо смачно рыгнул. Майки вдруг почувствовал себя в своей тарелке и расслабился.       — И учитель Сплинтер всегда был с нами. Мы никогда не задавали вопросы, почему у нас панцири, а у него хвост. И, думаю, бесполезно молчать, но он обучал нас самообороне. Мир — опасное место, как он говорил, и нам нужно быть готовыми. Он не хотел, чтобы мы попали в беду, поэтому тайно научил нас техникам боя.       — Какой заботливый отец! Пошёл наперекор закону, решив спасти своих детей. Я почти готова простить ему преступление, — вздохнула Китана, уже нежнее обнимая Майки.       Голос внутри Майки велел продолжать. Вот что имел в виду Донни! Защитить семью изнутри, смягчить нрав императрицы.       — Сплинтер также научил нас готовить. Я почти уверен, что мастер изобрёл технику боя во время омлета или нарезки овощей. С семи лет мы помогали ему на кухне, научились всякому. Ну, вообще Лео, Раф и Донни научились, а я только еду подавал.       Майки рассказывал дальше, стараясь избегать подробностей. Поведал о буйном характере Рафа, дотошности Лео, изобретательности Донни, мудрости Сплинтера. Черепашонок рассказывал самые забавные и бесполезные случаи, избегая важных деталей. Поведал про детские травмы, первую драку с Рафом, как чуть не спалили с Донни крышу, как Лео взял вину за разбитую посуду за себя. Милые и домашние истории. Мягко и плавно уходил от любых вопросов про боевые навыки.       — И с братьями мы живём очень дружно, — заключил Майки и вздрогнул. Китана всё сильнее нарушала личное пространство, но в этот раз в красивых глазах застыло счастье и зависть.       — Я так люблю слушать такие тёплые и радостные истории! Микеланджело, ты тронул моё сердце! Я всегда завидовала таким семьям, тёплым, настоящим! Когда я была маленькая, Шао Кан поработил мою семью, моя мама отравилась, и я росла среди чудовищ и завоевателей. Если бы не Джейд и Таня, я бы давно сошла с ума от одиночества и страха. Потом я познакомилась с Джонни и решила, что буду всеми силами защищать всех жителей и все семьи Новой Эдении. Пусть мне не повезло быть частью тёплых уз, то пусть другие живут дружно и мирно!       — Ого! А вы очень храбрая и смелая! — удивился Майки, глядя в глаза императрицы. Ему даже стало стыдно, что он думал так плохо о Китане. Черепашка представил маленькую девочку с огромным завоевателем, идущим войной на народы. Не удивительно, что Китана немного странная. — Такая же красивая, как и добрая!       Таня поджала губы и чуть зарычала. Джонни коварно прищурился, наслаждаясь ревностью подруги.       — А я убил своих братьев, — сказал Горо, откусив кусок от ножки. — Они были надоедливыми, глупыми, и их вражда разрывала клан. Я оторвал голову каждому и насадил их на пики. Так я заново укрепил клан и избавился от соперников.       — Суровое воспитание, — натянуто улыбнулся Майки, вновь ощущая себя неловко.       Застолье продолжалось ещё недолго, солнце начинало клониться к закату, а Майки становилось очень тревожно на душе. Тени пустого дворца рисовали жуткие картины, воспоминания о подземелье тревожили юного официанта. Подвыпившая Китана оставила Майки в покое и во всю флиртовала с Джонни. Если к руке Майки она вовсю липла, то на Джонни она почти разрывала одежду.       Под шумок, когда ситуация становилась всё менее приятной, Микеланджело покинул обеденный зал и поспешил прочь, стараясь держаться теней. Подземные тюрьмы, безумные императрицы, четырёхрукие чудовища — достаточно для одного дня. Солнце пряталось за крыши высоких домов, тени надёжно укрыли Микеланджело.

***

      Половина работы была сделана к вечеру. Чинить дом — не строить, поэтому закусочная снова приходила в норму. Мебель, посуда, стены, окна — дыры латались так быстро, что семья Хамато не успела заметить процесс. Но чем дальше, тем больше работники спускали рукава, и черепашкам приходилось работать самим. Где поправить, где убрать, а где сделать всё самим.       — Везёт Майки. Небось, за обе щёки уплетает, пока мы тут горбатимся, — ворчал большой черепашка, забивая гвоздь. Семейный портрет всегда висел недалеко от гриля. — Обнимается с Китаной, болтается с Кейджем. Почему вообще он, а не я?       Последний удар был слишком громким, и по каменной стене пошли трещины. Раф выругал себя за неосторожность, посмотрел на семейную фотографию и выдохнул. Забросил мешок с мусором на плечо, вышел на улицу и с тоской посмотрел на кучу хлама. Вчерашние воспоминания приятно нахлынули лёгким бризом.       — И откуда она такая взялась?       — А ты уже соскучился, эдениец?       Рафаэль резко развернулся и застал Алопекс на крыше, сидящей, прижавшись лапами друг к другу. Довольная ухмылка сияла на острой мордочке, да и сам черепашка широко улыбнулся.       — Как ты по блохам!       — Эй, следи за языком, эдениец! — возмутилась Алопекс и бесшумно спрыгнула на землю. — Я постоянно моюсь!       — Да я заметил! — Раф инстинктивно потянул руку, чтобы погладить пушистую голову, но отдёрнул. Не зверька трогает, и вообще какое-то домогательство. Пришлось удержать радость при себе. — Ты чего опять пришла? Понравилась еда? Хочешь, чего-нибудь ещё принесу?       Уши Алопекс дёрнулись, хвост счастливо завилял. Чёрные зрачки в тёмных глазах стали большими, немного милыми. Девушке пришлось успокоиться, чтобы не согласиться так легко.       — Было бы… здорово. А ты странный для эденийца! Приветливый, гостеприимный, вежливый и умеешь драться. Ты не раб из арены?       — У нас нет рабов, а меня зовут Рафаэль, или Раф. А у тебя, воришка, есть имя?       — Алопекс. И я не ворую, а забираю нечестно нажитое добро! — вздёрнула носик лисица, не в силах остановить виляние хвоста. — Так что ты там говорил про еду?       — Никуда не уходи только, сейчас принесу такое! — радостно заявил черепашка, уходя в здание.       Еда всегда должна быть свежей, это святое правило. Ничего вчерашнего не может быть подано на стол, и вообще должно быть съедено. Вот и Раф применил правило с Алопекс, поджарив две здоровые сосиски, взял у Лео зелени с овощами. Раф зашёл на территорию Донни и отсыпал несколько конфет.       — О, Раф, раз ты здесь, — Донни отвлёкся от расчётов на компьютере, — можешь принести мне… — умник повернул голову, но от большого брата и след простыл. — Оке.       Назвать это свиданием Раф бы не рискнул, но сердце его преисполнилось радостью дважды. Первый раз — когда появилась таинственная белоснежная красавица. Второй — проявление её зверского аппетита. Как повару, черепашке было очень приятно.       — Вхфуфно! Фто за махгия? — лопала Алопекс.       — Ты прожуй сначала, а потом говори. Ну и манеры у тебя, — покачал головой здоровяк, сидя в позе лотоса. — И никакой магии, только ловкость рук. Кстати, овощи мы закупаем из вашей деревни.       — О! Поняла! — проглотила еду Алопекс и довольно посмотрела на Рафа. — Ты действительно другой, эден… Раф. Я всегда думала, что подобные тебе — злые и жестокие, глупые и напуганные.       — Без понятия, откуда ты это выдумала. Это за стенами города сплошной мрак и ужас. Красные Драконы, Чёрные Драконы, разбойники, монстры, зомби и другие. Стены этого города защищают нас от вторжений. Не понимаю, как вы держитесь так долго в ваших деревнях?       — У лис свои секреты, — облизнулась Алопекс и приосанилась.       Секреты. Их слишком много, они похожи на паутину. Только думаешь, что сможешь расплести её, как шелк уже не даёт ногам сдвинуться. Совесть в виде большого паука стремительно ползла к ней, готовясь вонзить мандибулы вины в шею. Рафаэль был добр к девушке, а она случайно послала четырёх убийц к ним.       — Слушай, говорят, что у вас была драка с какими-то убийцами. Вы в порядке, не пострадали?       — А слухи уже так далеко разошлись? Чёрт, какие же все болтливые! — зарычал Раф, словно от надоедливой зубной боли. — Честно говоря, было тяжело и даже немного страшно. Эти парни чуть не прикончили нас, приняв за старых врагов. Один меня заморозил, так что я до сих трясусь.       Алопекс едва не заскулила. Сначала приняла Рафа за плохого парня, потом привела к нему убийц, а он в ответ был добр и накормил.       — Вам стоит быть осторожными. Они могут вернуться. Может, вам нужна защита?       — Этим уже занимается Майки, договаривается. Дипломат хренов, — вздохнул Раф. — Кстати, а ты чего пришла-то?       Алопекс едва собиралась отдать маленькое подношение щедрой черепашке, как изнутри раздался крик. Рафаэль повернул голову, поднялся и сжал кулаки.       — Сиди здесь, я проверю! — грозно предупредил зелёный и вбежал в закусочную.       От сердца черепашки отлегло, когда он увидел два знакомых панциря и крысиный хвост, глядящие на источник шума. Коллектор, размахивая фонарем, пульсирующим и светящимся, как маленькое белое солнце.       — Где он? Где проклятый вор? — рычал Коллектор, фыркая как злой кот. Нижняя пара рук удерживала по кукри, едва не размахивая ими по воздуху. — Я чую запах своих золотых. Где вы его спрятали?       Рабочие разошлись по углам, боясь подойти, но вовсе не к Коллектору. Рядом с накнаданцем стояла куда более зловещая фигура, одетая только в плащ с капюшоном. Фасеточные глаза не двигались, ядовито-жёлтый хитин вызывал желание поскорее убежать прочь, как от большой злой пчелы. Ди’Вора, передвигаясь на ступнях-каблуках, оглядывала помещение.       — Ну влипли, — пробормотал Донни, едва не делая шаг назад. Вид огромного насекомого вызывал панику. — Сначала драконы, а теперь вот это…       — Тише, сыновья, — Сплинтер сделал шаг навстречу к Коллектору. — Большая честь видеть вас, господин Коллектор. Чем я могу помочь вам?       — Помочь? Мне? Пытаешься обмануть меня, коварная крыса? Я за милю чую…       Ситуация накалялась, терпение братьев и Коллектора почти достигло предела, но Ди’Вора прервала грубую речь сборщика налогов. Хитиновая девушка плавно и крепко положила руку на плечо верхней руки.       — Эта будет говорить, Коллектор, — произнесла Ди’Вора так, словно в её горле копошилось множество насекомых. — Хамато Йоси, мы расследуем преступление. Коллектор, верный подданный императрицы Китаны, был атакован неизвестным вором. Однако, вор повсюду оставил улики.       — Мех! — рыкнул Коллектор, оскалив острые клыки. — Белый как снег! И он привёл нас сюда, в вашу закусочную! Я спрошу только один раз, Йоси. Где мои деньги?!       — Учитель Сплинтер не вор! Мы весь день занимались ремонтом нашего дома! — выступил Леонардо, оскорблённый столь дерзким обвинением. — Можете опросить всех присутствующих здесь!       — Соучастники преступления, прекрасно! — Коллектор посмотрел вплотную в лицо Лео. — У меня хватит рук, чтобы допросить каждого из вас с пристрастием!       — Эта особь занимается поисками вора, а не работает палачом! Мы ищем сумку и белоснежного похитителя. Действуй, Коллектор, мы тратим слишком много времени! — гудящим голосом предупредила Ди’Вора, отталкивая накнаданца. Леонардо отражался в фасеточных глазах. — Вор мог укрыться в вашем доме, и вы тоже можете быть в опасности. Эта особь желает проверить ваш дом. Не мешайте следствию.       — Нам нечего прятать в нашем доме, госпожа Ди’Вора. Мы всегда к вашим услугам. Но я не думаю, что вы найдёте то, что ищите. Сыновья мои, вы не видели ничего подозрительного?       — Мы были с вами, учитель. Весь день, — удивился Лео.       — Даже на улицу не выходили, — подтвердил Донателло. — А ты, Раф, чего-нибудь видел? Раф?       Рафаэль застыл на месте, не в силах ничего сказать. Янтарные глаза смотрели то на волшебный фонарь, то на Ди’Вору. Большая черепашка замешкался, заморгал, пытаясь собраться с мыслями.       — Ам… Не, не думаю. Я как бы… Мне бы…       Сплинтер поднял бровь и опёрся на трость. Коллектор рыкнул, а Ди’Вора щёлкнула пальцами.       — Эта особь благодарит за содружество и невмешательство. Оно поможет, если вас заподозрят в помощи вора. Закусочная уже окружена. Солдаты! Искать!       Мужчины в чёрных доспехах со шлемами-черепами вошли через парадный и чёрных вход, обыскивая и переворачивая всё вверх дном. Лео болезненно прищурился и цокнул. Едва они навели порядок, и история повторяется.       — Надо было открывать мастерскую, — вздохнул Донни. — Было бы не так грязно.       — И не говори. Я подумал, что неделька будет не такой тяжёлой. А ты, Раф, неплохо держишься, — похвалил Лео, оборачиваясь к большому брату. Но Рафаэль его не слушал и стучал зубами. — Раф? Ты чего?       — А? Чего, Лео? Нет-нет, я… Я так… Надо кое-что проверить, пару секунд…       — Погоди, Рафаэль, — Сплинтер подошёл к черепашке и внимательно взглянул в глаза. — Ты хорошо себя чувствуешь? Не переутомился ли ты, сынок?       — Н-нет, просто… Кажется, забыл выключить плиту, и мясо подгорит…       Вранье давалось Рафаэлю из рук вон плохо, и мудрый Сплинтер легко прочёл эмоции сына. Но старый крыс не стал требовать и ничего спрашивать, лишь покрепче взял трость.       — Хорошо. Тогда оставайтесь на месте и ждите меня. Ищут они вора или нет, я не позволю пачкать кухню! — серьёзно сказал учитель и последовал за солдатами.       Троица черепашек сохраняла молчание. Донателло задумался, Леонардо поглядывал на Рафаэля, а тот только нервно топал ногой и хмурился, как не в себя. Грохот кастрюль и сковороды заставил братьев дёрнуться и чуть ли не подпрыгнуть на месте, а потом направиться к источнику.       — Растяпа! — крикнул Коллектор. — Смотри куда идёшь, чёртов дурак!       — Простите, господин Коллектор, — извинился один из солдат. — Тут тесно, и я обо что-то споткнулся. Виноват.       — Арх, мой бесценный фонарь повреждён, и в нём плавают… Это скорлупа от яиц?       — А чего вы хотели от кухни? У нас только еда, а вы её портите! — раздался дерзкий голос Сплинтера. — Я готов вам помочь, но прошу вас не нести грязь!       — Проклятье, мой фонарь! Подлость, коварство! Это заговор!       — Хватит, Коллектор! Эта особь не нанималась слушать твоё нытье! Мы уходим! Таня будет недовольна!       Сердце Рафаэля успокоилось, когда солдаты, Ди’Вора и Сплинтер покинули кухню. Коллектор вышел последним, удерживал верхней правой рукой свой фонарь и стучал по нему указательным пальцем нижней левой. Стекло потрескалось, яркий свет слабо мигал и гас. Синекожий монстр яростно рыкнул и злобно посмотрел на одного из солдат.       — Глупец, она почти была у меня в руках! Я чую, что мои деньги где-то здесь! Может, в соседнем доме или через дорогу… Мы должны обыскать всё вокруг!       — Эта особь не станет тратить время впустую, Коллектор! Ты позволил ворам обмануть себя, тебе и отвечать перед императрицей, — жужжала Ди’Вора, двигая головой в стороны.       — Простите, что заняли ваше время. Надеюсь, что вы найдёте вора и восстановите справедливость, господин Коллектор, — попрощался Сплинтер с незваными гостями.       Старый крыс дождался, когда лакеи Тани покинут закусочную, отпустил труппу Кейджа, а затем велел Леонардо и Донателло прибраться. Отсутствие Рафаэля не осталось незамеченным, и Сплинтер последовал бесшумной поступью внутрь дома. Чтобы не задумал черепашка, от надзора отца ему не уйти.       За дверью-сёдзи раздавались голоса: женский незнакомый и Рафаэля. Приложив ухо, сенсей прислушался:       — Ты о чём думала вообще?! Украсть сумку Коллектора и принести её сюда! Ты бы ещё корону Китаны украла!       — Я не знала, что у него волшебный фонарь! Я не знала, что такое случится!       — Ты подставила моих братьев и отца, а ещё едва не погибла! А если бы они тебя поймали? Поверить не могу, что ты спряталась в покоях Сплинтера! Ты могла бы просто убежать!       — Снаружи стояли солдаты, они бы заметили меня!       Сёдзи отошли в сторону, и Сплинтер застал рассерженного Рафаэля и напуганную лисицу, спорящих друг с другом очень пылко и яростно. Стоило появиться учителю, как оба удивлённо посмотрели на сгорбленного старика.       — Рафаэль, что ты делаешь? — нахмурился Сплинтер, входя в комнату. — Я ведь много раз повторял тебе, неужели ты так ничего и не понял?       — Учитель… Я… Это…       — Когда приводишь кого-то домой, сначала знакомь нас! Ты выставляешь себя дурным хозяином, а меня негостеприимным стариком! — тупой конец палки смотрел прямо в зелёную морду черепахи. — Я воспитывал тебя вежливым юношей.       — Чё? А, ну… Да, простите, сенсей! Просто всё так… Кхм, мастер, это Алопекс, — представил почти растерянный Раф девушку. — Ал, это мастер Сплинтер, мой отец и учитель.       Алопекс обняла себя за плечо, помахала лапкой и скромно улыбнулась.       — Здрасьте.       — Счастлив познакомиться. Неожиданно встречать гостей при таких обстоятельствах, но рад, что вы зашли. Необычно встречать жителей деревни у себя. Что привело вас в столь далёкое место?       — Ну, я кое-что принесла. Вы, наверное уже догадались, что я говорю про сумку Коллектора, — вздохнула Алопекс, доставая из-за пазухи украденное добро, наполненное горой монет.       — Да боги, не нужна нам эта сумка! — взвыл Рафаэль. — Убери! Такая гора денег сулит одни неприятности.       — Я не собиралась отдавать тебе всю сумку, глупый! Я хотела отдать часть монет, забранные Коллектором! — возмутилась Алопекс, прижав к себе украденное. На мордочке появилось хитрое выражение. — Вор не расстаётся со своим добром так просто.       — Ты сегодня едва с головой не рассталась. Да мы все…       — Тише, Рафаэль. Нет нужды вспоминать прошлое, когда оно закончилось. Однако я поддерживаю сына в его решении. Мы не возьмём золото, Алопекс. Я бы рекомендовал тебе расстаться с сумкой, тайно вернуть хозяину. Так было бы лучше для всех.       — Лучше? Но Коллектор использует своё влияние и берёт куда больше! — возмутилась лисица. — Он ещё хуже, чем вор. Я беру то, что не нужно у богатых, а он грабит бедных! Это не честно по отношению к вам!       Рафаэль колебался, понимая всё негодование лисички, даже считал, что она делает правильно. Но не говорить же такое при Сплинтере? Отец заступился за Ал уже один раз и помог Рафу. Пора отплатить тем же.       — Не пойми нас неправильно, Коллектор — это ещё та язва на теле Новой Эдении, но он под защитой императрицы. Такие монстры как Ди’Вора редко выходят из дворца просто погулять. Нам сильно повезло. Лучше не злить шестирукого гоблина. И ты тоже могла пострадать!       — Пф, ты как моя сестра, — оскалилась Алопекс, отвернувшись. — Я поняла и с первого раза! Оставь нотации, не будь занудой. Не нужно вам золото и хорошо, я заберу себе! Могу вообще не приходить, хочешь?       — Нет, я… Я не то имел в виду, глупая! Тебе надо быть осторожнее и следить за своим хвостом.       — Мой хвост в порядке. И ты сам глупый! — показала язык лисица.       — Дети, спокойнее, — мягко вмешался Сплинтер. — Не начинайте ссору, нам хватит проблем на сегодня. Мы не будем задерживать и осуждать тебя, Алопекс. Ты сама отвечаешь за свои поступки, но мне вот, что интересно. Что же вынудило тебя поделиться с нами?       — Да, мне тоже, — скрестил руки Рафаэль. — Я просто угостил тебя, а ты уже проявляешь такую щедрость. Это странно. Я ведь даже не просил ничего взамен.       Алопекс перекинула тяжёлую сумку через плечо и потупила взгляд. Признаться в вине было слишком тяжело. Эти эденийцы поступили с ней очень по-доброму и справедливо, даже в родном доме не всегда так добры. И как сказать им, что по её наводке вся семья находилась в опасности? Такие убийцы, как Саб-Зиро и Лин Куэй редко оставляют в живых. Они обязательно вернутся.       — Я… Я не могу сказать, господин Сплинтер. Это…       — Ну здорово! Снова тайны! — махнул руками Рафаэль. — С тобой можно голову сломать!       — Понимаю, Алопекс. Как я и говорил, я уважаю твоё решение. И хоть ты ступаешь по пути теней, я вижу, что у тебя доброе сердце. Ты всегда желанный гость в нашем доме, но прошу тебя. Приходи налегке, — улыбнулся Сплинтер.       С тревожным сердцем Алопекс улыбнулась Сплинтеру и поклонилась.       — Благодарю вас, мастер Сплинтер. Я найду способ отплатить за доброту! Простите, мне пора. Темнота опускается, мне нужно возвращаться. И тебе пока, глупый Раф.       — Не убейся там, — хмыкнул зелёный в ответ.       — Передавай старейшине Кимико привет, — кивнул Сплинтер. — Будь осторожна.       — Пошли, я провожу тебя до… — начал было Раф, но Алопекс махнула на него хвостом, шлёпнув по груди.       — Я не маленькая девочка и сама найду дорогу. За мной ты не угонишься, глупый, — коварно проурчала девушка и ушла из комнаты. Напоследок, она всё же бросила взгляд на рослого зелёного панцирного, а потом скрылась.       — Какие же девчонки странные, — вздохнул Раф. — То бросаются в бой, то кидаются на Майки, то крадут деньги.       — Женщины — это величайшая загадка, Рафаэль. Немногие способны постичь её, — мудро заметил Сплинтер, довольно улыбнувшись. — А теперь ты расскажешь мне все подробности об Алопекс.       — Хорошо, но… Может, пока не рассказывать это остальным? Майки засыплет вопросами и все уши прожужжит.       — Разумно. Не стоит вываливать всё в один день, — согласился Сплинтер. — Кстати, чем ты её угощал? Мне интересно, как ты вежлив с гостями.       — Утренний номер три, а сегодня пятый вечерний.       — Я воспитал хорошего сына!

***

      Алопекс остановилась на крыше, глядя на закусочную. Девушка ждала, когда тени окончательно укроют город, чтобы её белоснежная шерсть не так сильно бросалась в глаза. Лисица с тоской смотрела на окна здания, где сидели черепашки и их крыса. Когда сумерки уже накрыли улицы, к дверям подбежала ещё одна фигура, судя по всему с панцирем. Семья в сборе, и Алопекс тоже решила воссоединиться со своими.       Дорога до одной из лазеек была не очень долгой, Алопекс удалось вырваться наружу и под покровами туч, скрывающих свет лун, разрушенных планет и газовых гигантов, добраться до места. Пересекать пустоши без неприятностей лисица научилась давно, и уже прибыла в деревню. Тихо открыла двери, осторожно ступила на пол и направилась в свою комнату. Женственный, строгий и сердитый вздох заставил Алопекс замереть на месте. Сердце заколотилось в груди.       Вора поймали.       — Ты сбегаешь вторую неделю подряд и поздно возвращаешься. Но ты всегда предпочитала тёплый очаг холодному сну на песке. У тебя неприятности?       Белая морда медленно развернулась в сторону тени. Силуэт фигуры, отчётливо напоминающий песочные часы, прятался у стены. Пламя свечи опускало свет на лисьи лапы в плетённых гёдзи.       Алопекс неторопливо развернулась, шерсть вздыбилась местами, уши виновато опустились. Белая лисица почувствовала неподъёмную тяжесть украденных монет за спиной. Нет, не денег — жизни.       — Я в порядке. На мне нет ни царапины, никто меня не обнаружил. А ещё у меня большой улов, я поделюсь со всей деревней.       — И ты всё равно рискуешь. Мы не требуем от тебя денег и подношений, Алопекс. Ты нужна здесь, как член семьи.       Твёрдость голоса походила на меч, ударившийся о камень. Твёрдый, но с лёгкой дрожью, готовый расколоть. Алопекс сглотнула и отступила к стене, готовая сбежать.       — Из меня плохой землепашец, я только объедаю вас. Так я могу принести пользу, узнать слабые места врага, разнюхать его планы, — оправдывалась лисичка. — Воровать у врага — это не преступление, ты сама меня научила.       — Я не учила тебя действовать безрассудно и глупо, Алопекс. И уж тем более участвовать в мелочных дрязгах полубогов и императриц! Ты как глупый щенок, который лезет в пасть таркатанцу!       — Я давно не щенок, Ниньяра! Хватит видеть во мне дитя!       Ниньяра вышла из тени грациозной, плавной и смертоносной тенью. С мехом цвета крови, распущенными длинными чёрными волосами и проникновенными голубыми глазами. Её женственная фигура больше напоминала человеческую, с тонкой талией, узкими плечами. Чёрный мокрый нос громко втянул воздух. Острая мордочка была полна недовольства старшей сестры.       — Тогда прекрати вести себя, как глупое дитя! Племя дало тебе пищу, кров, взяло тебя в свой клан. Я назвала тебя сестрой, а ты готова подставить голову ради мелочных дрязг!       — Вы слишком беспечны! У Китаны армия чудовищ, я сама видела! Что, если они однажды придут сюда, если сметут наши дома ради источника? Что тогда, мы будем стоять и ждать? Ты же воин, Ниньяра, ты понимаешь это лучше меня! Нужно действовать!       — Я же просила тебя перестать так называть меня, — тяжело вздохнула девушка, проведя когтистой лапой по щеке. — Эта кличка приелась похлеще пиявки. Даже бабушка теперь обращается ко мне по кличке. И послушай: у нас нет врагов. Рейн и Китана не знают секрет входа в Источник. У нас договор, и императрица будет держать своё слово. Перемирие даёт нам жить спокойно.       — Но оно шаткое и ненадёжное! Как им можно верить после того, что они делали с нашими собратьями? Западное племя, подземное племя, арктическое племя!       Голос Алопекс дрогнул, жёлтые глаза стали влажными, когти вытянулись, голос задрожал.       — Как же мой клан? Моя семья?       Когда Ниньяра быстро подошла к белой лисице, Алопекс едва не зажмурилась. Старшая названная сестра всегда была решительна и немного скора на действия, хоть и пыталась удержать в себе эмоции. И не смогла. Ниньяра обняла Алопекс и прижала белую лисицу к своей пышной, мягкой груди. Ткань тут же взмокла от слёз, а белые гибкие руки обхватили тонкую талию.       — Я твоя семья, Ал, — прошептала Ниньяра, целуя белую шёрстку на лбу. — И я буду защищать тебя и бабушку, Нагу, каждого в деревне. Но я одна, а мир большой и страшный, а мы очень маленькие и слабые. Поэтому, мне очень нужна твоя помощь. Я не смогу справиться одна, понимаешь?       Ниньяра чуть наклонилась, чтобы быть на одном уровне с Алопекс. Белая лисица вытерла слёзы и кивнула.       — Угу. Извини. Я просто хочу быть очень полезной и помогать. Не хочу, чтобы плохие вещи повторились, но…       — Но? — Ниньяра наклонила голову на бок. Взгляд упал на ремень сумки. — А это что такое?       — Большая сумка с деньгами, — пробубнила Алопекс, прижав уши ещё сильнее. — …звини.       Ниньяра прикрыла глаза, коснулась мягкого лба и выпустила воздух через ноздри. На мордочке застыло выражение сильной головной боли и усталости.       — Иди спать. Я разберусь со всем завтра одна. Скажи мне, кому её отдать, хорошо? Надеюсь, что ты не украла её у Горо или ещё кого-нибудь большого.       Алопекс замешкалась, в голове щёлкнуло. Жёлтые глаза снова виновато посмотрели на красношёрстную красавицу.       — Вообще-то, я с кое-кем поговорила. Он глупый, сердитый, но очень вкусно готовит. Это их сумка.

***

      — Дерётесь как девочки! Мне говорили, что в Новой Эдении есть достойные враги, а не слабый сброд! Пурпурные Драконы? Надо было искать Красных!       Кобра сплюнул под ноги избитым хулиганам и вышел на улицу. Светловолосый парень похлопал по ножам на поясах и направился бродить между ночных переулков, пиная камни перед ногами. Позади раздался топот ног, слишком громкий для тайного нападения. Кто-то хотел, чтобы Кобра знал о присутствии.       — Слышал, ты ищешь хорошей драки? — Барака выступил из тени, хрустнув шеей. — Я тоже. Ты нарушитель спокойствия, бандит и грабитель. Мой долг, как стражника, арестовать и бросить тебя в темницу. Но я предлагаю сделку.       — Сделка? От таркатанца? — фыркнул Кобра, поворачиваясь лицом к Бараке. — Это что-то новенькое. Ну, доблестный капитан стражи, я слушаю!       — Победишь меня, можешь уйти из города, и тебя никто не тронет. Я даю тебе своё слово.       — Какая щедрость! Я польщён! А если проиграю?       — Умрёшь, — заключил Барака.       В глазах Кобры загорелся азарт, парень встал в стойку, достал по ножу и покрутил в руках.       — Меня устраивает. Только не вздумай умолять меня о пощаде, когда я вскрою тебе живот. Ненавижу, когда…       Барака вытащил лезвия и напал первым. Скорость таркатанца уступала человеской, и Кобре пришлось отступить. Грубая варварская натура странно сочеталась с круговыми движениями Бараки, больше похожей на танец. Прямой тычок, круговая атака, рычание, наступление. Лезвия пронзали деревянные столбы, врезались в ограждения. Никто не выходил, никто не реагировал на ночную драку. Это не их дело.       Устав отступать, Кобра наконец-то смог ответить. Ножи засверкали перед уродливым зубастым оскалом, встречались с природными лезвиями. Кобра толкнул Бараку в живот и ударил спиной о стену, подбежал и замахнулся. Клыки сомкнулись перед лицом, едва не оттяпав парню нос.       Барака ударил ногой в живот, спрятал лезвия, снова выставил, резко оттолкнувшись, снова спрятал лезвия. И ударил по лицу Кобры. Сначала слева, потом справа. Схватил за руку и вонзил зубы в плечо, отрывая кусок мяса. Кобра закричал и ударил ножом в плечо, вонзив по рукоять. Но Барака не отступил, взмахнув лезвием снизу вверх. Рука Кобры подлетела и рухнула на землю. Кровь хлестала из раны, улица наполнилась воплями боли.       Не остановившись на этом, таркатанец ударил по коленке, выгибая её в другую сторону. Кобра упал на здоровую ногу и в ужасе посмотрел на Бараку.       — Погоди! Ты победил! Я сда…       Лезвие вонзилось в рот и вышло с другой стороны. Кровь хлынула наружу и струйкой стекала по лезвию. Тело бандита из Чёрных Драконов медленно спустилось вниз и шлёпнулось на землю. Барака спрятал природный клинок, подождал, когда Кобра упадёт, вытащил нож из плеча и хмыкнул.       — Сойдёт для уличной шпаны.       Закинув отрезанную руку на грудь Кобры, таркатанец закинул тело в тележку и под покровом ночи отвёз через улицы к закусочной. Бросив три камешка в окно, Барака терпеливо ждал, когда откроются двери. Сплинтер, одетый в ночной халат, молча встретил таркатанца. Вдвоём они укрыли тело большой тканью и отнесли внутрь.       Никто не проронил ни слова.

***

      Хсу Хао брезгливо поморщился, увидев кучу стражников-таркатанцев у столика. Пьяные, громкие, орущие песни и вопящие во всё горло. Они обнимались, дрались, падали и вставали, чтобы упасть снова.       — И это есть хвалёные кочевники? Я думал, что они пострашнее будут.       — Они уже давно не кочевники. С тех пор как Шао Кан основал город, таркатанцы, как и шоканы, и другие обленились и ведут праздный образ жизни. Раньше они охотились, чтобы есть, а теперь просто жрут и пируют. Мерзкие выродки.       Убийцы Красного Дракона шли по тайной тропе вверх по дворцу, минуя встречи со стражниками и слугами. Всё выше, всё глубже в святая из святых. Покои бога Рейна.       — Не слишком ли легко? Он же всё-таки бог, — выразил опасения Хсу, поправив фуражку.       — Полубог. Наш господин знает тайну этого выскочки. Он коварством и хитростью забрался так высоко. Слышал, что именно он при помощи колдунов свёл Китану с ума. Мы сделаем большое одолжение всему Внешнему Миру, когда убьем его.       Хсу ответил коварной улыбкой и последовал за командиром. Активировав панель, они вышли в тронный зал. Широкий, круглый, с каменным решётчатым полом под ногами. Ещё ниже плескалась яркая вода, а тысячи бликов танцевали на купольном потолке. Рейн сидел на троне, с интересом поглядывая на гостей. Без страха, без удивления.       — Мавадо и Хсу Хао, члены Красного Дракона. Какой неприятный и не совсем сюрприз! — Рейн закинул ногу на ногу и вальяжно откинулся на спинку. — Чем обязан?       — Ты сильно беспечен для будущего трупа, Рейн, — Мавадо шёл вперёд, выбросив перед собой меч-крюк.       — Труп? Я бог, Мавадо. Бог не может умереть, — развёл руками Рейн, улыбаясь из-под маски. — Ты пришёл наняться ко мне в шуты? Устал быть обезьянкой брата и хочешь плескаться в моём милосердии.       — Полубог, Рейн! Я знаю твою тайну! Весь Внешний Мир знает, кроме твоей прогнившей крепости! Ты слишком долго занимал трон, который по праву не твой. А теперь прояви хоть каплю божественности и попытайся оказать мне сопротивление.       Нахмурившись, Рейн склонил голову на бок и почти прорычал:       — Твоё хамство утомляет, Мавадо, но твоя самоуверенность куда утомительнее. Я считал, что ты гораздо умнее.       — Завали, божок! — Хсу двинулся вперёд. Кибер-сердце ярко загорелось, готовое к выстрелу. — Нас тут двое, а ты всего один!       Тени, падающие с жаровен за спиной убийц медленно потянулись в сторону трона. Чёрные линии становились всё гуще, приобретая форму и плотность, пока не слились с тенью Хсу Хао. Убийца почувствовал пронзающий холод, но не сводил взгляда от Рейна.       — Я у себя дома, Хао. Слышал земную поговорку: «Родные стены защищают»? Я бог, и даже тени на моей стороне.       Негромкий свист лезвия отозвался в ушах членов Красного Дракона. Перед глазами что-то мелькнуло белым светом, всего на одно мгновение. Хао не успел понять, что произошло, когда по две стороны появились воины. Полностью чёрные, с белыми глазами, от них веяло смертью и холодом. Нуб Сайбот и его тень взяли Хсу Хао за плечи и резко дёрнули в стороны.       Внутренности Хсу Хао повалились на землю густой лужей, залитой машиным маслом. Имплант, разрубленный на части, погас. Мавадо стиснул зубы и в ужасе посмотрел на Рейна.       — И кто теперь в меньшинстве? Попробуешь убедить меня не убивать тебя и отпустить к своему хозяину?       — Лисица! Белая лисица! — крикнул Мавадо. — Это она всё рассказала, клянусь! Она знает кучу тайных лазеек из города, по ним проходят многие! И карту дворца тоже она дала!       — Лисица? — Рейн коснулся подбородка под маской и задумался. Брови довольно поползли вверх. — Интересно. Но всё так же утомительно.       Ладонь полубога взметнулась вверх, пальцы устремились в потолок. Светящаяся бирюзовая вода поднялась из-под прямоугольных решёток, взметнулась вытянутыми кубами к Мавадо, достигла потолка и опустилась. Тело убийцы развалилось, наполненное множеством мелких дыр, и провалилось в бассейн. Вода приняла красный цвет.       — Значит, лисы, — выдохнул Рейн, скрестив пальцы. Полубог спокойно поднялся со своего трона, прошёл мимо Сайбота и его тени, держащих по половинке Хсу Хао. — Как интересно!