Истинный лик Луны окутан тенью

      (Ещё три луны спустя)       Бледное, продрогшее на осеннем ветру солнце спешило укутаться в густые тучи и пораньше отойти ко сну. Ветер-непоседа напротив, к вечеру только разгулялся и теперь шаловливо дёргал деревья за редкие порыжевшие косы. Сливы скрипели и стучались ветвями в окна, ища поддержки, но рамы недавно были оклеены заново, и жалобы садовых красавиц не тревожили обитателей дома.       В углу кабинета пыхтела маленькая резная жаровня. Её тепла было достаточно, чтобы обойтись лёгким домашним халатом, и Морозный Кедр с удовольствием этой возможностью пользовался. Само собой, в дневное время он облачался, как и подобает, в бирюзу, однако по вечерам его посещали гости совсем иного толка. Их церемонии волновали в последнюю очередь.       — Наши уже до провинции Скрипящих колёс дошли, — докладывал Посвист, сидя на циновке, пока глава неспешно, вдумчиво перебирал бумаги с донесениями. — Там и храм имеется, не пришлось заново строить. Пока вызнаю́т, как и что, но с десяток проблесков выручили по мелочи.       — Нужны ещё средства?       — Денег не просят. Посыльных бы побольше, приказы доставлять.       Просьба привычная: Паутина неустанно ширилась, захватывая в сети всё больше земель, рабочие руки и быстрые ноги требовались везде. Но серьёзные дела можно было доверить лишь самым надёжным, поэтому к отбору новых доверенных лиц Морозный Кедр отнёсся со всей серьёзностью.       Среди мятежников, захваченных в плен в середине лета, нашлось немало тех, кто разглядел в чётком узоре Паутины обещание лучшего будущего и с благодарностью вступил в её ряды. Они и понесли весть дальше, в родные города и деревни, привлекая на свою сторону ловких воров и отважных разбойников. Безусловно, убедить удавалось не всех, но известия об успехах приходили в столицу несколько раз за луну.       Прочие же наёмники, которые не пожелали подчиниться единому закону, были выдворены за пределы города и рассеялись вдоль границ, разобщённые и обессиленные. Самые буйные головы ещё не раз посетит идея возмездия, но едва ли они решатся вновь выступить против власти так скоро. Главное не упускать их из виду.       — Есть кто на примете? — осведомился Морозный Кедр, усилием воли возвращая мысли к вопросу о посыльных.       — Пара смышлёных мальчишек. Один, правда, ещё мелковат для такой работёнки, но носится быстрее ветра и язык за зубами держать умеет.       — Скажи Грызуну, пусть проверит.       — Слушаюсь.       Вот и решили. И гонцов найдут, и Грызун порадуется. После стычки во дворце он и вправду осознал, что его польза — не в одной лишь силе, и принялся усердно помогать Паутине в налаживании связей между разными её частями. Готовить к работе юных расторопных ребятишек у него выходило отменно. Даже из столицы пару раз выезжал, несмотря на ворчливые протесты Сверчка. По возвращении широкие уши Грызуна так и пылали от счастья — и признаться, Морозному Кедру с трудом удавалось заглушить зависть в сердце. Как давно он не покидал этот город…       Сдвинув свитки на край стола, он поставил перед Посвистом тяжёлый звенящий мешочек.       — Ступай.       Осведомитель попрощался поклоном и бесшумно покинул комнату, унося награду, а Морозный Кедр вознаградил себя за труды глубокой затяжкой крепкого чая.       Пока дела идут весьма неплохо. Он сумел обернуть опасную ситуацию в свою пользу, правительство снова благоволит им, деньги текут рекой. Как бы не потерять бдительность, не отдать в чужие жадные руки чересчур много власти, как вышло с самим Императором. Да и число подчинённых растёт, а следом и мера ответственности. Увы, невозможно разделить себя на сотни частей и проследить за всем лично, волей-неволей приходится полагаться на других. Счастье, что он не одинок на этом пути.       Дверь опять приоткрылась.       — Закончили? — уточнил Сверчок с порога.       — Да. Надеюсь, это последний?       — Нет.       — Лунная сфера… Проси, — обречённо велел Морозный Кедр. Но Сверчок лишь скривился, неубедительно пряча ухмылку.       — Тебе надо, ты и проси. Он в купальне.       Утомлённое сердце воспрянуло, забилось с новой силой. Не дожидаясь ответа, помощник выскочил из кабинета. Морозный Кедр не мешкая поднялся на ноги, безотчётно оправил халат на плечах и поспешил за ним.       Тринадцать дней. Всего тринадцать. Жалкая капля в бескрайней временной чаше — прежде разлука могла длиться не один десяток лун. Однако встреча после такого ничтожно малого отрезка времени не сделалась менее желанной. Он торопливым шагом направился к купальне, трепеща от радостного волнения.       Язык горячего пара выскользнул в открывшуюся дверь и приветственно лизнул щёки. Густая дымка заволокла комнату до самого потолка. На деревянной перекладине у двери были аккуратно развешены неприметные серые одежды, рядом примостился длинноволосый парик.       Над краем чана виднелись очертания гладкой спины и плеч, не тронутых ни татуировками, ни шрамами. Тёмный затылок поблёскивал от воды. Возле чана стояла ещё одна чаша с чистой водой и большое круглое зеркало. Широкая ладонь скользнула по его поверхности, утирая слой горячих капель, и в отражении блеснула пара настороженных, полуночно-чёрных глаз.       Тысячеликий обернулся. Фальшивая кожа казалась бледной и рыхлой, накладной нос напоминал клюв коршуна. Вероятно, гость только приступил к разоблачению с помощью воды и чистой тряпицы, и пока только лоб и часть щеки успели вернуть себе природный цвет.       Морозный Кедр с улыбкой отыскал край пояса и небрежно потянул. Шелковистая ткань халата, отяжелевшая от влажности, послушно стекла на пол. Собрав волосы в узел на затылке, он спустил ноги в чан и осторожно погрузился по пояс. Горячая вода приятно пощипывала кожу.       — Как успехи? — негромко осведомился он. Ладонь нежно опустилась на плечо возлюбленного. Тот улыбнулся, слабо и устало.       — Удалось договориться. Жди гостей на новую луну.       — Прекрасная работа. Как всегда.       — Благодарю.       — Позволишь? — осторожно попросил Морозный Кедр, касаясь его запястья. Пусть этот вопрос звучал уже не раз и ответ до сих пор оставался неизменным, это было слишком важно, чтобы замалчивать. Пальцы Тысячеликого покорно разжались, тряпица перешла из рук в руки. Морозный Кедр придвинулся ближе и принялся за работу.       Плотные слои краски отставали неохотно, но капля за каплей уступали его терпеливой настойчивости. Ткань бережно оглаживала веки, скулы, нос, стирала остатки грима вокруг губ. Белизна сходила, точно снег весной, обнажая изысканную матовую медь. Когда Морозный Кедр добрался до шеи, Тысячеликий мягко отстранил его руки и вновь развернулся к зеркалу.       Руки привычно отыскали под подбородком невидимый край тончайшей маски. Она потянулась вслед за пальцами, как старая змеиная кожа, избавляя лицо от искусственных неровностей. Только что в зеркале отражался угрюмый человек с крючковатым носом и толстыми губами — и вот он исчез без следа. На его месте возник молодой мужчина с гладкой кожей и удивительными, полными несмелого очарования глазами.       Разве можно когда-нибудь привыкнуть к подобному чуду? Впрочем, Морозный Кедр и не пытался. Он полюбил всем сердцем этот миг прощания с незнакомцем, предвещающий встречу с дорогим человеком.       Лёгким касанием к плечу он вернул себе внимание избранника и тронул обновлённое лицо. Шёлк влажной кожи ласкал пальцы. Короткие ресницы Тысячеликого дрогнули, взор метнулся вниз.       — Всё ещё страшно? — шепнул Морозный Кедр с сочувствием. Тёплые руки накрыли его ладони.       — Я привыкну. Однажды.       — Посмотри на меня.       Гость чуть заметно поджал губы, помедлил, но просьбу всё же выполнил. Давние тревоги, спутники всей его жизни, не желали покидать его так просто, но всё же постепенно он начал избавляться от их власти. В противном случае он ни за что не позволил бы себе снять маску при посторонних, не подпустил бы никого так близко. В этом крылась высшая степень доверия, и Морозный Кедр готов был на что угодно, только бы не лишиться его.       — Все твои лики невероятны. Но этот — лучший, — шепнул он, касаясь губами смуглого лба. Чужое дыхание разлилось теплом по плечу. Надёжные сильные руки обняли талию и притянули ближе.       Ещё один невесомый поцелуй — в висок, затем ещё — в уголок глаза, в щёку, в тёплую ямку за ухом… Маленькие глотки́ не утоляли жажду, а лишь усиливали. Кожа в горячей воде размягчилась, сделалась чувствительнее, и когда пальцы Тысячеликого сжали бедро, Морозный Кедр не удержался от протяжного вздоха.       Спешить некуда. Опасность быть пойманными их больше не сдерживает. Можно получить всё сразу, здесь и сейчас, — и не в кромешной тьме, а в тихом ровном свете фонаря, что рисует заманчивыми отблесками на влажных телах. Можно не только пробовать желание на вкус, но и смотреть, как оно разгорается во мраке чужих зрачков, пока объятия сплетаются всё теснее…       Отстранившись от губ, Тысячеликий приник поцелуем к алому кленовому листу, начертанному под ключицей возлюбленного. Морозный Кедр блаженно запрокинул голову, и длинная прядь волос, выскользнувшая из слабо затянутого узла, щекотно скользнула вдоль лопатки. Быть может, пора перейти к более решительным действиям?       Размышления вовремя прервал даже не стук — решительный однократный удар в дверь. Не дожидаясь разрешения, Сверчок без колебаний шагнул в купальню, окинул открывшуюся картину невозмутимым взором и сообщил:       — Я одежду принёс, чистую. Между прочим, все к ужину собрались, еда стынет… Просто говорю.       Аккуратная стопка вещей бесшумно легла на полку. Затворяя дверь, Сверчок будто нечаянно оставил щель шириной с палец. Сквозняк заполз в купальню ледяным ужом, разгоняя клубы пара. Морозный Кедр тихо рассмеялся, в изнеможении приникнув лбом к чужому горячему плечу.       — Тут ничего не поделаешь. Не стоит заставлять всех ждать.       — Всех или Сверчка? — переспросил Тысячеликий, оглаживая его волосы.       — Его в первую очередь.       — Время ещё будет, Пылающий Кедр. — Жаркие губы утешающе тронули шею.       Потребовалось несколько капель, чтобы затушить костёр в груди, и порыв холодного воздуха этому немало способствовал. Выбравшись из чана, они помогли друг другу вытереться и облачиться в свежие халаты, после чего покинули купальню и рука об руку направились в общий зал.       Сверчок не приврал — все были в сборе. Шершень как раз разливал суп, Трепач подставлял пиалы, Сверчок суетился, выставляя на стол последние закуски. Едва поспевший к ужину Грызун на удивление смирно сидел в сторонке — наверняка уже порывался помочь, но был безжалостно отстранён. При виде Тысячеликого юноша расцвёл и вскочил на ноги.       — Ты вернулся! Где был в этот раз?       — На востоке, в провинции Ночной Росы, — отозвался Тысячеликий, занимая место рядом с ним. Поначалу восторженный интерес к своей особе настораживал и даже пугал его, но непосредственность Грызуна сделала своё дело, и легендарный убийца стал охотнее участвовать в беседах. И хвала Лунной сфере — гнетущее молчание во время первых совместных трапез едва не свело Морозного Кедра с ума.       — И как там? Теплее, чем здесь? — допытывался Грызун.       — Немного. По крайней мере, обошлось без обильных дождей.       — Эх… Я вчера возвращался из города Белых Пионов, ночевать пришлось в храме, так там околеть можно было от холода! Ещё старик Валун брюзжал полночи… а Тесак, паршивец, как назло в город слинял, в тепле спал, — завистливо шмыгнул носом юноша.       — Опять в лавке Острого Серпа ошивался? Зачастил он туда, как я погляжу, — усмехнулся Сверчок и водрузил на стол пузатый кувшин. — Вино из Персикового сада. Слаще не бывает.       — Так ты туда за вином бегаешь? — многозначительно хохотнул Трепач. Губы Сверчка изогнулись в змеиной улыбке.       — Давай-ка я тебе первый кусок пирога положу. Это от нашего друга, Лепестка Шиповника, вот и проверим, не отравлен ли.       — Брось, матушка, не я ли твой любимый сын?       — С чего ты взял?       Пока они препирались, Морозный Кедр собственноручно наполнил вином чашу Тысячеликого и был вознаграждён улыбкой. Затем он присмотрелся к сочному мясному пирогу, занимавшему чуть ли не половину стола. Лепесток Розы два дня назад отбыл к морю вместе со своей дражайшей маменькой, но распорядиться об угощении не забыл.       Признаться, после ухода из Фарфорового дома Морозный Кедр искренне полагал, что бывший сослуживец скоро найдёт себе нового питомца для развлечений и позабудет о нём. Однако Лепесток Розы сдержал слово и исправно наведывался в гости два-три раза за луну, а когда не имел возможности встретиться лично, высылал подарки и закуски. Вне службы его общество тяготило куда меньше, и как-то Морозный Кедр поймал себя на мысли, что беспечная болтовня юноши — неплохой повод отвлечься от дел, а его вдохновенная проницательность служила полезной пищей для размышлений.       О Паутине они не заговаривали, хотя распорядитель тайных счетов был уверен, что Лепесток Розы о многом догадывается. Между ними словно установилось молчаливое соглашение, позволяющее взаимно наслаждаться совместными вечерами без всяких забот.       Сверчок не был столь снисходителен и всегда встречал гостя с холодностью, достойной ледяных северных гор, чего Лепесток Розы, конечно же, совсем не замечал. Оставалось довольствоваться безобидными колкостями, поскольку удавку, ножи и яды господин строго запретил.       Пирог, присланный приятелем, оказался воистину дивным, не хуже блюд Сверчка. Увлёкшись трапезой и хлопотами вокруг миски возлюбленного, Морозный Кедр не сразу заметил, когда изменилась обстановка за столом. Лишь спустя некоторое время он вдруг осознал, что разговоры и шутки стихли, уступив место выжидательному молчанию. Что происходит?       Стоило поднять голову, как он немедленно натолкнулся на любопытный взгляд Грызуна. Застигнутый врасплох, юноша зарделся и торопливо уткнулся носом в миску, но было уже поздно. Морозный Кедр обратил немой вопрос к Сверчку — тот с завидным хладнокровием помешивал суп. Пришлось прибегнуть к помощи слов:       — В чём дело?       — А в чём дело? — в тон ему отозвался помощник.       — Вы странно себя ведёте. Я упустил нечто важное?       — Просто ешь.       — Сверчок.       — А я говорил, — самодовольно ввернул Трепач.       — Все почти доели, можно и сказать, — подал голос Шершень. Опять заговоры? Среди своих? Морозный Кедр раскрыл рот, чтобы непременно добиться ответа от надувшегося Сверчка, но тут его запястье накрыла прохладная ладонь.       — После ужина я хочу пригласить тебя в одно место, — спокойно пояснил Тысячеликий. — Разумеется, для этого потребовалось разрешение господина Сверчка. Я решил уточнить заранее, и так вышло, что об этом узнали все.       — Тогда к чему эта таинственность? — поморщился Морозный Кедр. — Могли бы сказать сразу.       — Это подарок. Пожалуйста, поешь, силы понадобятся.       Любопытно. Неужели остались в этом городе места, куда он ещё не заглядывал? Впрочем, неважно. От Тысячеликого он готов принимать любые подарки. Покосившись на Сверчка, Морозный Кедр не удержался от усмешки.       — Поверить не могу, что ты согласился меня отпустить.       — С одним условием: ноги твоей не будет в этом доме, пока не насладишься отдыхом сполна, — сурово откликнулся помощник. — Твои вещи уже собраны. Доедай и ступай одеваться, никто не будет тебя ждать полночи.       Морозный Кедр с подозрением оглядел домочадцев. Шершень бесстрастно доедал свой суп; Трепач довольно щурился, поглаживая бороду; всё ещё красный Грызун взволнованно ёрзал на месте, как будто готов был вот-вот вскочить и умчаться прочь. Сверчок, невзирая на напускную строгость, смотрел с теплотой и участием, хоть и не без тревоги. Им что-то известно, но от вопросов толка не будет. Луна уже выстлала путь серебряным светом в ожидании первого шага.       Ужин завершился весьма быстро. Терзаемый любопытством, Морозный Кедр поспешил в спальню и переоделся, даже не присмотревшись к наряду, который приготовил для него Сверчок. Прихватив тёплую накидку, он торопливо спустился в сад.       За воротами виднелись очертания повозки, лошади фыркали и мотали головами. Выходит, дорога дальняя. Место возницы занял сам Тысячеликий в удобной тёмной одежде.       — Не могу доверить столь важное дело постороннему, — пояснил он и спустился, чтобы помочь любимому забраться внутрь.       — Так это похищение? — воодушевлённо уточнил Морозный Кедр.       — Почти. Ты против?       — Я полностью в твоей власти. Жаль, что путь придётся коротать в одиночестве…       — Потерпи ещё немного. — Рука в перчатке ласково сжала запястье. Подчиняясь её указаниям, Морозный Кедр нырнул в темноту и с удобством раскинулся на мягких подушках. Ступни грел объёмистый мешок с вещами.       Повозка едва качнулась, когда Тысячеликий вернулся на место извозчика, и плавно тронулась. Ночной ветер трепал занавески, горстями бросая на колени Морозного Кедра свет городских фонарей. Плотнее запахнувшись в накидку, он попытался вычислить направление пути, но подсчёт поворотов быстро его утомил. Внезапное приключение было, бесспорно, событием волнительным, и тем не менее его почти сразу одолела сонливость. Холод, мерная тряска и приглушённый цокот копыт подействовали лучше любой колыбельной.       Во сне его обнимала тьма, заботливо и любовно. Пару раз она негромко окликнула его по имени, но отозваться не было сил. Тело казалось лёгким, легче пёрышка, и тьме не составило никакого труда взять его на руки. В них было теплее и уютнее, чем в самой мягкой постели. Морозный Кедр выпрямился, потянулся всем телом, вскинув руки, и неожиданно открыл глаза.       Просторная незнакомая комната. Изящная мебель из светлого дерева. Треск угля в жаровне. Тонкий аромат цветов. Так это уже не сон?       Он встревоженно сел. Одеяло сползло по обнажённой груди и свернулось складками на коленях. До какой степени нужно было забыться, чтобы не почувствовать, как его раздевают и укладывают на кровать? От этой мысли на миг сделалось не по себе, но затем на глаза попалась пара знакомых мешков. Должно быть, они прибыли в назначенное место ещё ночью, но никто не удосужился разбудить его.       Возле постели, в тонкой фарфоровой вазе, красовался свежий букет золотисто-оранжевых осенних роз — это они заполняли комнату своим благоуханием. Цветы и бережно разложенная одежда красноречиво говорили о присутствии Тысячеликого, но где он?       Помедлив пару капель, Морозный Кедр встал, неторопливо оделся и вновь осмотрел комнату. Скорее всего, постоялый двор — убранство приятное, но без излишеств, обычно выдающих вкусы хозяина. Полоса блёклого утреннего света, пересекая дощатый пол, вела к выходу на террасу. Быть может, там его ждут? Он осторожно распахнул двери, шагнул вперёд и замер.       Целый табун высоких гор с округлыми холмистыми вершинами мчался навстречу восходящему солнцу. Летне-зелёные шкуры полиняли местами, но не утратили блеска; рыжие и багровые гривы клёнов развевались на стылом ветру. Внизу, на туманной перине, виднелись крохотные, почти игрушечные домики. Откуда-то доносился размеренный шум — Морозный Кедр не слышал его, наверное, уже сотню лун, но сразу узнал. Рокот водопада.       Свежий, сладкий, головокружительно чистый воздух переполнил грудь до краёв. Ладонь коснулась широких перил и провела вдоль. Кожа ощутила незаметные глазу трещинки в старом дереве. Это определённо не сон, но поверить всё ещё трудно. Где крики торговцев? Где скрипящие повозки, собачий лай, настойчивый стук в дверь от ранних просителей? Где давно ставшая привычной городская суета? Их нет, и кажется, будто никогда не было. Пожалуй, их занесло в чертоги самой Луны, не иначе…       — Город прямо за этой скалой, отсюда его не видно и не слышно, — тихо проговорил голос за спиной, и знакомые руки опустили на плечи накидку. Тысячеликий прильнул к его спине и обнял, согревая. Его подбородок удобно расположился у Морозного Кедра на плече. — Уезжать далеко ещё рано, да и ты бы не согласился, но здесь есть всё необходимое, чтобы немного отдохнуть от мира. Что думаешь?       — Думаю, я удачливее всех божеств на свете, — выдохнул Морозный Кедр, не в силах отвести взгляд от великолепной горной гряды, опустил руки поверх ладоней Тысячеликого и переплёл их пальцы. Мочку уха обдало тёплым смешком:       — Мы у них на виду. Не боишься разгневать?       — Они простят меня. Что будем делать?       — Скоро подадут завтрак. Если ты не слишком замёрз, можем поесть прямо здесь, — предложил возлюбленный, поглаживая большими пальцами его запястья. — Затем я отведу тебя к озеру — купаться сейчас холодно, но вид прекрасный, вода прозрачнее хрусталя. После отправимся исследовать горы. Мостов и канатов хватает, можно путешествовать с удобствами. Если повезёт, увидим вблизи орлиные гнёзда и поднимемся до самых облаков. Можем заглянуть в пещеру Подземных звёзд, на её стенах сохранились невероятные картины из древних сказаний…       Горы. Озеро. Пещеры. Орлы. Возможность выбирать дорогу по зову сердца, а не долга. Кажется, Морозный Кедр уже делал это прежде, много, много лун назад. Прокладывая путь ко всеобщей свободе, едва не забыл о собственной… но теперь вспомнил. Напомнили.       — …А когда ты устанешь, я поддержу тебя и верну сюда, чтобы ты выспался и набрался сил, — лился на ухо тихий ласковый голос. — Примешь этот запоздалый подарок на твою Счастливую луну?       Счастливая луна… Об этом Морозный Кедр тем более не вспоминал. Да и праздника толком не было: напились и наелись вдоволь вместе с домочадцами — вот и всё торжество.       А теперь он здесь, на окраине мира, среди нескончаемых скал. Вдали от всех забот, от столичного гвалта, от тайных бумаг, от чиновников, от Императора и Паутины. В объятиях человека, которым грезил половину жизни. Из груди против воли вырвался искренний смех. Он развернулся, обвил руками шею Тысячеликого, прижался лбом ко лбу и ответил, всё ещё смеясь:       — Глупый вопрос. Нет подарка лучше этого. Спасибо.       — Я надеялся, что продолжение начатого в купальне сделает его ещё лучше… Выходит, ошибся? — огорчился собеседник.       — Я бы не назвал это подарком. Скорее… — Морозный Кедр изобразил глубокую задумчивость, пока кончик чужого носа нежно скользил вдоль шеи. — …необходимостью.       За его спиной кусачий ветер трепал разноцветные кроны деревьев и бросал листья в бездну. Те не желали сдаваться и упрямо рвались вверх. Хлопоты, что остались в городе Десяти тысяч фонарей, не исчезнут сами собой, они будут преследовать его, пока он не отыщет ответы на каждый вопрос. И он непременно вернётся к этому — позже. Прямо сейчас он держит свою Луну в руках и ни за что не собирается отпускать.